Проект: "Ковчег"

      Репортёр: Официальное число жертв превысило пять сотен человек! В штате введено чрезвычайное положение!       — На улицах лежали сотни и сотни тел!       — Паника среди населения была вызвана данными «Всемирной Организации Здравоохранения» о неудачном испытании вакцины.       — С сегодняшнего дня в Лос-Анджелесе также введен комендантский час. Правительство просит граждан не покидать свои дома и сохранять спокойствие.       — Губернатор штата Нью-Йорк благодарит за содействие в поимке заражённых корпорацию «WinPharma». Со срочным заявлением для граждан выступил член совета директоров компании доктор Мартин Викерс:       — Нас не сломить! Откуда бы ни взялась эта напасть, вместе мы справимся с ней! Честность, принципиальность, верность делу — это главные ценности, лежащие в нашей основе. Доверьтесь нам.       — Да заткнись ты уже! Ублюдок! — застучал я зубами и захлопнул крышку ноутбука.       Во мне всё просто кипело от злости. Это ж надо, так нагло и цинично врать! А ведь люди им верили, а эти уроды… Они ведь могли всё это остановить! Спасти большую часть людей, но они ничего для этого не сделали! А когда всё пошло к чертям, простой люд стал для них просто коровами на бойне, чтобы выкроить как можно времени на строительство криогенной системы для «избранных». «WinPharma» и правительство спасали лишь свои бюрократические шкуры, впрочем, судьба и с ними сыграла злую шутку. Чёрт! В этих раздумьях в мою голову лезли не самые оптимистичные мысли. А может, Клуни был и в чём-то прав? Может, человечество и заслужило такой паршивый конец? Что ж… наверно, это справедливо. Откинувшись назад, я пустым взглядом смотрел в своды потолка Большого зала. Уже шесть дней прошло после того, как крысы ушли. Жизнь в аббатстве потихоньку начала приходить в привычное русло, хотя отпечатки этих ужасных событий навсегда останутся в нашей памяти. Каждый из нас что-то потерял в тот день. Кто-то надежду, кто-то здоровье, а кто-то семью и близких. Что же касается меня, стараюсь держаться изо всех сил, да и некогда сейчас горевать. Работы непочатый край. На кухне и складах сейчас полный раздрай, поэтому Констанция и обязала нас составить опись всего продовольствия. Конечно, пересчитывать чуть ли не поштучно десять мешков с орехами не самое весёлое занятие, но тут уж ничего не поделаешь. Как говорит Гуго: «Во всём должен быть порядок». Поэтому я ещё до завтрака выкроил для себя полчасика, дабы изучить все те «богатства», которые мы смогли забрать из комплекса перед тем, как Минерва его опечатала. Помимо медикаментов, здесь было и кое-что из электроники: пара ноутбуков, мобильные телефоны, смарт-часы, несколько карт памяти, но самое важное то, что у меня теперь есть «главный блокиратор» с доступом «Омега». Он должен помочь мне раскодировать данные из лаборатории, но, как я и предполагал, процесс этот не быстрый. Без знаний Клуни на это уйдут дни, а может, и недели. Благо ноут на солнечной батарейке, поэтому и приходиться теперь, как дураку, время от времени носиться с этим компьютером по всему двору аббатства с утра до вечера в поисках оптимального источника подзаряда. Хорошо хоть последняя пара дней выдалась очень солнечной. Конечно, ещё я просматривал записи и сводки новостей за последние несколько месяцев с начала эпидемии, когда жизнь ещё была такой, какой я его помнил. Но хватало меня ненадолго, потому что на эти кадры было реально тяжело смотреть. Когда осознаёшь, что весь твой мир просто взял и рухнул в один момент… Эх, у меня просто опускаются руки. Однако я должен жить дальше, тем более, сейчас мне есть ради чего.       С подносом, полным диетической еды, я направлялся в покои аббата. Пусть Мортимер и остался жив, но ему здорово досталось от Клуни, и теперь, несмотря на свой почтенный возраст, старику пришлось всему учиться заново. Есть, пить и даже говорить. Теперь он был прикован к постели, не говоря уж о постоянных болях, не дающих ему уснуть. Приходилось нам по очереди оставаться с ним на ночь. Благо помогали обезболивающие, которые мы забрали из лаборатории.       — Минуту, отец. Потерпите немного. Сейчас отпустит, — повторял я, сделав ему очередной укол медицинским инъектором. — Ну? Полегчало?       — Да. Помогло, — усталым голосом ответил Мортимер.       — Одна проблема. Эффект недолгий. Боль вернётся, и очень скоро. Впрочем, вы сами всё это знаете.       — Стивен, я так больше не могу. Я не стану больше принимать твои лекарства. Они слишком ценны. Раненым зверям в лазаретах они нужней. Глупо тратить их на никчемного старика.       — Зачем вы так говорите? У меня на всех хватит!       — Прости меня, сын мой. Просто на мне уже живого места нет от уколов.       — Что же вы молчали? У меня же таблетки есть.       — Дело не в этом, Стивен. Я так устал. Да и стыдно мне. Будто ты ко мне в няньки нанялся.       — Никуда я не нанимался. Мне нравится о вас заботиться, если вы об этом. Тем более, по правилам Ордена мы обязаны помогать больным, а уж по нашим законам дееспособный ребёнок должен заботиться об недееспособном родителе.       — «По вашим»? — переспросил он. — Это по каким таким законам?       — По человеческим, — улыбнулся я, погладив его по лапе. — Ну что, отец? Поживём ещё?       — Поживём, сын мой. Поживём, — добродушно улыбнулся аббат в ответ.       — Вот и хорошо. А теперь вам надо поесть, — кивнул я и, взбив пуховую подушку, аккуратно подложил её под спину старика, тем самым помогая ему сесть.       Мортимер громко залился хриплым кашлем.       — Ох… Даже дышать тяжело.       — Ну а вы как хотели? Знаете, как вам несказанно повезло. Могли бы сейчас даже не кашлять, — произнёс я, ставя перед ним поднос с едой и аккуратно зажимая столовую ложку в его лапе. — Так. Держим крепко.       — Да-да. Я помню, сын мой, — промолвил Мортимер, вглядевшись в своё отражение на серебряном подносе, на свои ссадины и гематомы. — Какой ужас, — вздохнул он, — но шрамы же украшают мужчину, да?       — Конечно, — кивнул я. — Особенно когда этот мужчина настоятель аббатства. Давайте, кушайте, пока не остыло.       Аббат зачерпнул ложку в суп, отхлебнул и тут же поперхнулся.       — Что, горячо? — спросил я и, схватив салфетку начал вытирать его мохнатый подбородок.       — Какая гадость! — закашлялся он, недовольно причмокивая ртом. — Вкус такой, как будто это кто-то уже жевал до тебя!       — Да ладно вам. Нормальный крапивный суп.       — Да?! — несвойственным ему недовольным тоном перебил аббат. — Сам попробуй!       — Пробовал. Ну а чего вы хотите? Щадящая диета для лазарета.       — Какой дурак утверждал эту диету?       — Эм… вы, — развёл руками я.       — Да уж… — покачал головой Мортимер и окунул ложку обратно в суп. — Лучше принеси мне кусок шоколадного пирога со сливками и бокал вина. Хочу вина! Мне уже можно, правда.       — Не-а, — отмахнулся я. — Больше я на это куплюсь. Тем более Констанция сказала, что если я ещё раз принесу вам спиртное, то знаете, куда она мне потом засунет эту бутылку?!       — Куда? — удивлённо поднял брови старик.       — Не знаю. Она не уточнила, и проверять это мне не очень-то хочется, знаете ли.       — Тогда вообще есть не буду! — горделиво ответил Мортимер, отодвинув от себя поднос с недовольной физиономией.       Какие мы капризные. Нет уж! Боюсь, так дело у нас не пойдёт. С суровым видом надзирателя я наклонился к настоятелю и строго произнёс:       — Значит, так! Слушайте меня сюда: все гастрономические вопросы решайте, пожалуйста, со своей мадам, а при мне, будьте добры, извольте есть что принесли. Мы с Гуго три часа варили этот проклятый суп! Или вы забыли, что у вас теперь проблемы с пищеварением? Вы клизму опять хотите?!       — Зачем сразу клизму? Не надо клизму, — пробубнел себе под нос Мортимер, в момент поменявшись в лице, и пододвинул еду обратно к себе.       — Вот-вот, — сказал я, мысленно усмехнувшись. Ну ей-Богу, как ребёнок. Впрочем, старики те же дети, верно?       — Ох, лучше лечь в сырую землю, чем так жить, — вздохнул аббат, нехотя помешивая суп.       — Не драматизируйте. Прошло всего ничего. Мы поставим вас на ноги. Просто надо немножечко потерпеть.       И тут ложка выпала из трясущихся лап Мортимера и со звоном ударилась об поддон. У него уже просто не держали руки.       — Так. Давайте сюда, — заключил я и, присев рядом на кровать, зачерпнул ложкой суп, затем поднёс её к мышиному рту, предварительно подув. — За батюшку-настоятеля…       В ответ аббат посмотрел на меня в полном недоумении.       — Ты что делаешь?       — Кормлю вас. Разве не видно? Давайте-давайте. Открывайте рот.       — Стивен…       — Отец-настоятель, — с серьёзным видом перебил я, — я не отстану, пока вы всё это не съедите.       Мортимер еще немного сопротивлялся, видимо, для приличия, но всё же подчинился.       — Оп! Хорошо. И ещё ложечку. И ещё… Вот и всё съели. Большой мальчик, — улыбнулся я, аккуратно вытерев уголки мышиного рта салфеткой. — А теперь компот.       — Я сам возьму, сын мой.       — Я перебарщиваю, да? Простите, Мортимер, — покачал головой я. — Просто мне прежде не приходилось ни о ком заботиться.       — Ну что ты, — ответил старец, отпив из кружки. — Как раз-таки наоборот, и именно об этом я и хотел поговорить с тобой. Не хотел бы ты присоединиться к нашему Ордену?       — Не понял, — поднял взор я. — Что вы имеете в виду?       — Ну что тут непонятного? Ввиду последних событий нас мало осталось. Тем более ты уже в нашем деле кое-что понимаешь. Не волнуйся. Мы всему тебя научим, сын мой.       Так, Стоп! Я не сейчас ослышался?! Он всерьёз предлагает примкнуть к ним? Жить в аббатстве на постоянке?       — Слушайте… Я не… Нет, мне здесь, конечно, очень нравится и я не против помогать зверям, но…       — Я понимаю, — тихо перебил аббат. — Ты хочешь следовать за Клуни Хлыстом.       — Ага! Сейчас я, разбежался! Чести больно до хрена этому выродку будет! — скрипя зубами прорычал я, тут же извинившись за сквернословие. — Простите, отец-аббат. Вырвалось.       — Тогда в чём же дело, Стивен?       — Просто я не понимаю! Как вы можете мне так доверять? Вы ведь на самом деле ничего обо мне не знаете! Из-за меня вы и попали в этот переплёт!       — О чём ты говоришь? — развёл руками старик. — Ты противостоял Клуни Хлысту, погасил «Синее пламя», спас аббатство от гибели. Ты дал нам надежду на новую жизнь. Ты герой!       — Но какой ценой?! И я уж точно не герой! Герои Матиас и Бэзил. Это всё они. Без них у меня бы ничего не получилось. А Клуни просто получил что хотел и сам ушёл отсюда! Нет, — я со скорбью покачал головой, — я никого не спас. Ни людей, ни зверей. Я даже вас не смог защитить!       Поставив пустую кружку на поднос старый настоятель положил лапу мне на плечо.       — Послушай меня, сын мой. Ты ничего больше не мог сделать. Конечно, страшно, что было пролито столько крови. Не знаю, знаешь ли ты, но я распорядился, и теперь каждое воскресное утро мы будем проводить молебен в честь павших зверей, а также людей. Мы никого не забудем.       — Спасибо вам, отец. Просто я не знаю, как мне теперь жить дальше. Людей больше нет. Что мне делать?       — Боюсь, у меня нет ответа на твой вопрос. Тебе придётся искать его самому.       — Легко сказать, — вздохнул я.       — Да, — кивнул Мортимер. — Порой пути наши неисповедимы. Я могу лишь предложить тебе быть с рядом с нами. Может, тебе и самому станет легче на душе.       — Вы правда хотите, чтобы я остался?       — Очень хочу. Ты же мне не безразличен. Но я также не хочу, чтобы наша жизнь была в тягость тебе. Просто знай, сын мой: что бы ты ни решил, в нашем аббатстве тебе рады всегда, — мягко улыбнувшись, промолвил аббат и, благословив меня, поцеловал в лоб: — Во имя Отца, Сына и Святого духа.       — Аминь, — ответил я, припав к груди старика.       Блин! Какой я в последнее время всё-таки стал сентиментальный. Может, это Мортимер на меня так влияет, но одно я знаю наверняка: я люблю этих зверей и порву глотку за них любому!       — Не волнуйся, Стивен, всё образуется, — продолжал старый аббат, легонько похлопав меня по плечу. — Давай устроим праздник в выходные. Думаю, мы все заслужили небольшой отдых.       А что? Отличная идея!       — Ну что ж. Праздник, так праздник, — поддержал я, стараясь незаметно вытереть проступившую слезу. — Там, кстати, Гуго баньку нагрел. Как насчёт водных процедур?       Мортимер одобрительно кивнул и потянулся ко мне, а я взял старика на руки и понёс его мыться.       — Отец, как вам, кстати, шампунь и гель для душа?       — Прекрасно-прекрасно. Моя шерсть ещё никогда не была такой мягкой.       После обеда у меня наконец выпала свободная минутка, и я с ноутбуком в руках решил немного прогуляться по саду. Во всей этой суматохе я и забыл, как же здесь всё-таки красиво. Хочется остаться здесь навсегда. А может, и правда: ну его к чёрту, этого Клуни? Ведь ничего, кроме неприятностей, наше так называемое сотрудничество мне не принесло. Фух! Становится жарковато. Солнце сегодня шпарит ещё хлеще, чем вчера, но для батареи так даже и лучше. «Восемьдесят шесть процентов». Отлично. А это Бэзил там, наверху?       Высоченная стена из красного песчаника, окружающая аббатство по периметру. Одновременно и местная достопримечательность, а также служит защитой от незваных гостей. Жаль, конечно, что это не сильно помогло против Клуни. Видимо, этот ублюдок использовал гранатомёт или взрывчатку, чтобы подорвать главные ворота, а потом крысы хладнокровно расстреляли из винтовок всех попавшихся им на глаза рэдвольцев. Скотина одноглазая! Ну ничего! Ты ещё за всё мне ответишь!       Медленно я поднялся по массивным деревянным ступенькам. Высоко же я забрался. А вид-то какой отсюда! Прямо загляденье. Все эти луга, поля, зелёный лес, а за ним бескрайнее море, не тронутое вездесущим человеком. Есть в этом какой-то свой шарм. Бэзил стоял ко мне спиной, что-то внимательно высматривал в бинокль вдалеке, совершенно не замечая меня.       — А, вот ты где, — окликнул я его. — Слушай, Бэз. Я, конечно, всё понимаю, ты раненый и всё такое, но это уже ни в какие ворота! Мы же вроде с тобой договорились. Когда я пишу на миске с креветками своё имя, это не просто креветки. Это креветки Стива! Бэзил? Ты меня слышишь? Завязывай уже пялиться в этот бинокль. Стена в лисьем борделе не может обваливаться по два раза в неделю.       — Сейчас меня интересует не это, — сухо ответил он, крутя окуляры. — Кажется, я увидел то, на чём сюда приплыли крысы.       — Что?!       — Там в гавани корабль. Никогда такого не видел.       — Ну-ка дай-ка, — я поднёс к глазам второй бинокль и тут же опешил. — Охренеть! Это же авианосец! Такой огромный! Почему мы раньше его не видели?!       — Он исчез! Ты видел?! Опять появился! — задёргал ушами заяц.       — Всё ясно. Система маскировки. Это же разработка корпорации. Лучшая военная техника. Ты только глянь, сколько часовых-то на палубе. Похоже, они запасаются припасами. Наверное, скоро отплывут. Куда же ты намылился, упырь одноглазый? — вслух призадумался я.       — Хочешь это выяснить? — спросил Бэзил.       — Не хочу, — категорично ответил я, отложив бинокль. — Да даже если бы и хотел, что ты предлагаешь? Проникнуть на суперохраняемый военный корабль?       — Я ничего не предлагаю, но если надумаешь чудить, то я с тобой.       — Нет уж. Хватит с нас этого.       — Как скажешь, — хмыкнул Бэзил и с хмурым видом, уселся в тень и, вытащив из-за пазухи армейскую фляжку, сделал несколько больших глотков, и судя по его сморщенной физиономии, пил он явно не воду. Странно. Никогда не видел, чтобы он бухал в одиночку.       — Бэз, что-то случилось?       В ответ заяц посмотрел на меня тяжёлым взглядом.       — Такие, как Клуни, считают, что они выше закона и лучше других, но ведь это не так. Кто-то просто терпит, кто-то сочувствует, а кто-то действует.       — Такие, как ты, Бэзил? — спросил я, подсев рядом.       Он тяжело вздохнул в ответ:       — Когда-то давно я руководил целым отрядом зайцев, и до нас дошла информация, что где-то в лесу кучка хорьков держат мышей в заложниках. Мы должны были спасти их. Мой племянник — гениальный разведчик. Он достал всё. Планы помещений, расположение вражеских орудий и так далее.       — Я так понимаю, всё пошло не по плану. Что случилось?       — Когда мы пришли туда, мы попали в засаду. Да и не было там никаких заложников, а лишь золото. Нас предали, а добычух забрали себе. В ту ночь в живых остался лишь один я. Мой племянник погиб. Сегодня ему было бы семнадцать.       — Погодь, Бэз! Ты хочешь сказать, что ваше командование просто взяло и послало на убой целый отряд зайцев?!       — Да, — кивнул Бэзил. — Это входило в стоимость.       Заяц вновь сделал большой глоток из фляжки, а я смотрел на него с выпученными глазами. Да уж… Чем больше я узнаю о них, тем сильнее понимаю, что мы и впрямь недалеко ушли друг от друга.       — Вот чёрт, Бэз! Я… я даже не знаю, что и сказать.       — Не надо ничего говорить, Стиви. Речи — это удел агитаторов. Мы просто выполняем приказы, — пожал он плечами и протянул мне фляжку: — Давай выпьем, сержант. За жизнь! Какой бы паршивой она ни была.       — Да, сэр, — поддержал я и сделал глоток спиртного.       — Стиви, ты знаешь Клуни, как никто другой. Скажи, нам ещё ждать от него беды?       — Конкретно от него — не думаю. Он получил что хотел. Ты знаешь, мне тогда показалось, будто он очень сильно торопился. Вообще странно, что он до сих пор здесь.       — Мда… — протянул Бэзил, широко зевнув. — Эх. Вот бы поймать одного из его мерзких прихвостней и расколоть как следует.       И тут меня будто окатили из ведра, заставив вскочить на ноги. Джон! Как же я мог забыть о нём?!       — Ты что-то придумал? — спросил заяц, заметив, как я нервно чешу затылок.       — Скорее вспомнил. Хочу проверить. Держи свою фляжку.       — Я бы пошёл с тобой, но, кажется, я уже всё… — подвыпившим голосом протянул Бэзил, поудобнее устроившись в тени.       — Расслабься, дружище. Отдыхай. А мне надо кое с кем поговорить, — мягко сказал я и уже хотел уходить, как вдруг мой взгляд зацепился за подозрительно знакомый глянцевый свёрток, торчащий из походного ранца, лежащего рядом с зайцем. Не может быть! Это мне сейчас мерещится?!       — Минуту! Бэз, это что, журнал «Нью-Йоркер»? Откуда он у тебя?!       — А? А, да, — ответил он и протянул мне «глянец». — Видимо, крысы оставили, когда уходили. Вот, листаю на досуге. Приобщаюсь к твоей культуре, так сказать, да и бумага здесь необычная. Такая гладкая. Кстати, хотел тебя спросить. Что это за строение там, на центральной странице?       — Эм… Телефонная будка.       — И как ей пользоваться?       — В Нью-Йорке? Как туалетом, — пожал плечами я.       Удовлетворенный ответом заяц закрыл глаза ушами и громко засопел, ну а мне нужно идти. Ну что, Джонни? Пора нам поговорить по душам.       И вот она. Комната, то есть келья… Ке-ль-я! Черчмаусов. Блин! Никогда я не запомню все эти названия! Короче говоря, это небольшие жилплощади, изначально приспособленные для монахов, которые аббатство временно выделило семьям с детьми, пострадавшим от крысиных набегов. Насколько мне стало известно, семья Джона до всех этих печально известных событий жила где-то в домике на опушке леса, а потом пришёл Клуни, и им пришлось бежать в Рэдволл. Вот только одно не понятно, когда, а главное, как именно Хлысту удалось завербовать Джона? Неужели Черчмаус вот так просто сам к нему пришёл, ради информации о давно исчезнувших людях? Нет. Что-то тут не так. Насколько я знаю Джона, он очень любит своих жену и детей, поэтому вывод напрашивается лишь один: он рассчитывал на защиту от Клуни. Вот только от чего или от кого? Надеюсь, сейчас я это и выясню. C ноутбуком в руках я стоял напротив двери в келью. Так… Ну, вроде это здесь.       