Зарисовки XIV

— Кто повлиял на тебя? — спрашивает сэр Зефиран, зажимая его руку в тисках. — Кто подговорил тебя предать Ишгард, заключив союз с драконами? Аймерик молчит. Он знает — что бы он ни сказал, его не услышат. Они уже сделали свои выводы, они уже приговорили его. Если он напомнит о мире, о том, что Нидхогг мертв, а Хресвельгр согласен остановить войну — что это изменит для тех, кто готов воевать до полного взаимного истребления? Когда руку пронзает боль, он сжимает зубы, из груди вырывается стон, но он молчит. Гонит из памяти образы Эстиниена, Альфино Левелье и этой хьюрки-героини — чтобы даже если тело сдастся, разум не предал. — Никто, — выплевывает он в лицо сэру Зефирану. — Я пришел сюда по своей и только своей воле. — Мы и так знаем всех твоих подельников, — произносит стоящий за решеткой Архиепископ. — К сожалению, пока они находятся под протекторатом одного из Высоких Семейств, нам нужны более существенные доказательства их предательства, чем догадки, — он бросает взгляд на сэра Зефирана. — Продолжай. А затем разворачивается и уходит прочь. — Я — лорд-коммандер храмовых рыцарей Ишгарда, — бросает Аймерик ему в спину. — Это не сойдет с рук даже вам. — Очень жаль, что проклятие драконьей ереси распространилось так глубоко, — отвечает Архиепископ, не оборачиваясь. Когда пытки не дают желаемого результата, Небесная Стража притаскивает в застенки Джеррона, его старого, верного слугу, и пытает его. Вроде бы расспрашивает о том, кто приходил домой к лорду-коммандеру, но на самом деле — позволяет Аймерику слышать крики и плач, стариковские уверения, что ничего не видел, просьбы лучше убить его, чем так мучить. Аймерик стискивает зубы и молчит. Потом он подслушивает двух из Небесной Стражи — они говорят о том, что нужно найти Люсию, и Аймерик радуется — насколько в своем положении может радоваться — тому, что она успела сбежать. Ему хочется верить, что они все успели сбежать. — Сколько тебе заплатили, чтобы ты отдал Ишгард драконам без боя? — спрашивает сэр Зефиран, пиная его в живот. Аймерик сгибается от боли, на глазах выступают слезы, но он не смотрит на сэра Зефирана — только на стоящего за решеткой Архиепископа. — Я — защитник Ишгарда, — произносит Аймерик. — Все годы, что я служу городу, все мои действия были лишь ему во благо. — Очень жаль, что драконья ересь затуманила твой разум, и столь доблестный хранитель города превратился в предателя, — ровно отвечает Архиепископ, и Аймерик испытывает непреодолимое желание плюнуть ему в глаза. Ночью к нему приходит сэр Шарибер. Крепко хватает его за подбородок, поднимает вверх, заставляя смотреть себе в глаза. — Очень красивый ты, сэр Аймерик, — произносит он вкрадчивым тоном, и по спине Аймерика проходит мороз, заставляющий его задрожать — как никогда раньше в этой стылой камере. Наутро он сидит на полу, пытаясь не думать о случившемся. Это был еще один способ его сломать — грязный и гнусный, но не хуже пыток старого слуги. Аймерика это не подкосит, они не получат того, чего хотят. Потом к нему приходит Архиепископ, становится на обычное место по ту сторону решетки, и, взглянув ему в лицо, Аймерик понимает, что он по меньшей мере знал. Но, скорее всего, именно он это и позволил. Аймерик улыбается — впервые за все эти дни. — Я твой сын, — говорит почти неслышно. — Плоть от плоти, кровь от крови твоей. Тебе не снятся кошмары о том, на что ты меня обрекаешь? — У меня нет сыновей, — холодно отвечает Архиепископ. Аймерик улыбается еще шире. Ему снятся кошмары. Ему снятся молодой священник, захваченный страстью к дочери мелкого аристократа, мальчик — дитя этой связи, поспешный, но оказавшийся удачным брак, ласковые руки ставшего настоящим отца. Эти сны переплетаются с видениями об этой камере, и Аймерик видит, как рушатся стены, как проваливается пол, даря ему надежду — и тут же отнимая ее, потому что вместо обрести свободу, он мучительно умирает под обломками. Сквозь сон он слышит голоса и сначала тоже решает, что они ему послышались. — Ты добыла ключи? Тогда действуй быстро! Им не удастся отвлекать Небесную Стражу бесконечно! Аймерик с мучительным усилием открывает глаза и видит за решеткой Люсию, которая возится с замком. Чуть дальше — Эстиниен, стоит, держа копье наперевес и следя за коридором. — Сейчас… все обвалится, — шепчет Аймерик, и видит, как они переглядываются. В глазах Люсии паника. — Выведем его, а потом придумаем, что делать с его головой, — резко отвечает Эстиниен. Дужка замка наконец отваливается и со скрежетом падает на пол.