So Listen...

Это было точно так, как я себе и представляла. Я стояла под полосатым навесом магазина Мадам Малкин, который укрыл меня от ранней весенней грозы. Мои глаза бегали вокруг, ожидая, когда кто-то подойдет, наложит на меня заклинание, унесет меня туда, где меня больше никогда не увидят. Дождь стремительно стекал по ткани навеса, образуя тонкие водопады, и падал на тротуар разбитой улицы. Косой Переулок не был оживленным, скорее всего потому, что большинство людей боялись находиться в общественных местах с тех пор, как война стала реальной угрозой. И несмотря на все это - несмотря на месяцы, проведенные в укрытии, полностью в одиночестве в дикой природе только с волшебной палочкой и радиоприемником в качестве компании – вот, я здесь. Стою напротив магазина "Всевозможных волшебных вредилок" под номером 93. Почти дерзко приглашаю любого желающего атаковать меня. Я делаю неуверенный шаг, мои промокшие ботинки наступают в грязные лужи, вызывая круги. Я наконец снимаю капюшон с лица. Мое сердце ощутимо стучит в груди. Приходи и забирай меня, что-то шепчет в глубине моего разума. Магазин «Всевозможных волшебных вредилок» был единственной точкой цвета в Косом Переулке, единственным магазином, который продолжал жить и дышать, как если бы войны не существовало. После того как я трансгрессировала в Лондон и дошла до этого места, я увидела много разрушенных строений. Кафе-мороженое Флориана Фортескью, Лавка Оливандера и Лавка письменных принадлежностей были заколочены досками, которые были неровно прибиты к дверям и окнам. Видимо, Колдовской магазин приколов Гэмбла и Джейпса тоже был закрыт, и неудивительно. Фред и Джордж всегда были неуязвимы к заботам, которые беспокоили всех остальных, и никогда не должно удивлять, что они все еще процветают, даже в такой обстановке. Я наконец вышла, после месяцев, потраченных в пустоте. После всего, через что я прошла, вся связь с моим миром была оборвана, чтобы защитить себя и других, я просто больше не могла этого терпеть. Мне нужно было убедиться, что этот магазин все еще стоит; мне нужно было увидеть это своими глазами, хотя бы еще один раз. Это был не Косой Переулок, который я когда-то помнила, а призрачный город, подавленный мраком и поражением; за исключением этого единственного магазина, который сверкал сквозь туман дождя и страха. Хаос был беззвучным, угроза опасности висела в воздухе, как ядовитые испарения. Только несколько предприятий пытались продолжать работу вопреки общему настроению, но на каждого настороженного владельца магазина приходилось пять или шесть тех, кто бежал. Я знала об этом, потому что их свет был выключен, а пыльные вывески были перевернуты в стеклянных окнах, с наспех написанными сообщениями: «На обеде», «Извините, сегодня закрыто», «Счастливого Рождества, увидимся в Новом году!» Стеклянные окна магазина «Всё для квиддича» были выбиты, и дверь к аптеке рядом с ним была сорвана с петель и в данный момент прислонена к заброшенному магазину подержанных мантий. Куда бы ни направлялся мой взгляд, повсюду были кирпичи и мусор, и обрывки чеков, бесцельно разлетающихся в воздухе. А шестью магазинами дальше, плывя прямо над магазином "Всевозможных волшебных вредилок", Темная метка двигалась против проливного ливня, излучая слабое, зловещее сияние. Яркий рекламный флаер "ВВВ" внезапно оторвался от земли и поднялся в вихре, слепо рванувшись к крыше все еще освещенного магазина. Прищурив глаза от дождя, мне показалось, что я могу различить едва заметное движение внутри. Опустив взгляд, я следила, как вода стекает по носкам моих ботинок, и снова с судорожным вдохом ждала криков и внезапного блика яркого света - возможно, Чары Помех. Я слышал от небольшой группы товарищей-беглецов, что Дирк Крессвелл был пойман с помощью заклинания Петрифекус Тоталус. Мне безразлично интересно было, доживу ли я достаточно долго, чтобы увидеть, как будет выглядеть Косой Переулок после войны. - Ну чего же ты ждешь? - прошептала я вслух. Было ли это адресовано мне самой и ботинкам, которые отказывались двигаться вперед, или егерям, которым как я знала, подстерегают на каждом повороте этой улицы, я не могла быть уверена. Теперь, будучи не ограниченным одним лишь Лютым Переулком, канализационные стоки общества разрушали это место, уничтожая дома и средства к существованию людей, не моргнув