Тук-тук-тук.       Дверь мне открыла миссис Черчмаус.       — Стивен, как же хорошо, что ты пришёл! — радостно всплеснула руками она. — Ну чего же ты стоишь? Заходи.       Я аж чуть не забыл, зачем пришёл. Честно говоря, не ожидал настолько радушного приёма.       — Эм… добрый день, — вежливо промямлил я. — Мне бы Джона увидеть. Он дома?       — Да, конечно. Проходи, мой дорогой. Чай будешь? Или чего покрепче? — улыбалась мне миссис мышь. — Давай, садись.       — Спасибо. Чаю будет достаточно, — ответил я, заприметив главу семейства. — Ну, привет, Джон.       — Здравствуй, — сдержанно ответил он, садясь за небольшой стол.       Я сел напротив его. Миссис Черчмаус поставила перед мной чашку с малиновым чаем.       — Спасибо, — поблагодарил я, оглядывая стены меленького, но уютного жилья семьи мышей. — А у вас тут хорошо. Не тесновато вчетвером-то в одной келье?       — Ерунда. В тесноте, да не в обиде, Стивен, — сказала миссис мышь.       — И то верно, — подметил я. — А Тим и Тэсс где?       — В яслях.       — Ясно. Я вообще-то поговорить пришёл, — произнёс я, положив ноутбук перед Джоном.       Кажется, они оба поняли, в чём дело. Крепко сжав кухонное полотенце, миссис мышь села рядом с мужем и взяла того за лапу.       — Стивен, послушай меня, пожалуйста. Я не знаю, что вы там решили с аббатом, но я хочу, чтобы ты знал, что мой муж неплохой зверь. Он не хотел, чтобы так произошло.       Я мысленно улыбнулся им. Сразу видно, она не даст его в обиду. Завидую я тебе, Джон. Тебе повезло с ней.       — Дорогая, прошу. У меня у самого язык есть, — мягко перебил её муж. — Не томи, Стивен. Что сказал аббат?       — Ничего. Я ничего никому не говорил, — ответил я, сделав глоток из чашки. — Джон, неужели правда думаешь, что я пришёл сюда отчитывать тебя?       Мыши в недоумении переглянулись.       — А зачем? — спросил Черчмаус.       — Для начала хочу понять, зачем тебе всё это нужно было. Ну, давай рассказывай.       — Что рассказывать?       — Всё, что знаешь. Всё, о чём умалчивает Клуни. В том числе о «Проекте: Ковчег».       — Прости, но я вряд ли смогу тебе чем-то помочь. Я знаю не больше твоего.       — Давай начнём сначала. Как ты вообще с ним связался? И ты ведь знаешь, как пользоваться нашей техникой, верно?       Джон тяжело вздохнул и посмотрел на жену:       — Дорогая, мне нужно поговорить со Стивеном. Наедине.       Миссис Черчмаус понимающе кивнула и встала из-за стола. Проводив жену усталым взглядом, летописец положил свои лапы на крышку ноутбука и взглянул мне в глаза:       — Я посвятил жизнь тому, чтобы выведать тайны этого мира. Что погубило Старый свет? Почему сгинули люди, способные творить вот такие чудеса? И годы… долгие годы я натыкался лишь на стены, которые не сломать, и двери, которые не открыть, пока из-за дальних морей не явилась крыса, и на тебе… перед ним все тайны мироздания лежали как на ладони.       — И ты решил, что это твой шанс? Да уж… — хмыкнул я. — В моё время редко встретишь того, кто был настолько верен профессии. Дай-ка угадаю. Клуни обманул тебя, а потом, шантажируя семьёй, заставил шпионить в аббатстве? А ты не мог просто у меня спросить?       — Когда появился ты, Стивен, я уже по уши в этом завяз.       — Ясно, — кивнул я. — И что же он тебе поведал о людях?       — Да в общем-то ничего особенного. Всё, что я и так знал.       — И это всё, что ты можешь мне сказать? — недовольно усмехнулся я. — Соответственно, про «Ковчег» ты тоже ничего не знаешь?       — Прости, — пожал плечами Джон с виноватым видом.       