VI
15 октября 2024 г., 16:00
Прошёл месяц с их первого свидания и официального вступления в отношения. Тэхён старался забирать своего парня с работы ежедневно. Поначалу они ездили на свидания за город, чтобы отдохнуть от городской суеты, а позже, когда похолодало, стали устраивать ужины дома у Кима, под просмотр популярных дорам и нескончаемые разговоры.
Они уже не могли представить день без встречи или хотя бы коротких сообщений, ведь иногда Тэхёну в связи с работой приходилось ночевать в компании или же уезжать на несколько дней. Их тянуло друг к другу, как магнитом, и каждый новый разговор, каждый взгляд углубляли связь, которая казалась одновременно новой и удивительно знакомой.
Ночи становились короткими, а разговоры — длинными. Ким старался для Чонгука: окутывал его заботой и теплом, сыпал комплиментами, заставлял чувствовать уверенность в себе и в нём. Эмоции и чувства били ключом, как и волнение, но Тэхён делал всё и даже больше, чтобы Чонгук не думал ни о чём негативном.
Солнце уже начинало склоняться к горизонту, заливая улицы мягким золотистым светом, когда Чонгук наконец увидел в окне, как Тэхён достаёт из багажника машины свой дорожный чемодан. Сердце слишком резко затрепетало от понимания, что вскоре он почувствует его прикосновения и губы.
Он скучал…
Прошла всего неделя, но для Чона она ощущалась как вечность. Секунды растянулись в дни, а дни в недели. Ожидание было невыносимым, наполняя каждый момент тоской и нетерпением. Чонгук и не думал, что растворится в мужчине так быстро.
Он поспешно оставил кружку на столе и торопливо пошёл к входной двери. За время, пока Тэхён отсутствовал, Чонгук перебрался к нему, чтобы присматривать за домом, надеясь, что так тосковать будет меньше. Но, оказалось, наоборот. Возвращаясь каждый вечер в дом артиста, он чувствовал, как разлука тяготила его с каждой минутой сильнее. Ему не хватало чужого дыхания рядом с шеей, заразительного смеха, касаний, взглядов…
Тэхён спешил к нему, закрывая машину и направляясь в дом. Стоило лишь отворить дверь, а взглядам встретиться, в груди сразу же ёкнуло — мир снова встал на своё место. Всё, что было между ними, — километры, дни, часы — внезапно потеряло значение.
Чонгук бросился к нему навстречу. Тэхён крепко обнял в ответ, сжимая в своих руках слишком сильно, будто боялся, что Чон может исчезнуть. Парень уткнулся лицом в плечо артиста, вдыхая знакомый запах и ощущая, как чужое тепло проникает в каждую клеточку его тела. Их сердца стучали в унисон, словно подтверждая, что они снова вместе.
— Я скучал по тебе, — прошептал Тэхён, слегка касаясь губами чёрных волос.
— Я тоже, — ответил Чонгук.
Слегка отстранившись, Тэхён заглянул в тёмные глаза, изучая их по-новому. Приблизившись, артист накрыл губы Чона, сливаясь с ним в нежном, долгожданном поцелуе, который разрушил все остатки времени и расстояния между ними.
Заставив себя оторваться от Тэхёна, Чонгук нехотя повёл его вглубь дома, решив сначала покормить уставшего с дороги мужчину. У них ещё будет время насладиться друг другом.
Ким с удовольствием поедал приготовленный ужин, внимательно слушая рассказы Чона. Артист внимал каждому слову, поглаживая пальцами чужую руку, пытаясь наверстать все упущенные прикосновения, которые могли быть, если бы не внезапная рабочая поездка в Европу.