глазом. Разбитые стеклянные газовые фонари, стоявшие вдоль каждого поворота, свидетельствовали о том, что их разрушили в попытках держать Косой Переулок во тьме. Они были бездушными монстрами. Безжалостными. Я представляла собой не более чем несколько галеонов, возможно. Моя волшебная палочка прожигала мой карман, протестуя против того, что она находится так близко к чужим рукам, которые хотели бы отнять ее у меня. Далекий стук поднимался из недр магазина Фреда и Джорджа, и я, проглотив свое сопротивление, потащилась сквозь дождь. Земля тряслась от грозы, и я заметила, что мой взгляд бессознательно скользит к плакату, косо приклеенному на окно издательского дома «Обскурус». Знакомое лицо неуверенно смотрело на меня с него, пока я проходила мимо. «Нежелательное лицо номер один» гласил плакат. Впервые за эти дни я вспомнила, что все, кого я когда-либо любила, возлагают свои надежды на Гарри Поттера, на мальчика, который даже младше меня. Просто подросток, и от него ожидают, что он спасет нас всех. Возможно, он уже мертв. Я протянула дрожащую руку и наблюдала за тем, как мои пальцы обвиваются вокруг дверной ручки, огрубевшие и порезанные в некоторых местах от шипов. Другая моя рука все еще крепко сжимала палочку в кармане, не желая отпускать единственную вещь в мире, которая может спасти меня от Азкабана. Я стала намного лучше справляться с Оглушаюшим Заклятием в последние недели, потренировавшись на птицах; и я подумала, что, поскольку удача была на моей стороне до сих пор, она может дать мне двухсекундное преимущество перед любыми хищниками, которые выучили лица в списке "Разыскиваются для допроса". Их жадность к деньгам и значимости сделали их слепыми к реальности того, что они делали, когда тащили кричащих людей в Министерство. Звери, все они. Дикари. Интерьер магазина был теплым и сухим, пахло сладко – возможно грушами. Я блуждала по узкому проходу, замечая чистоту и сладкий тонкий голос Гленды Читток вдалеке из граммофона. Я подошла к стопке заколдованных журналов, все страницы которых были пусты – "Пройди простой опрос, и он напишет смешные истории о тебе и твоих друзьях!" Там вращались Съедобные Чёрные метки на поворотном столике, и Забастовочные завтраки, которые издали отвратительный звук, когда я проходила мимо них. Я отпустила свой рюкзак на землю и коснулась стеклянного мяча фиолетового цвета, гордо выставленного на показ, соблазняя покупателей видениями пиратов и романтики. Всюду были свидетельства того, что жизнь продолжается. В то время как я проводила свои вечера, крича «Акцио, рыба!» на замерзших берегах рек и уютно общалась с незнакомцами внутри тесных палаток - незнакомцами, чьи имена мне даже не были известны, но которые спасали мне жизнь снова и снова. Я помогала им, они помогали мне любыми возможными способами в надежде на взаимное выживание. А Фред и Джордж Уизли спокойно сидели за прилавком в этом магазине, считая выручку. Вероятно, улыбаясь и шутя, как всегда. Некоторые вещи никогда не меняются. Мои брови нахмурились, когда я провела пальцами по товарам. «Отвлекающие обманки»: купи два, получи третий бесплатно, если обещаешь использовать их против директора Северуса Снейпа. Другие товары были насмешкой над Министерством: «За двадцать галеонов временно измените своего Патронуса, чтобы он выглядел как Амбридж! Пугайте своих братьев и сестер! Пугайте своих друзей!» Я покачала головой, вздохнув. Хоть эти предметы и могут быть забавными, Фреду и Джорджу следовало бы прекратить их продажу, иначе они рано или поздно окажутся мертвыми, лежа где-то на тротуаре. В моем уме возникло изображение мужчины в дырявом пальто, закатывающего рукав, чтобы показать мне изогнутую линию на запястье. Это был знак, который мы показывали друг другу, чтобы указать, что мы не с Министерством, что мы безопасны и достойны доверия. Это был знак на плоти изгоев, которые все еще верили в Гарри Поттера - это его знак. Я бессознательно потерла мое собственное запястье, размазывая чернила молниевидного узора, скрытого там. Казалось, что я прошла тысячи миль, чтобы оказаться здесь. Мои мысли были одержимо направлены на это особое место, и я даже не осознавала этого вплоть до настоящего момента. И теперь, когда я была здесь, бродя незамеченной между полками с «Висельниками многоразового использования» и «Шляп-щитов», казалось, что я