Спасатель Монако

      Чонгук не любил копаться в себе, но не мог избежать этого. Прожигая взглядом корзину, которую оставил Тэхён, он снова погрузился в свои мысли. Всё происходящее казалось ему сюрреалистичным, почти сном. Разве мог он, обычный Чон Чонгук, чем-то зацепить такого человека, как Тэхён?       Он бы скорее поверил, что Тэхён использует его, чтобы подобраться к Мисоль. Та всегда умела привлекать внимание — её красота и харизма притягивали людей. Она выглядела так, будто сошла с обложки модного журнала. На её фоне он всегда казался незначительным, словно дополнением.       Тэхён оказался прав — неуверенности в Чонгуке было слишком много. Он действительно с трудом верил, что мог кому-то понравиться. Тем более такому, как Ким Тэхён — успешному и харизматичному человеку.       С самого детства ему казалось, что он всегда находился в тени сестры. Мисоль блестала в глазах окружающих: родственники нахваливали её за успехи, за стройность, ум и целеустремлённость. Каждый её шаг отмечался одобрением и восхищением, тогда как Чонгук оставался в стороне, забытый всеми. Даже если он пытался рассказать о своих собственных успехах, его прерывали, возвращаясь к обсуждению Мисоль.       Но, несмотря на это, Мисоль была тем единственным человеком, который всегда поддерживал его. Она замечала его успехи, хвалила и помогала, заставляя верить в себя. Для Чонгука она была якорем в мире, который часто игнорировал его существование. В ней он находил ту любовь и поддержку, которых не получал от других.              Чонгук думал о том, что в психологии существует понятие внутренних родителей. Внутренний родитель бывает двух видов: позитивный и контролирующий. Чон всегда был тем самым контролирующим родителем внутри себя, который гнобил, унижал и принижал его. Этот внутренний голос постоянно напоминал ему, что он недостаточно хорош, вгоняя его в апатию и депрессию. Он всегда ставил под сомнение его ценность как личности. Мисоль же играла роль позитивного родителя, того, кто обнимал, поддерживал и помогал поверить в себя. Её любовь и забота дарили ему радость и уверенность.       Вслушиваясь в этот внутренний диалог, Чонгук осознал, насколько сильно он сам себя ограничивает. Если бы он мог отключить этого контролёра, возможно, он бы жил иначе. Он мог бы ценить себя, позволять себе быть уязвимым и открытым для новых отношений. Но пока он оставался под влиянием этого внутреннего голоса, всё, что он видел перед собой, — это разрушенные надежды и постоянные сомнения в том, что он заслуживает любви.       Чонгук долго сидел, размышляя над прошлыми разговорами с сестрой, её слова эхом раздавались в голове. Мисоль всегда была для него голосом разума, не позволяла утонуть в собственных сомнениях и неуверенности. Она говорила правду без прикрас, иногда жёстко, но всегда по делу.       Он вспомнил, как Мисоль ободряюще сказала: — Разобьёт он тебе сердце, пострадаешь и начнёшь заново. А вдруг он сделает тебя самым счастливым? — А если… — договорить Чонгук не успел. — А если мы в конце умрём, то что, теперь не жить? — пошла в наступление Мисоль. — Разобьёт он тебе сердце, пострадаешь и начнёшь заново. — Грубо, но по факту. — Можно подумать, никто другой этого с тобой не сделает, — закатила глаза сестра. — А вдруг он сделает тебя самым счастливым? Почему ты не думаешь в хорошую сторону? — Потому что счастье в наше время — редкость. — Счастье — мы создаём себе сами! Соберись, Чон Чонгук! — боевым голосом прокричала девушка, заставляя улыбку на лице парня расцвести.       Эти слова, как проблеск света, помогли ему принять решение.       