— Я часто ловил себя на мысли, что считаю часы до нашей встречи, — признался, смущаясь, Чонгук. Признания — это сильная сторона Тэхёна, у Чона она была куда слабее. — Пытался занять себя чем-то, чтобы отвлечься от мыслей о тебе, но всё как назло напоминало, — слегка по-детски возмущался парень. Артист на это лишь задорно посмеялся, ему льстило, что он смог запасть в сердце Чонгука. — Даже мелочи: песня по радио, твой любимый аромат в воздухе, люди, похожие на тебя. Всё это не давало мне забыть о тебе ни на мгновение. Никогда не думал, что могу так сильно скучать по кому-то.
Глаза Тэхёна сияли, отражая счастье от каждого услышанного слова. Артист и не думал, что так скоро услышит такие сильные признания.
Забросив мысли о голоде и усталости, он поднялся и стремительно приблизился к Чонгуку, впиваясь в его губы требовательным, глубоким поцелуем. Приподняв парня, Ким усадил его на стол для удобства. С каждым новым поцелуем язык двигался более требовательно, а руки жадно блуждали под тканью футболки, вызывая табун мурашек.
Чонгука прикосновения Тэхёна распаляли, он с упоением отвечал, ладонями пробираясь под кромку штанов. Сжав в руках чужую задницу, Чон словил своими устами мимолётный стон артиста.
Обстановка накалялась, распаляя двух мужчин.
— Пойдём в спальню или здесь? — поинтересовался Ким, на мгновение разрывая сладкие, тягучие поцелуи.
Артист всматривался в лицо напротив и наслаждался его расслабленным, но в то же время соблазнительным видом. Он нежно провёл пальцами по мягкой щеке, заставляя Чонгука прикрыть глаза. Его прикосновения проникали глубоко в душу, слишком быстро вырабатывая зависимость от Тэхёна, который, казалось, успел стать его личным наркотиком.
— Давай здесь, — проговорил Чон, притягивая Кима к себе обратно и сталкиваясь своим пахом с чужим.
Стащив с Чонгука футболку, артист припал горячими губами к медовой коже, оставляя на ней россыпь поцелуев и засосов, рисуя на чужом теле свою собственную картину. Чон холст, а Ким художник, который касаниями создаёт искусство.
Пробравшись руками к кромке штанов, Тэхён запустил их под одежду. Поглаживая крепкие бёдра, он поднялся руками к пояснице, а затем опустился к паху, накрывая ладонью полувставший член.
Чонгук плавился под его касаниями. Огонь страсти в его глазах с каждой новой минутой загорался сильнее. Казалось, эти глаза могут сжечь в один миг и ты, не успев моргнуть, превратишься в пепел. И вряд ли возродишься снова. Только если сам Чонгук не воскресит тебя.
— Тэ… — на выдохе произнёс Чон. — Я хочу тебя… в себе.
Глаза Кима загорелись, так же как и Чонгука. Ещё немного и между ними действительно нужно будет тушить пожар.
До этого момента они обходились взаимными ласками, но без проникновений. Если Чонгук сам просит об этом, то кто такой Тэхён, чтобы отказывать ему в его желаниях.
Артист мял парня в своих руках, как пластилин, вызывая у того разгорячённые, довольные выдохи. Надавив Чонгуку на грудь, Тэхён уложил его на стол, стягивая лишние штаны и бельё.
— Я сейчас, — бросил Ким, прекращая все свои действия и удаляясь из кухни.
Чонгук разочаровано выдохнул, оставаясь лежать голым на кухонном столе. Вот они минусы секса на кухне — под рукой нет смазки, и в самый неподходящий момент нужно идти за ней вглубь дома, потому что на сухую нельзя.
— Ты там потерялся? — поинтересовался Чонгук, так как уже несколько минут был лишён рук Тэхёна, и ему это совсем не нравилось.
— Я руки мыл, — озвучил артист, возвращаясь.
Тэхён медлил. Подойдя к Чонгуку, он остановился, чтобы изучить его тело, изгибы, оставленные следы… Приподнятые уголки губ и глаза, в которых плескалась похоть, а также бугорок, который выдавал сильное возбуждение, — говорили о том, что Тэхён для Чонгука более чем привлекательный.
