Спасатель Монако

      Париж — город света и мечты — распахнул свои объятия для Чонгука и Мисоль.       Их прогулка по Парижу началась с шагов по узким улочкам, вымощенным старинной брусчаткой. Каждый камень здесь хранил истории давних влюблённых, художников и писателей, которые когда-то шли этим же путём. Улицы словно переплетали в себе нити времени, связывая прошлое и настоящее в непрерывный поток жизни. Воздух был наполнен ароматами кофе и свежей выпечки, доносящимися из маленьких кафе, скрытых за живыми изгородями из плюща. Деревья, аккуратно высаженные вдоль проспектов, отбрасывали лёгкие тени, создавая ощущение уюта даже в сердце большого города.       Вдали, как величественная хранительница Парижа, возвышалась Эйфелева башня. С каждым шагом, приближаясь к ней, ощущалось, как она становится всё более грандиозной, окутанной ореолом таинственности. Издалека башня казалась лёгкой и эфемерной, словно серебряная нить, вплетённая в синеву неба. Но, чем ближе приближаешься к ней, тем величественнее она становится.       Париж расстилался под ногами Чонгука, как бескрайний ковёр, вышитый крышами домов и зелёными парками. Широкие реки улиц тянулись к горизонту, где вдали блестели купола церквей и мосты через Сену. Небо медленно меняло свои оттенки — от нежно-голубого до мягкого розового, когда солнце начало опускаться за горизонт, заливая город тёплым светом. В этот момент особенно ощущалась магия Парижа. — Гук-а, стань немного левее, — попросила Мисоль, двигая рукой в сторону. — Вот… — протянула она, сосредоточенно прищурив глаза. — Улыбнись ещё.       Чонгук не был уверен, получилось ли фото, потому что в тот момент, когда должна была сработать вспышка, кто-то внезапно врезался ему в спину, едва не сбив с ног. — Простите, — схватив Чона за руки, стал извиняться незнакомец, который чуть было сам не упал.       Этот голос был до боли знаком.       Чонгука охватили мурашки. Очередное стечение обстоятельств? Или это судьба? Неужели возможно, чтобы они — два корейца из разных миров — трижды случайно встретились на другом конце света? Причём в трёх разных местах, в двух разных странах. Любой на его месте, вероятно, радовался бы таким небесным подаркам, но его это больше тревожило, чем радовало. Он чувствовал подвох всем нутром, но пока не мог понять, в чём именно он заключается.       Сделав глубокий вдох и выдох, Чонгук развернулся, чтобы встретиться с Тэхёном лицом к лицу. Они оказались непозволительно близко друг к другу. Несмотря на то, что панама спадала на глаза, Чонгук слишком отчётливо видел его карие омуты. Глаза Тэхёна сверкали, словно он смотрел на что-то давно желанное. Пусть маска скрывала нижнюю часть лица, но морщинки в уголках глаз явно выдавали его улыбку. — Опять ты… — обречённо пробормотал Чонгук. — Теперь ты обязан меня угостить, — беззаботно ответил Тэхён. — Представишь нас? — спросил он, заметив, что парень никак не реагирует. Тэхён указал на Мисоль, которая молча наблюдала за развернувшейся сценой, не вмешиваясь и не нарушая молчаливых гляделок двоих. — Гук… — голос Мисоль заставил Чонгука очнуться. — Это тот самый Ким Тэхён? — прищурившись, она внимательно исследовала мужчину глазами, пытаясь понять, действительно ли перед ней знаменитость.       Тэхён сделал шаг назад, увеличивая расстояние между собой и спасённым два дня назад Чонгуком. Внимательно осмотрев Мисоль, он подошёл к ней чуть ближе, позволяя Чону облегчённо выдохнуть и немного снять напряжение. Артист, казалось, прекрасно чувствовал настроение младшего. — Так ты меня знаешь, — с игривой улыбкой обратился к Мисоль Тэхён. — Понятия не имею, кто ты, — ответила она, протягивая руку. — Я Мисоль, сестра Чонгука. — Ким Тэхён, спаситель твоего брата, — с лёгким поклоном представился артист.       