Чонгук снова посмотрел на телефон. Может, всё уже кончено? Но он набрался смелости и открыл список последних вызовов. Недавний неопределённый номер принадлежал Тэхёну.       Чон нервно постукивал ногтями по деревянному столу, слыша гудки на другой стороне. Сердце громко стучало, а руки потели так сильно, что казалось, телефон вот-вот выскользнет из его ладони. Чонгук волновался — он ведь только что оттолкнул Кима, а теперь собирался сделать шаг навстречу. В какой-то момент ему показалось, что телефон не будет поднят. Но вдруг тишина была нарушена знакомым голосом: — Алло? — ответил Тэхён.       Чонгук глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. — Я… хотел бы извиниться. И… может быть, ты ещё не передумал? — он выдохнул, словно сбросив тяжёлую ношу. — Если ты всё ещё хочешь пойти со мной на свидание, то я согласен. — Я хочу. Но хочешь ли ты этого?       Чонгук почувствовал, как волнение постепенно уходит, уступая место теплу и лёгкости. Голос Тэхёна на другом конце провода был мягким, словно ветер, который успокаивал его тревоги. Тот факт, что Ким не просто принял его извинения, но и с радостью согласился на свидание, согрел сердце Чона. Он всё ещё не мог до конца поверить, что жизнь связала его с Ким Тэхёном, который хочет быть рядом с ним. — Хочу, — тихо прошептал Чонгук. — Я заеду за тобой завтра, — ответил Тэхён. — Будь готов в пять. — Хорошо, — выдохнул Чон, ощущая, как улыбка медленно растекается по его лицу.       Они ещё несколько секунд молчали на линии, будто не хотели прощаться, наслаждаясь этим моментом — началом чего-то нового и неизвестного. Чонгук чувствовал, что впереди его ждёт что-то необыкновенное, пусть и не без трудностей. Но он был готов рискнуть, пусть даже только для того, чтобы однажды сказать себе, что попробовал. — Тогда до завтра, — мягко произнёс Тэхён перед тем, как положить трубку. — До завтра.

***

      Волнение нарастало с каждым часом, словно сжатая пружина, готовая к прыжку. Чон стоял перед зеркалом, поправляя волосы и задавая себе вопрос: «А действительно ли я заслуживаю этого?»       Тэхён, в свою очередь, напомнил себе: «Это просто свидание, ничего страшного». Однако его сердце не слушалось, барабаня о рёбра, как будто пытаясь вырваться наружу.       Наконец, звонок в дверь заставил сердце Чонгука забиться быстрее. Он ещё раз быстро взглянул в зеркало, собирая все свои мысли, и открыл дверь. Тэхён стоял перед ним с лёгкой улыбкой на лице, его глаза светились ожиданием и радостью. — Привет, — сказал Ким, и в этот момент все тревоги как будто исчезли, оставив только ту искру, которая могла зажечь что-то большее. — Привет, — ответил Чонгук, ощущая, как волнение начинает перерастать в нечто более светлое.       Обменявшись скромными улыбками, артист вручил Чону кофе, и они спустились к машине, отправляясь на своё первое свидание.       С каждым разговором атмосфера между ними становилась всё более непринужденной. Чонгук удивлялся, как легко ему удается делиться своими мыслями с Тэхёном. Они обсуждали всё: от любимых фильмов до музыкальных предпочтений. Оба отметили, как сильно любят старые классические альбомы, и даже вспомнили несколько забавных историй из своих юных лет, вызывая друг у друга искренний смех. — Помню, как в школе я однажды выступал на концерте, — начал Чонгук, его глаза светились при воспоминании. — Я так нервничал, что забыл текст и просто стоял на сцене, глядя в зал, как идиот. — Я бы хотел это увидеть, — смеясь, бросил Тэхён. — Звучит, как отличный момент. — Не, не говори так, — усмехнулся Чон, — тогда мне было совсем не весело. Но это один из тех моментов, о которых потом вспоминаешь с улыбкой.       