Украденная жизнь

В тот день дом Шмуэля был наполнен грустью и страхом. Мама и папа суетились, спеша упаковать немногое, что они могли взять с собой. Шмуэль наблюдал за ними с тревогой, его маленькие руки сжимали край старого пледа, который он не хотел оставлять. Дедушка и бабушка стояли у окна, их лица были отстранёнными и печальными. Они смотрели на сад, где только начинали распускаться первые весенние цветы, но даже эта красота не могла развеять мрак, окутывающий их сердца. Шмуэль не понимал, что происходит. Он видел испуганные лица родителей и слышал тихие шёпоты о том, что их выселяют из дома. Он пытался расспросить об этом Иосифа, своего старшего брата, но тот только молчал и ходил из угла в угол, его глаза были полны страха и непонимания. Мама сказала, что у Иосифа начался переходный возраст, и Шмуэль подумал, что это поведение было, вероятно,худшим из его проявлений. Шмуэль чувствовал себя одиноким в этом хаосе. Когда они быстро собрали самое необходимое — чемодан с одеждой, документы и немного еды — Шмуэль вышел на улицу. Там их ждала группа вооружённых солдат. Один из них грубо приказал им собраться вместе и там стоя посреди улицы они все вместе долго ждали, пока из всех домов выведут тех, кто как и они носиди повязку с жёлтой звездой. Шмуэль увидел почти всех своих одноклассников,ребят с которыми любил играть и ездить на велосипедах до ближайшей пекарни, дядю Давида с его женой, знакомых папы, котрые часто заходили к нему починить часы и побеседовать,а также всю театральную труппу дедушкиного театра. Сердце Шмуэля забилось быстрее от страха; он прижался к маме, чувствуя её дрожащую руку на своём плече. Шмуэль почувствовал, что даже солнце,так невовремя зашедшее за густые тучи, отвернулось от них, не желая больше согревать тех,у кого всего-навсего на рукаве была повязка.Мама и папа с трудом сдерживали слёзы, стараясь утешить детей словами о том, что всё будет хорошо.Но Шмуэль чувствовал их страх и беспомощность. Они прошли через свой город — когда-то уютный и знакомый, где все знали друг друга, приветливо здоровались по пути на на работу или школу, находу делясь последними новостями,ходили друг к другу в гости и помогали соседям. Теперь улочки казались пустыми и зловещими; окна домов были закрыты, а воздух наполнялся тишиной, которая давила на грудь. Проходя очередной переулок Шмуэль увидел на противоположной улице своего школьного учителя, господина Петшака, тот проводил у них занятия музыки и Шмуэлю всегда нравилось как господин Петшак в конце занятия исполнял по просьбе учеников, если они вели себя прилежно, их любимые мелодии на пианино. Он всегда долго грел пальцы прежде чем сесть за инструмент,и откинув голову и начинал виртуозно выводить по клавишам "Янкеле, Мордехай Гебиртиг"," Два котенка" или же "Жил был король". По классу разносились чарующие звуки мелодий и весь класс затихал, вслушиваясь в известные с раннего возраста композиции. Учитель, с улыбкой, оборачивался на учеников и иногда бархатным голосом подпевал сам себе по ролям. Но в тот момент лицо учителя было совершенно другим. Шмуэль замер на месте, его глаза встретились с глазами учителя. В тот момент он ожидал увидеть ту добрую улыбку, которая всегда согревала его душу во время уроков. Но вместо этого он увидел лишь холодное выражение лица господина Петшака. Учитель выглядел усталым и подавленным; его плечи были опущены, а взгляд — отстранённым.Шмуэль почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Господин Петшак быстро отвёл взгляд, словно не желая видеть своего ученика в этой ужасной ситуации. Он сделал шаг назад и прижал руки к груди, как будто пытаясь защитить себя от того, что происходило вокруг, словно сейчас крепкие руки солдат и его затащат в колонну и поведут незнамо куда вместе с остальными. Шмуэль ощутил горечь предательства — ведь когда-то они делили радость музыки и смеха в классе. Теперь же их миры столкнулись в этом мрачном шествии. Толпа двигалась медленно, и Шмуэль заметил, как другие люди тоже обратили внимание на учителя. Некоторые из них шептались между собой, указывая пальцами на господина Петшака. Шмуэль не мог понять: почему учитель не подошёл к ним? Почему он не попытался помочь? В голове мальчика крутились воспоминания о том, как они вместе играли на пианино; как учитель говорил ему, что он очень талантливый мальчик и сможет в будущем,если постарается играть также сам мелодии, которые так оживляли их уроки. Вдруг Шмуэль почувствовал прилив отчаяния,ему так и хотелось закричать: «Господин Петшак! Помогите нам!» Он с надеждой заглянул в глаза учителю, прекрасно зная, что тот его узнал, но учитель лишь вздрогнул и отвернулся ещё больше. В этот момент Шмуэль увидел слёзы на глазах других людей — они тоже искали поддержки и понимания в этом безумии.А Господин Петшак так и стоял неподвижно, словно каменная статуя. Его лицо было бледным и измождённым; он выглядел так, будто потерял всё — надежду, веру и даже свою человечность. Больше не было того душевного учителя музыки,любимца как детей так и родителей.Теперь же этот человек был просто свидетелем трагедии. Господин Петшак всё ещё не смотрел на толпу, он лишь медленно отступал назад в тень переулка, словно желая скрыться от всего происходящего.Сердце Шмуэля сжалось от боли — он чувствовал себя преданным не только учителем, но и всем миром вокруг него. Толпа продолжала двигаться вперёд, а мальчик остался позади с горьким осознанием того, что даже те, кто когда-то вдохновлял его на мечты о музыке и красоте жизни, теперь были парализованы страхом перед жестокостью реальности. Шмуэль снова посмотрел на господина Петшака — тот уже исчез за углом улицы.Мальчик почувствовал себя одиноким среди этой толпы людей; ему казалось, что музыка навсегда покинула его жизнь вместе с добротой тех людей, которые когда-то были ему близки. Он поднял глаза и увидел как один из солдат заносит над его головой дубинку. Шмуэль едва успел испугаться, как тут же его подхватила на руки мама, что-то громко говоря солдату, по немецки и быстро кинулась с ним на руках обратно в начало колонны, сдерживая рыдания. Сердце Шмуэля сжалось от боли — он чувствовал себя преданным не только учителем, но и всем миром вокруг него.