Чонгук, наблюдая за этим, не знал, куда себя деть. Находиться рядом с Тэхёном было некомфортно, хотя сам Ким, похоже, наслаждался ситуацией. Чонгук всё ещё помнил то неловкое чувство, возникшее во время их неудавшегося обеда, и оно снова начало рваться наружу. — Мы это… — пробормотал Чонгук, лихорадочно раздумывая, как бы побыстрее сбежать. — Мы торопимся. Пойдём, — схватив сестру за запястье, он резко развернулся, уходя в противоположную от Тэхёна сторону. На прощание лишь бросил: — Хорошего вечера.       Ему хотелось, наконец, спокойно выдохнуть, уверяя себя, что этот странный эпизод подошёл к концу. Чон чувствовал, что их отношения, даже если они всего лишь знакомые, неправильны. Говорить с Тэхёном, ощущать его прикосновения — всё это казалось ошибкой.       Однако Тэхён, встретив его снова, понимал, что не собирается упускать этот шанс. Судьба явно продолжала сводить его с Чонгуком, и он не намерен был так просто отступить. Когда Чон попытался уйти, Ким, словно считывая его мысли, схватил его за запястье точно так же, как тот минуту назад схватил свою сестру. — Я хочу, чтобы ты меня угостил, — уверенно произнёс Тэхён.       Чонгуку хотелось взвыть. Чем он может угостить его? На мишленовский ресторан у него денег явно не хватит, а вести его в ту простую забегаловку, которую они выбрали с Мисоль, не хотелось. Мысль о том, что Тэхён увидит его «простую» жизнь, усиливала чувство собственной ущербности. Но с другой стороны — это шанс. Может быть, Тэхён поймёт, что они из разных миров, и больше не станет искать встречи. А если и встретятся снова, то Ким просто пройдёт мимо. — Хорошо, идём, — произнёс Чонгук, смирившись с ситуацией.       Китайская кафешка под открытым небом в центре Парижа шумно приветствовала своих гостей. Китайские фонарики, цветущая внутри сакура, картины азиатской культуры, свисающие с каркаса флажки с иероглифами и соответствующая музыка создавали колорит настоящей Азии. Свет мягко рассеивался от подвесных ламп, играя тенями, а лёгкий запах благовоний добавлял ощущение уюта. Казалось, они оказались в Азии, хотя всего в десяти минутах отсюда возвышалась Эйфелева башня.       Чонгук сидел напротив своего кумира в уютной забегаловке, и каждое мгновение даётся ему с трудом. Вокруг журчал маленький пруд, в воздухе витали ароматы соевого соуса и свежего имбиря, но всё это будто скрывалось за густым туманом его внутреннего напряжения. Он чувствовал себя чужим в этом месте, словно каким-то образом не принадлежал к этому моменту. Взглянув на Тэхёна, Чонгук никак не мог понять его реакции. Тот спокойно разглядывал меню, не выражая ни малейшего намёка на недовольство или презрение. Это вызывало внутренний диссонанс. Чон продолжал надеяться, что эта встреча будет их последней. «Ему наверняка это не нравится. Он точно думает, что это ужасно. Просто не может быть иначе. Улыбается лишь из вежливости, чтобы меня не обидеть», — размышлял Чонгук, ощущая, как неуверенность захватила его с головой.       Мысли о его обычной жизни, о том, как ничтожно мало он значил на фоне звезды, всё сильнее затмевали его разум. «Надеюсь, он забудет об этом моменте и не станет потом меня высмеивать», — продолжал думать, погружаясь в свои страхи. — Надеюсь, мой желудок это переживёт, — сказала Мисоль, просматривая меню с некой настороженностью.       Даже Мисоль отнеслась к этому месту с недоверием, что уж говорить о мировой звезде. Чонгук почувствовал, как опускается ещё глубже в свои мысли. Хотелось бы просто уйти отсюда, сбежать и спрятаться от всего мира. Ему необходимо было окунуться в одиночество, чтобы разобраться в себе и снова вернуть здравую оценку своей жизни, а не погружаться в сравнения с теми, кто казался ему недосягаемым. — Судя по всему, место пользуется спросом, — с лёгкой улыбкой заметил Тэхён, листая меню. — Так что можешь не волноваться. — Успокоил, спасибо, — с усмешкой отозвалась Мис.       