Все ясно. В принципе, что и требовалось доказать. Для Клуни Джон был всего лишь пешкой, которую он двигал как хотел, а затем избавился из-за ненадобности. И ни в какие серьёзные дела он его не посвящал, однако у меня всё равно не покидает чувство, будто Черчмаус тоже что-то недоговаривает. Ну не мог он просто из-за жажды знаний примкнуть к крысам. Хотя… не знаю. Поди разбери по его мышиной физиономии, врёт он сейчас или нет, да даже если и врёт — не скажет он ничего, даже под дулом пистолета. Проклятье! А я ведь так надеялся хоть что-то узнать.       — Ладно. Всё понятно. Мне вроде как пора, — кивнул я и, допив чай, пододвинул ноутбук ближе к Джону: — На вот держи. Здесь есть база данных практически за всё время существования человечества. Только не забывай заряжать его, а то обработка данных из лаборатории собьётся.       Судя по навострившимся мышиным ушам, я попал в точку. Черчмаус аж прифигел от такого подарка:       — Бесценные знания! После всего, что я сделал, ты доверяешь их мне?!       — Людям они больше ни к чему. В конце концов, ты тоже пострадал и заслужил небольшую награду.       — Стивен я… не знаю, что и сказать.       — Одна просьба, Джон. Постарайся сделать так, чтобы звери не совершили тех ошибок, которые совершили мы. Всего доброго. Спасибо за чай.       Закрыв за собой дверь в келью, я раздраженно почесал затылок. Чёрт! Везде облом. Вот что мне теперь делать? Снова тащиться к одноглазому упырю? Нет! Черта с два! Что ж. Остаётся только надеяться на данные, да и программа слежения на ноутбуке теперь пригодится. Всё же стоит проверить, не лукавит ли наш старина Джонни. Ладно, пойду. Надо помочь Василике накрыть столы к обеду, а то бедняжка и так зашивается.       Я снова решил прогуляться через сад до кухонь. По пути мне попался Матиас, одиноко сидящий на ступеньках одной из летних веранд. Я направился к нему. Мышонок, будто не замечая меня, с понурым видом пересыпал сухую землю из лапы в лапу.       — Привет, — поздоровался я.       — Привет, — хмуро кивнул он в ответ, не отрывая взгляда.       Какие все сегодня мутные и загадочные. День, что ли, такой?       — Матиас, что-то случилось?       — Ничего, — помотал головой мыш.       — Да ладно. Ещё скажи, что у тебя сейчас праздник.       — Я всё пытаюсь забыть то, что видел там внизу, но не получается.       — Понятно, — кивнул я. — То есть ты всё ещё злишься на меня?       — Да не злюсь я, — сказал Матиас, наконец посмотрев на меня. — Просто я не понимаю. Как ты мог всё это допустить?! Разве ты не понимаешь, что все эти монстры — жертвы «WinPharma»?!       Нормально! Ни хрена себе предъява!       — Отлично, — вздохнул я. — Теперь ты обвиняешь меня в бездействии. Только, боюсь, это ты кое-чего не понимаешь, Матиас. Я не учёный из компании! И к тому, что ты видел внизу, лично я не имею никакого отношения!       — Я знаю, — промолвил он, — и именно поэтому я и хочу доверять тебе.       — Ну, спасибо и на этом, — развёл руками я.       — Извини, Стив, — замотал головой Матиас. — Просто я как вспомню Мафусаила…       — Матиас…       — Столько зверей приняли смерть. Столько страданий, столько горя. А всё ради чего? Даже люди внизу, и те погибли.       На этих словах голос юного мыша дрогнул, а взгляд будто стал пустым. Я присел рядом с ним.       — Но спутник-то мы отключили. Значит, не всё было зря.       — Не знаю, — сказал он. — Стив, а что, если мы тоже превратимся в этих монстров?       — Не выдумывай. Тебе Минерва чётко сказала, что вы не мутируете.       — А вдруг один из них проберётся сюда и кого-нибудь укусит?       — Ну, это вряд ли. Комплекс полностью опечатан, — покачал головой я, а затем улыбнулся и похлопал юнца по плечу. — К тому же… мы-то с тобой на что? А?       Матиас слабо улыбнулся мне в ответ.       — Когда я был маленьким, мама говорила, что чудовищ не существует. А они есть. Я скучаю по родителям.       — Понимаю, — кивнул я.       — Можно спросить?       — Конечно, Матти.       — Почему ты не хочешь говорить, что случилось с твоим отцом?       Я в недоумении вытаращил глаза на мышонка:       — Что? С чего ты взял?       — Мне так показалось, — продолжил Матиас. — Он что, был плохим человеком?       — Да… нет, — неуверенно протянул я, — Как раз-таки наоборот. Он был хорошим, добрым и справедливым, а вот я…       — Что ты? — переспросил мышонок, посмотрев на меня.       Я тяжело вздохнул. Думаю, ему можно рассказать. Всё равно нужно хоть с кем-то поделиться.       — Ну… в общем, я был совсем другим человеком до армии. Раздолбаем и запойным картёжником. Спускал все деньги в кабаках и был по уши в долгах. Однажды, когда меня не было дома, к нам в квартиру ворвались бандиты из-за моего долга, а дома был только папа… и его…       — Убили?       — Нет, но сильно покалечили, а когда я узнал об этом, то просто сбежал. Струсил, понимаешь?       — Ты испугался тех бандитов?       — Нет. Полиция повязала их в этот же день. Я испугался ответственности. Одна мысль о том, что сейчас он в инвалидном кресле, а мне придётся за ним ухаживать до конца дней, сводила меня с ума. Да и в глаза ему я боялся смотреть. Ведь это всё произошло из-за меня. Я так ни разу и не навестил его в больнице, а за день до выписки собрал вещи, и так как идти мне было некуда, пошёл в ближайший призывной пункт и попросил отправить меня куда подальше от города. Так я и попал в армию. Там-то из меня и выбили всю дурь. Я начал смотреть на жизнь по-другому, после службы переехал в Нью-Йорк и устроился в компанию, ну а дальше ты знаешь, но я так и не смог пересилить себя, чтобы вернуться и хотя бы поговорить с отцом. Он умер через три года в пансионате, а я даже не приехал на похороны. С тех пор я каждый день пытался примириться с прошлым. Забыть обо всём этом, как о страшном сне. Какой же я урод! — сокрушенно покачал головой я, а затем взглянул на мышонка. — Прости, Матиас. Ты, наверно, хотел услышать совсем другую историю.       Молча дослушав меня, Матиас какое-то время пребывал в раздумье, а затем произнёс:       — Знаешь, Стив, отец Мортимер говорит: не судите, да не судимы будете.       — Да, — ухмыльнулся я. — У него всегда найдётся доброе слово. Эх… моему отцу на тот момент было столько же, сколько и ему.       — Наш аббат напоминает тебе о папе?       Я утвердительно кивнул:       — Знаешь, когда Мортимер называл меня сыном, я не придал этому особого значения. Ведь он аббат и многих так называет, но тогда, в лазарете, я задался вопросом: а что, если всё это не просто так? Может, судьба даёт мне второй шанс? А теперь и он прикован к постели из-за меня. Я снова не смог его защитить.       — Ты ведь ещё можешь.       — Что?       — Он же не погиб, Стив! — воодушевлённо заявил Матиас. — Ты ещё можешь искупить вину. Ты же этого хочешь?       — Очень хочу. Тем более, кроме вас у меня больше никого не осталось, — ответил я, мягко улыбнувшись ему: — А ты и вправду умён не по годам, Матиас. Родители бы тобой гордились.       Матиас, в свою очередь, тоже ухмыльнулся и, поднявшись со ступенек, поднял голову к небу.       — Отец Мортимер говорит, что наши близкие сейчас на небесах и счастливы. Думаешь, это правда?       — Я и сам не знаю, — пожал плечами я, встав следом. — По крайней мере, очень хочется в это верить. Ну, ладно. Мне пора, а то Гуго меня прибьет. Увидимся.       Попрощавшись с мышонком, я двинулся по дорожке, как вдруг Матиас окликнул меня:       — Стив?       — Да? — обернулся я.       — Я рад, что ты с нами, — сказал он, улыбнувшись, и направился по своим делам.       Я стоял и молча провожал его взглядом. Забавно, а ведь мне никогда никто такого не говорил. Всё же приятно осознавать, что тебе есть на кого положиться, что ты кому-то нужен. Вот если бы можно было всё вернуть обратно… всё бы отдал за такого сына.