неожиданно оказалась в совершенно другом месте. Возможно, я вообще здесь не была, а на самом еле всего лишь мечтала в самодельном лагере где-то далеко, лежа на холодной земле, просачивающейся сквозь мою одежду, с утренней росой, мерцавшей на моих закрытых ресницах. Наверняка я все еще спала. Проход заканчивался, и я осталась стоять посреди открытого пространства, глядя на рекламный баннер Фальшивых волшебных палочек-надувалочек, приколоченный над кассой. И прямо под ней Джордж Уизли смотрел на меня с большими, изумленными глазами, держа одну из его рук застывшей над кассой, над которой он считал монеты. - Странно встретить тебя здесь, - подумала я вслух. Мой голос был немного более грубым, чем я хотела. Рот Джорджа распахнулся. - Посмотри, кто тут внезапно застеснялся, - добавила я, кладя Нугу Невилла («угостите ею своих друзей, и они будут ронять все, что попытаются поднять, в течение несколько часов») в карман и не беспокоясь, заметит ли он это или нет. Я не могла подавить слабое чувство торжества, увидев его в таком смущенном состоянии. - Закрой рот, Джордж. Ты ловишь мух? Прошла долгая минута, прежде чем ему удалось собраться с духом настолько, чтобы закричать: - Фред! На его призыв никто не откликнулся; я ощущала себя странно спокойной, наблюдая, как на его лице сменяются эмоции - удивление, недоумение, неверие - и, не отрывая свой взгляд ни на секунду, он повернул голову левее и снова завопил: - ФРЕД! Со второго этажа магазина донесся голос, похожий на его, но не совсем такой же: - Что? Глаза Джорджа засверкали. - Подойди сюда. Именно в этот момент тревога начала просачиваться в мои вены. Я чувствовала, как мое сердце забилось в висках, в запястьях - в каждой частичке тела. Внезапно мне стало так плохо, что меня немного начало подташнивать. Холодный пот выступил на моем лбу, придавая больное сияние моей уже влажной коже. - Я занят, - ответил Фред, его слова были полны раздражения. - Кто-то из нас должен упаковать эти неисправные Драчливые телескопы обратно в коробки, и поскольку ты этого не делаешь... Мой желудок сделал сальто при звуках его голоса, прямо там, наверху, вне поля зрения. - Фред, - Джордж перебил его, его голос был резким. - Здесь Холлис. Произошел приглушенный грохот - что-то выскользнуло из рук Фреда на деревянный пол. Звук треска сменился пронзительным безмолвием, поглощающим пространство, слова и воспоминания. Тишина окутала магазин, казалось, что свет тускнеет. Моя правая рука поднялась к груди. Тук, тук, тук - застучало сердце под моей ладонью, ускоряясь. Затем я увидела его, смотрящего на меня с балкона. По выражению его глаз, мне казалось, что он видит не только Холлис, стоящую перед ним с короткими волосами и синяком на подбородке; он видел меня в одиннадцать лет, в четырнадцать, в шестнадцать. Он видел меня на Святочном балу и проходящей мимо него по коридорам Хогвартса, пытающейся скрыть улыбку. Он видел меня стоящей на одном из каменных скамей во дворе, балансирующей, растянув руки по сторонам. Все эти воспоминания витали в воздухе перед ним, и казалось, что он видит во мне больше, чем я сейчас из себя представляю. Фигура Фреда расплывалась, размытая от слез, которые я не могла сдержать, когда он молча спускался по лестнице. Я быстро смахнула слезу правой рукой, так как левая все еще крепко сжимала палочку в кармане, настолько крепко, что пальцы онемели. Все, о чем я могла думать, было то, что он в безопасности. Он в безопасности. Все в порядке. Это было самое замечательное чувство в мире. Мой мозг лишь слегка осознавал, что Джордж незаметно исчез за дверью кладовой прямо у прилавка, но я не уделяла этому много внимания. Глаза Фреда были сосредоточенны на моих, губы раскрыты, как будто он не совсем верил в то, что видит. Я наконец-то здесь, после того, что казалось годами, и он был прямо передо мной. Фред колебался, сделав дрожащий вдох; он протянул руку, чтобы коснуться моих плеч, похлопать по моим рукам, как бы проверяя, что я больше, чем сон. Его глаза были наполнены эмоциями, и я видела, как он поднимает руку ко рту и рассматривает меня, прижимая пальцы к губам. Было пугающе видеть Фреда Уизли таким уязвимым, и я хотела было сказать что-то – что угодно – чтобы разрядить напряженность ситуации. Прежде чем я могла придумать, что сказать, он нежно взял мое лицо в свои руки и поцеловал меня. Этот