Но слова Тэхёна никак не помогли Чонгуку. Он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, и даже лёгкие шутки не могли развеять его внутреннюю тревогу.       Тэхён действительно наслаждался обществом Чонгука и его сестры. Это было странно, но приятно — провести вечер с людьми, которые, казалось, не ожидали от него никакой выгоды и не стремились использовать его славу. Мисоль непрерывно рассказывала смешные истории из их повседневной жизни, а Чонгук иногда добавлял короткие комментарии. Ким заметил, что парень по-прежнему был немного напряжён, но понять причину этой нервозности не удавалось.       За время ужина Тэхён успел сделать несколько заметок для себя: Мисоль оказалась лёгкой, весёлой и общительной, в отличие от её более замкнутого брата. Несмотря на это, в кругу их семьи артист чувствовал себя уютно. Мис постоянно отпускала шутки, а Чонгук, хоть и нервничал, иногда смеялся, заряжая своим смехом и Тэхёна. В этот момент он понял, почему Чонгук был напряжён в их предыдущую встречу. Но что удивило его больше всего — это то, как этот парень постепенно заполнял его мысли всё больше.        — Мне понравилось, — с довольной улыбкой произнесла Мисоль, запрыгнув на спину своему брату. — Мне тоже, — неожиданно для всех согласился Тэхён.       Чонгук остановился, выражая явное удивление. Он аккуратно развернулся к артисту и его глаза расширились от недоверия. — Ты сейчас серьёзно? — спросил он, не скрывая удивления.       Тэхён слегка улыбнулся. Он прекрасно видел, что Чонгук явно ожидал другого исхода. Возможно, парень думал, что он уйдёт при первой же возможности, сославшись на занятость, или досидит из вежливости, а потом быстро исчезнет. Но Чон ошибся. — Да, конечно. Было довольно вкусно и… необычно, — сказал Ким, пытаясь не выдать лёгкого лукавства в голосе.       Чонгук уставился на него с явным сомнением. Он не верил, что артист действительно наслаждался таким простым ужином. В его голове это не укладывалось. «Наверняка он просто из вежливости говорит, что всё хорошо», — подумал Чон. — Ты правда не шутишь? — переспросил Чонгук, на этот раз тише. Он хотел удостовериться, что не ослышался. — Нет, серьёзно, мне понравилось. Всё было хорошо, — ответил Тэхён, и вроде его голос звучал искренне.       Чон не верил своим ушам. То, что артисту понравился вечер, перевернуло все его ожидания. — Чонгук, — Тэхён, провожая их к такси, решил поднять вчерашнюю тему. — Прости за вчерашнее. — А что было вчера? — вопросительно взглянув на певца, спросила Мисоль. — Потом расскажу, — быстро оборвал её брат, не желая вдаваться в подробности. — Садись в такси, — добавил он, скинув сестру со своей спины и сделав небольшой поклон в сторону Кима. Поблагодарив его за вечер, Чон быстро скрылся в машине, надеясь наконец-то выдохнуть.       Однако Мисоль не торопилась. Они с Тэхёном перекинулись парой едва слышных фраз, после чего девушка, улыбнувшись на прощание, вбила что-то в телефон артиста и, довольная собой, забралась на заднее сидение рядом с братом. — Ты дала ему свой номер? — Чонгук вопросительно уставился на сестру, не скрывая удивления. — Твой, — с широкой улыбкой ответила она, явно довольная проделанным. — Мой? — лицо Чона вытянулось в полном недоумении. — А чего ты так шокирован? — рассмеялась Мис, видя его реакцию. — Ты ему понравился. — Я? — Чонгук был в замешательстве. — Не тупи, прошу тебя, — Мисоль взмолилась, закатив глаза. — Ты! Кто же ещё? Предлагаю это отпраздновать. Выпивка за мой счёт, — с этими словами она хлопнула его по плечу, пребывая в отличном настроении, пока Чонгук всё ещё переваривал происходящее.       Он сидел, пытаясь осмыслить факт того, что Тэхён не просто не забыл о нём, но ещё и взял его номер. Размышления о том, что может означать этот жест, начали заполнять его мысли, добавляя новый слой к уже переполненной внутренней неразберихе.