Так они и продолжали, блуждая от одной темы к другой, и с каждым словом расстояние между ними уменьшалось. Чонгук чувствовал, как его сердце постепенно наполнялось теплом. Его неуверенность, казавшаяся неодолимой, теперь ушла на второй план, уступая место интересу и спокойствию.       Тэхён, наблюдая за ним, видел его изменения. Тот страх, с которого они начинали, рассеивался, и вместо него появлялось лёгкое волнение. Каждый смех, каждый обмен взглядами лишь расслабляли их.       Место, куда они прибыли, представляло собой живописный уголок, где природа и захватывающие виды сливались в идеальной гармонии. Они оказались на открытой местности с просторными лугами, зелеными полями и живописными холмами, создающими идеальные условия для романтической атмосферы.       Вдалеке, на большом открытом поле, располагалась площадка для запуска воздушных шаров. Огромные шаровые купола, сверкающие всеми цветами радуги, притягивали взгляд и создавали радостное ожидание. Шар раздувался с помощью большого вентилятора, и его ткань постепенно наполнялась воздухом, превращая его в гигантский, лёгкий пузырь. — Вау… — восхитился Чонгук.       Его глаза блестели от открывшейся картины. Он был поражён до глубины души. Волнение и лёгкая нервозность, которые копились в Тэхёне, испарились, уступив место радости. Как только Чонгук перевёл свой искрящийся взгляд на артиста, Ким, словно поражённый стрелами Амура, был готов склонить к ногам парня не только свою голову, но и весь мир, лишь бы видеть эти яркие, полные счастья глаза и широкую улыбку каждое мгновение своей бренной жизни. — Я долго думал и решил, что самое спокойное свидание мы сможем провести в небе, — с долей робости произнёс Тэхён, глядя прямо в чужие глаза.       С каждым шагом ладонь Чонгука потела от нахлынувшего волнения. Не то чтобы у него был страх высоты — вовсе нет. Это был первый в его жизни полёт на воздушном шаре с человеком, который заставлял кровь в жилах кипеть. — Это мой первый полёт на чём-то подобном, — признался Ким, помогая Чону забраться в корзину. — Мой тоже, — с восторгом произнёс Чонгук, осматривая местность и затейника.       Когда шар был полностью подготовлен к полёту, они медленно начали подниматься в воздух, каждой клеточкой погружаясь в свободный полёт над живописной местностью небольшой провинции. Оба с замиранием сердца смотрели на землю, которая постепенно удалялась. Вскоре они оказались над просторами, где открывались потрясающие виды: зелёные луга, извивающиеся реки, маленькие деревушки, окружённые полями… — В детстве я воображал, как свободно летаю на большом воздушном шаре, словно героиня в сказке, — нарушил тишину Чонгук. — Я рад, что у меня получилось сделать это наяву, — ответил Тэхён.       Панорама перед их глазами поражала своей живописной красотой и гармонией. Внизу простирались бескрайние рисовые террасы, отражающие свет солнца и создающие волшебный узор, подобный крошечным мозаичным плиткам.              Далеко на горизонте виднелись горные цепи, окаймляющие провинциальную местность. Их пики и склоны создавали контраст с зелёными долинами, добавляя драматичности и величия к общей картине.       Маленькие деревушки с традиционными корейскими домами, крытыми черепицей, были разбросаны среди зелёных просторов. Они выглядели как уютные оазисы среди природы, с аккуратно ухоженными садами и деревенскими дорогами, извивающимися между домами.       Реки и ручьи изгибались по пейзажу, их воды сверкали на солнце, создавая серебристые дорожки на фоне зелёного ландшафта. Эти водные пути живописно вплетались в общий рисунок, придавая динамичность и движение спокойному пейзажу.       