поцелуй оказался сладким, намного слаще, чем я ожидала. Моя голова закружилась в оцепенении, пытаясь осознать тот факт, что все это может быть реальным. Его мягкие губы, его дыхание. Он провел рукой по моим волосам, а другая была на моей пояснице, просто покоясь. Я держала глаза закрытыми несколько секунд после того, как он отпустил меня, и открыла их, чтобы рассмотреть его улыбающееся лицо. - Привет, - приветствовала я. - Тебе тоже привет. Он протер глаза рукавом и улыбнулся еще шире, понимая, наконец, что я не собираюсь исчезнуть. Я позволила ему вытащить мою левую руку из кармана, чтобы он мог взять обе мои руки в свои. Борозды от рукоятки моей волшебной палочки оставили следы на коже. Его теплые пальцы переплелись с моими, тянув меня ближе к нему. - Ты выше, чем я помню, - сказала я, откидывая голову. Его волосы были короче, а аромат его духов напоминал мне каждого бизнесмена, которого я когда-либо видела в своей жизни. Меня не удивляло, что он его выбрал - марка этого парфюма символизировала успех, богатство, изобретательность. Все, к чему он стремился, с тех пор как был подростком, чтобы преодолеть стигму семьи Уизли, связанную с бедностью. Это был аромат, который носили, когда хотели произвести впечатление. - Как твоя семья? Выражение в его глазах стало серьезным. Я покачала головой, отчаянно пытаясь отогнать этот вопрос от очень поврежденной части моего сердца, которая постоянно беспокоится. - Без понятия. Он был в ужасе от того, о чем он спросил. - Я… я уверен, что с ними все в порядке. А у Дельфин, кажется, все хорошо, если ты не слышала. Я видел ее в прошлом месяце. Ее брат пропал, но они надеются, что на него просто наложили заклятие забвения, и он где-то потерялся... Я крепко закрыла глаза. - Это все не реально, - прошептала я. - Этого не может быть. Он наклонил свою голову так, чтобы мы соприкоснулись лбами. - Прости меня, Холлис. Опасность Того-Кого-Нельзя-Называть и Пожирателей Смерти была неизбежной. После стольких лет мечтаний об этом моменте с Фредом, проведения бессонных ночей, ожидая возможности такой встречи, мы не могли бросаться красивыми словами или обещаниями безопасного будущего или какими-либо другими заявлениями. Нечего было говорить, кроме войны и людей, которых мы знали и любили, потому что война лишила нас даже самых маленьких радостей. Война проникла в каждый угол наших жизней, пока ничто другое не имело значения. Все прекрасные «помнишь тот момент, когда мы...?» и «так что ты хочешь подняться наверх и...?» слова, которые мы могли бы сказать, если бы эта беседа произошла в более невинное время, растворились на кончиках наших языков, прежде чем они были произнесены вслух. Но некоторые вещи не нужно было говорить вслух. Я чувствовала все это тогда, когда его пальцы стирали слезы с моих глаз, и в легких поцелуях, следовавших вдоль щек, пока они наконец не добрались до моих губ. И я тоже дала ему знать, как ужасно я по нему скучала и как мне нужно было услышать его смех - быть той, кто заставляет его смеяться. Это желание было исполнено примерно через час после моего прибытия во "Всевозможные Волшебные Вредилки", когда Джордж постучал в дверь кладовой у прилавка и громко спросил, можно ли ему выйти, потому что его задница была затекшей от сидения на ящиках, и он был уверен, что почувствовал, как что-то шевелится в паутине рядом. Он также не постеснялся отметить, что целуемся мы довольно шумно, что, конечно же, не было правдой. Война проникла в каждый аспект нашей жизни, включая мои драгоценные моменты с Фредом и наши разговоры. Я пятнадцатилетняя была бы невероятно удивлена нашими трезвыми беседами, разговорами поздно ночью о совершенно неромантических темах - в основном о новостях, о "Поттеровском Дозоре" и всем том, чего я не знала, будучи изолированной так долго. - Гарри Поттер, - сказал мне Фред несколько часов спустя, распаковывая тыквенный пирог, - все еще жив. Мы сидели за прилавком в темноте, опираясь на стену и все еще говоря о войне. Он пытался передать мне отрывки информации от Ордена Феникса, которые он слышал, об их сопротивлении новому режиму. - Римус Люпин думает, что… Мои брови подскочили, и я не могла не перебить. - Римус Люпин? Профессор, оказавшийся оборотнем? - Тот самый, - ответил он добросердечно, отодвинув несколько прядей моих волос с моих глаз. - Он думает, что если