🌴 🌴 🌴

      Возвращение домой после отпуска — это всегда смесь облегчения и лёгкой тоски. Когда Чонгук подошёл к квартире, он испытал знакомое чувство радости и уюта: наконец-то вернулся в свой уголок, к родным стенам, которые приносят чувство спокойствия. Весь шум аэропортов, долгие перелёты и назойливая суета поездок остались позади.       Открыв дверь, Чонгук почувствовал лёгкую грусть — отпуск закончился, а с ним и те приключения, которые успели оставить след в его сердце. В голове всё ещё крутились воспоминания о солнечных днях в Париже, прогулках под башней и о том, как он не раз пересекался с Тэхёном. Теперь всё это казалось далёким и почти нереальным, словно это происходило не с ним, а с кем-то другим. Вернуться в привычную обстановку было странно: вокруг всё оставалось неизменным, но что-то внутри него изменилось.       Скинув обувь и бросив ключи на привычное место, Чонгук оглянулся по сторонам, как будто смотрел на жильё новыми глазами. Оно уже не совсем то, что раньше. Наполнив чашку крепким кофе, он прилёг на диван, разбирая фотографии с отпуска. На этих снимках был Париж, его сестра, улицы и виды, которые уже стали лишь воспоминаниями.       Чонгук с облегчением осознал, что отпуск закончился и впереди снова ждала обычная жизнь. Завтра он вернётся к работе, станет тем самым простым ассистентом юриста, каким был всегда. Никаких звёздных артистов, никаких случайных встреч с Ким Тэхёном. Будет только его работа и обычные будни, в которых не будет места этим напряжённым и сбивающим с толку мыслям о пересечениях их судеб. — Ты его видела? — крикнула Чон Сора. — Ради денег на всё поведёшься?       Чонгук и Мисоль замерли, услышав слова матери. Сестра на мгновение опустила глаза. Фраза, брошенная родителем, обожгла её. Внутри у парня всё сжалось от боли и обиды за Мисоль — она не заслужила таких слов.       Какое-то время назад сестра познакомилась с мужчиной немецкого происхождения. Чон с ним не общался лично, но Мис довольно много рассказывала о нём. С виду хороший человек. Выглядел презентабельно, да и работа у него была прибыльной. Матушка об этом не знала. А вот когда узнала, буквально моментом ранее, так как Мис сообщила о том, что вскоре летит в Берлин, — устроила скандал.       Вскинув голову и встретившись взглядом с матерью, Чонгук хотел было встрять в их диалог, но не успел. — Спасибо, — выпалила Мис. — Мне очень приятно, мам. — А что? Хочешь сказать, что я не права? — Нет, мам, — прервал её бурные речи сын. — Ты не права!       Мать замерла на мгновение, видимо, не ожидая такого отпора. Её лицо напряглось от гнева, но Чонгук почувствовал, что он взял контроль над ситуацией. Ему было больно, но ещё сильнее он ощущал решимость защитить Мисоль от этой несправедливости. — Ты вообще молчи! — с презрением произнесла Сора. — С какого времени ты сменил ориентацию?       Комната наполнилась тяжёлым молчанием, как только мать бросила свои слова, словно ножи, раня каждого в комнате. Чонгук почувствовал, как его сердце замерло, когда фраза о его ориентации обрушилась на него, как гром среди ясного неба. Слова матери задели не только его, но и Мисоль, которая внимательно следила за реакцией брата. Она ожидала, как он отреагирует, но на её лице отразилось нескрываемое беспокойство.       Чонгук стоял как вкопанный, словно его ударили под дых, он не мог найти слов, чтобы защитить себя. Это был тот момент, когда все страхи и неуверенность, которые он так долго скрывал, всплыли на поверхность.       В комнате висела напряжённая тишина, в которой каждый осознал, что что-то изменилось навсегда.       За две недели до отъезда, когда у Чонгука был, наверное, самый эмоциональный период в жизни, когда справиться со всем не представлялось возможным, поддавшись переживаниям, он открылся матери, на интуитивном уровне понимая, что это обернётся против него. Сора тогда обняла его и попросила не закрываться: она, как мать, примет всё. Как Чон и подозревал, всё обернулось против него.       