Романтику укрепляла не только величественность природы, но и Ким Тэхён, который стоял позади него. Его сильные руки обвивали талию, подбородок опустился на плечо, а горячее дыхание опаляло кожу Чонгука, заставляя сердце пуститься в пляс, а бабочек в животе устроить самый оживлённый танец в его жизни. — Ты мне очень нравишься, Чон Чонгук, — тихо, словно боясь, что их могут подслушать, произнёс Ким.       Это, наверное, самый прекрасный момент в жизни Чонгука. Именно сейчас он чувствовал себя комфортно, ощущая тепло, исходящее от Тэхёна, и тепло внутри себя. Он ощущал искренность всеми фибрами души, и этот момент хотелось зациклить, чтобы он повторялся вечно. Повседневная суета сменилась необыкновенной свободой и лёгкостью. Именно сейчас, в этом мгновении, не было тревог, сомнений, напряжённости и страха — были только нежность и гармония. Это испытывали оба. — Спасибо большое, это было волшебно, — искренне улыбнулся Чонгук. Он, будучи не в силах сдержать порыв чувств, робко обнял Тэхёна, шепча слова благодарности, стоило им только ступить на твёрдую землю. — Это ещё не всё, — прижав к себе парня сильнее, сообщил артист.       Дорога обратно была наполнена тёплыми шутками, экспрессивными рассказами о полёте и влюблёнными, искрящимися глазами. Именно этого Тэхён и добивался. Артист несказанно счастлив, что у него это получилось, а не провалилось, как в прошлый раз с обедом. В его груди разливалось тёплое чувство удовлетворения и радости. Ким не мог перестать улыбаться, вспоминая, как они вместе наблюдали за солнцем, что медленно опускалось над горизонтом, окрашивая небо в оттенки розового и оранжевого. Тот момент казался настолько волшебным, что он на мгновение почувствовал, что время остановилось.              Тэхён какое-то время ломал себе голову, как же сделать так, чтобы их новый ужин прошёл идеально. Чтобы не было никого, кто мог бы испортить прекрасное свидание и вечер. Он размышлял, где найти уединённое место, чтобы запомнилось на всю жизнь, чтобы поразить Чонгука до глубины души и не оставить у того никаких сомнений в искренних намерениях. — Хочешь сказать, что ты арендовал Сеульский ботанический сад, чтобы мы поужинали? — глаза Чонгука от полученной информации полезли на лоб. — Да, — подтвердил Ким. — Ты ведь не чувствовал себя в своей тарелке, когда мы обедали: там было много людей, слишком напыщенно. Поэтому я подумал, что в ботаническом саду тебе понравится ужинать. Нет персонала, который снуёт туда-сюда, на тебя никто не смотрит, кроме меня. Нет людей, которые осматривают тебя оценивающим взглядом. Лишь я, еда и природа. — По-твоему, это скромно? — Согласен, нет. Но тебе ведь нравится, — подметил он, замечая восторженный взгляд напротив. — Это главное.       Ужин проходил в атмосфере магии и уединённости. Как только они вошли внутрь, их встретил мягкий полумрак, размываемый тёплым светом фонарей, расставленных вдоль тропинок. Свет мягко отражался от зелени, создавая сказочное сияние.       Всё это создавало идеальную обстановку для романтического вечера, наполняя воздух ощущением волшебства и близости. Чонгук, погружённый в атмосферу, чувствовал, как его сердце наполняется теплом и радостью рядом с Тэхёном — тем, кто сделал этот момент возможным.       Ужинали они за небольшим столиком, утопающим в окружении экзотических растений, чьи листья, ветви и цветы создавали живой купол над их головами. Стол был покрыт белоснежной скатертью, на нём стояли изящные бокалы и тарелки, а в центре красовалась маленькая композиция из живых цветов, идеально дополняющая природную атмосферу.       Звук воды от небольшого фонтана, расположенного неподалёку, добавлял ощущение спокойствия и расслабленности. Нежная мелодия, играющая на заднем плане, вплеталась в звуки природы: лёгкий шелест листьев, изредка перекликающийся с ночными трелями птиц.       