бы с Гарри что-то случилось... ты знаешь, что... Он замолчал, не в силах подумать об этом. - Он считает, что, если бы с Гарри что-то случилось, Пожиратели Смерти давно бы пустили об этом слух, чтобы заставить нас, кто пытается сопротивляться, чувствовать, что мы уже проиграли. - Ты бы все равно сражался? - Я хотела знать. - Если что-то плохое случится с Гарри, я имею в виду. Я слышала, что он единственный, кто имеет шанс против Того-Кого-Нельзя-Называть. Фред сделал паузу на мгновенье, изучая меня. - Конечно, сражался бы. Гарри может быть Избранным, но он всего лишь один человек. Если мы все объединим усилия, у нас есть шанс. Мы должны положить конец всему этому. Его коричневые глаза устремились на мои, зрачки расширились в темноте настолько, что его радужки почти поглотила чернота. - Мы победим. - Ты действительно веришь в это? - Мне приходится. Мой младший брат сейчас с Гарри и Гермионой, делая что-то, бог знает что... пытаясь найти слабости Того-Кого-Нельзя-Называть, я полагаю. Иногда мне хотелось бы, чтобы я мог поехать с ними, чтобы я мог почувствовать себя менее бесполезным. По крайней мере, они что-то делают, а здесь я не делаю реального вклада. Я не часть Ордена. Я не знаю многое о том, что происходит. Я просто... Он замолчал, оглядывая комнату, полную шуточных товаров. - Ты даешь людям надежду, - сказала я, сжимая его руку. - Ты заставляешь их смеяться, и им это нужно. Это одна из вещей, которые Гарри и твой брат пытаются защитить, понимаешь? Смех и абсурд, и веселье с друзьями. Нормальность. Он улыбнулся мне. - Тогда я буду продолжать делать это. Похоже, тебе пригодилась бы хорошая шутка. Как бы ни было потрясающе сидеть в темном торговом зале «Всевозможных Волшебных Вредилок» в мире, которому я принадлежала, и в крепких объятьях Фреда, я знала, что это закончится до восхода солнца. Если наша ночь вместе дала мне что-то, так это возрожденную надежду на то, что меня ждет нечто, ради чего стоит бороться, ради чего стоит прятаться. И поскольку я отказывалась быть той, кто, наконец, поставит Фреда в трудное положение перед Министерством, мне придется вернуться в леса. Я буду слушать новости о своей семье и Дельфин, и Уизли, бродя там, где время было несущественным, новостей было мало, а егерей было много. Я знала, что смогу справиться с этим. - Нет, - он настаивал резко с широко раскрытыми глазами. - Пожалуйста, не уходи. Я могу тебя спрятать. - Я видела, как выглядит остальная часть Косого Переулка, - запротестовала я в ответ. - Кровь значит все, а моя не подходит. Если тебя поймают, пряча меня, ты тоже попадешь в беду. Мы оба понимали, что не сможем прийти к единому мнению, но он все равно должен был попытаться. - Иди к моей тетушке Мюриэль. У нее много места – - И что? - Я перебила его. - Поставить твою тетушку под угрозу? Ты знаешь, что случается с теми, кто пытается перехитрить Министерство? Ты не слышал, что сделали тому гоблину? Никто не в безопасности. В нашем правительстве есть люди, которые пытаются убить парня, едва ли достигшего совершеннолетия. Он всего лишь ученик школы, и они убьют его, если поймают. Мне все равно, что они нам пытаются внушить, именно это с ним и произойдет. Они положат его на серебряное блюдечко и передадут Тому-Кого-Нельзя-Называть. Так что же им помешает сделать что-то ужасное со мной тоже? - Они не могут тебя тронуть, - твердо сказал он, поднимая голос, стоя с одной рукой у двери, преграждая мне путь. - Ты будешь со мной, и никто никогда не сможет тебя тронуть, потому что ты останешься здесь, и я буду о тебе заботиться… - Нет. Мне нужно идти. - Я схватилась за дверную ручку, глаза блестели от слез. - Они хотят мою палочку, Фред. Я не могу позволить им отобрать у меня магию. Рука Фреда опустилась, освобождая мне путь. Если бы я не ушла сейчас, я бы никогда не ушла. -Холлис, - тон его голоса был мягким и умоляющим. – Прошу, останься. Но я не осталась. Потому что мне пришлось положиться на надежду, что если я буду держаться подальше от Фреда, то это увеличит его шансы на безопасность. Я не смогла бы покинуть этот магазин, если бы позволила себе думать о чем-то, кроме несказанной обещанной надежде, что кто-то будет ждать меня, когда будет безопасно снова показаться в обществе. Когда-нибудь, подумала я, будет безопасно и для нас. И я расскажу тебе, насколько я не хотела уходить от тебя.