Говорят, людская память вытесняет все негативные моменты. Видимо, слишком ужасной оказалась информация для материнского сердца, раз она пожелала забыть, а вчерашняя встреча с её подругой, которая явно что-то да наговорила про него, — возродила забытое.       Главное — Чон знал, что так будет, но почему-то открылся. Хотелось, чтобы его приняли таким, какой он есть. Но сейчас, наблюдая презрительный взгляд к своей персоне, он не знал, как поступить. Стоит ли идти до конца признавшись или идти на попятную? — С чего ты взяла? — нервно усмехнулся парень. Не готов он становиться наибольшим разочарованием в жизни. — В твоём окружении одни парни! — сказала Сора с нажимом, как будто это был неопровержимый аргумент.       Чонгук почувствовал, как напряжение внутри него нарастало. Ему хотелось сбежать от этой ситуации и спрятаться подальше от осуждающего взгляда матери. — И что? — Чонгук пытался держать голос ровным, хотя внутри всё сжималось от нервозности. — У меня есть подруги, и ты прекрасно о них осведомлена. К чему весь этот разговор?       Он знал, к чему. Это было предсказуемо. Вся эта ситуация — результат того, что мать не смогла переварить его откровение, не смогла смириться с тем, что её сын не вписывается в её идеальные представления. — К тому, что такие люди портят общество. И я хочу, чтобы ты об этом знал!       Считай, тонко намекнули на непринятие.       Мисоль всегда повторяет: «Никому ничего не доказывай. Не пытайся других переубедить», но парень не может молча сидеть, когда эмоции берут верх. — Ты серьёзно?! Правда считаешь, что геи портят общество? — вскинулся Чонгук. — То есть: насилие к детям и взрослым, преступность, романтизация психических расстройств, пропаганда алкоголя, наркотиков и легкомысленного поведения в сериалах, которые нам транслируют, — не портят общество?       Сора молчала. Слова её ошеломили. Мисоль тем временем подошла ближе к брату, словно выражая поддержку без лишних слов. — Чонгук, — пыталась встрять Мис, — два плюс два уравнивается пяти.       Эта фраза означает: если человек верит, что два плюс два — это пять, не переубеждай, не трать свои силы. — Да плевать уже, сколько там два плюс два, — отмахнулся Чон, усмиряя свой пыл. — Я на работу.       Подобрав портфель в прихожей, Чонгук, даже не сменив одежду, отправился в своё любимое тихое место, где его никто не побеспокоит и не будет презрительно на него смотреть или что-то выпытывать.       Парень вышел из дома с тяжёлым сердцем. Он не мог поверить, что его собственная мать может так глубоко заблуждаться. Каждый шаг, который он делал, казался ему попыткой вырваться из этого мрачного кошмара.       Его сейчас слишком всё нервировало. Не было ведь проблем, какого чёрта всё навалилось? Сначала чуть не утопился по собственной дурости, потом стал постоянно сталкиваться со звездой мирового масштаба. Встреча с Богомом только усилила чувство собственной ущербности, которое с каждым днём росло. А теперь ещё и мать добавила масла в огонь своими гомофобными речами, заставляя его всё больше разочаровываться в себе, как в нормальном человеке. Всё с ним было не так: недостаточно красив, недостаточно богат, недостаточно умён, недостаточно интересен, недостаточно… Недостаточно!       Пиликнувший телефон, заставил его вырваться из удушающих мыслей. Нехотя взглянув на дисплей, Чонгук устало прикрыл глаза и вскинул голову к небу, задаваясь вопросом: почему о нём не могут все забыть? — Алло, — отвечая на звонок, парень тяжело выдохнул. — Пошли на свидание?       Было легко догадаться, кто находился на другом конце провода. Любой на его месте уже визжал бы от счастья, но он лишь снова тяжело выдохнул. — Найди себе кого-нибудь другого, — бросил Чонгук и отключил звонок.       Хватит с него этого дня и отпуска, и Тэхёна тоже. Хочется побыть наедине с собой, подумать о своей жизни, немного пожалеть неудачника себя.       Что-то он в последнее время расклеился: то ли отдых так повлиял, то ли появившийся в его жизни Ким. Все его маски — сильного, холодного и уверенного в себе человека — слетели вмиг, пылью оседая у ног. Он снова окунулся в самокопание.