Воздух был наполнен ароматами цветущих растений — мягкие, сладковатые ноты жасмина, лилии и магнолии смешивались с лёгким свежим запахом влажной земли. Это окружение создавало ощущение полного погружения в природу.       У Чонгука случился переизбыток прекрасного в крови. На глаза наворачивалась пелена, и он не верил, что ради него могут так сильно стараться. Даже не верилось, что это всё происходит на самом деле.       Беседа протекала легко и непринуждённо, добавляя интимности моменту. Каждый взгляд, каждое прикосновение казались особенными в этом тихом убежище. — Будешь моей судьбой? — задал волнующий вопрос Тэхён. — Я не могу обещать, что не разочарую тебя, что не сделаю больно. Я не смогу находиться с тобой рядом круглые сутки, но я буду о тебе заботиться, дарить тебе счастье, и покажу, что ты важен для меня. Точно не предам — это я обещаю. — Что я должен ответить, если ты не настроил мне воздушных замков о том, какой ты распрекрасный? — Согласиться, очевидно же, — рассмеялся Тэхён. — Почему я? — вопрос, который не давал Чонгуку ни минуты покоя. — Потому что с тобой я забываю, кто я. С тобой я чувствую себя собой: обычным мужчиной со своими заскоками, проблемами и страхами. Хочется открыть тебе душу и впустить тебя в сердце. С тобой не нужно держать прямую осанку, надевать Hermes и пытаться впечатлить самым дорогим рестораном, — Ким Тэхён ненадолго умолк, переваривая сказанное. — Не пойми меня превратно: я не говорю, что тебя не нужно впечатлять или дарить тебе подарки, и что можно преподносить себя, как парня с района — нет. Просто с тобой можно чувствовать себя комфортно, поедая пасту вилкой.       Чонгук улыбнулся на его слова. Сам не понимал, зачем так усложнять поедание макарон. — А не наматывать её на вилку, придерживая ложкой, и, не дай бог, допустить хоть малейшую оплошность — тебя засмеют и повесят клеймо. С тобой хочется скрыться от всего окружающего мира, дарить тебе любовь, заботу, поддержку, счастье. Делать всё, чтобы твоя недовольная моська, которую я наблюдал во Франции, улыбалась, а глаза искрились, — удерживая зрительный контакт, Тэхён договорил и выдохнул, дожидаясь ответа.       Чонгук молчал, осмысливая всё, что только что услышал. В тот момент, когда он услышал первые слова признания, его сердце на мгновение замерло, а следом ощутил лёгкий прилив тепла в груди, который постепенно разлился по всему телу, смешиваясь с удивлением и радостью. Казалось, такие слова говорят только в книгах или сериалах, и он никак не мог ожидать, что услышит что-то подобное в свою сторону.       Внутри Чонгука был вихрь чувств — смесь приятного шока, смущения и, возможно, лёгкой тревоги. Он ощущал, как его щеки начинают краснеть. Всё происходящее казалось ему самым сладким сном, но прикосновения Тэхёна и тепло его кожи говорили об обратном.       По мере того, как Чонгук воспринимал сказанные слова, его сердце билось быстрее. Ему сложно было подобрать слова в ответ, потому что внутри всё бурлило от эмоций, но он чувствовал себя по-настоящему тронутым и благодарным.       Тэхён заметно нервничал — это не ускользнуло от глаз Чона. Весь вечер Чонгук наблюдал за ним, впитывая все его эмоции, действия и слова. Искренность Тэхёна подталкивала Чонгука разбежаться и прыгнуть в омут чувств под названием «влюблённость». — Я согласен.       Подорвавшись с места, Тэхён в мгновение ока обошёл стол и, приподняв подбородок Чонгука, легко, почти невесомо, коснулся его губ, словно оставляя печать под своими обещаниями.       Это мгновение останется в их памяти как одно из самых прекрасных и романтичных в их жизни, когда время остановилось, позволяя им насладиться друг другом и этим волшебным моментом.