Отставив смазку на стол, артист склонился над парнем, томно произнося в самые губы:
— Подними ножки, — попросил тот. — Ухватись за них руками, чтобы не съехали вдруг со стола.
Пока Чонгук выполнял просьбу, сильнее открываясь Киму, принимая раскрепощённую позу, Тэхён безудержно целовал его, кончиками пальцев кружа вокруг ануса, поднимаясь следом к мошонке, не забывая уделять время ей.
Оторвавшись от пьянящих уст, Тэхён схватил смазку и вылил слишком много жидкости себе на руку. Чонгук смотрел на него с упоением, ожидая дальнейших действий. Артист, размазав её по ладоням, одной пробрался ко входу, не торопясь войти внутрь, а другой — обхватил член, с нажимом проводя большим пальцем по розовой головке.
Чонгука выгнуло от удовольствия: Тэхён томил его в ласках долго и продолжал это делать, не торопясь войти в него ни пальцами, ни членом.
— Я растягивал себя сегодня, — с придыханием проговорил Чонгук.
— Ничего, — бросил Тэхён. — Я хочу растянуть тебя снова.
Не обращая внимания на свой колом стоящий член, артист, неспешно входил в Чона своими пальцами, медленно разрабатывая податливые стенки. Наблюдая за исчезающими внутри парня пальцами, Тэхён ловил кайф от каждого движения и ощущения шероховатых стеночек. Казалось, он сейчас от одного только наблюдения за своими пальцами, спустит в штаны.
Когда движения внутри были свободными и не вызывали никакого дискомфорта на лице Чонгука, мужчина вытащил из парня мокрые пальцы и схватил со стола бумажные полотенца, чтобы вытереть руки.
— Только не медли, — умолял Чон. — Кажется, я уже на грани от твоих ласк.
Он и правда был на грани. Его обласкали, зацеловали, довели до края, осталось лишь немного, чтобы он сорвался в омут удовольствия.
— Поверь, — с ухмылкой произнёс Тэхён, снимая с себя брюки и опуская бельё к щиколоткам, — я тоже, — бросил, освобождая налитый кровью член от оков одежды, что сдавила его, причиняя дискомфорт.
Обильно смазав свой ствол прозрачной жидкостью, Тэхён приставил член ко входу, второй рукой удерживая чужое бедро. Надавив головкой на мышцы, артист качнул тазом, войдя по самое основание и замирая внутри, пока Чонгук протяжно стонал, выгибаясь в спине.
Волна удовольствия разливалась с каждым новым толчком, доводя двоих до исступления. Тэхён заполнял парня слишком хорошо, не вызывая никакого дискомфорта и боли. Чонгук плавился, извивался, выстанывал его имя, подводил к краю пропасти, с которой они вскоре сорвутся.
Артист входил размашисто, каждый раз попадая по простате. У Чонгука глаза закатывались от удовольствия. Это точно лучший секс в его жизни. Его залюбили, заласкали и показали, что такое истинное наслаждение.
Предчувствуя, что финал близок, Тэхён обхватил член Чонгука рукой, крепко сжимая и размазывая по стволу ещё не высохшую смазку. Ускорив движения, артист вбивался в него с новой силой, резче и жёстче, подводя к самому прекрасному.
Оргазм накрыл стремительно. Пальцы на ногах поджались, ногти на руках, что удерживали лодыжки, впились в молочную кожу. Член рывками выплёскивал на поджавшиеся мышцы живота белые полосы спермы. Сам Чонгук выгнулся дугой, слишком громко простонав, произнося в экстазе имя Кима.
Тэхён кончил следом, на последних секундах успев вытащить свой ствол и обильно спустив Чону на пах.
Позволив Чонгуку отдышаться, Тэхён аккуратно поднял его на руки и отнёс в душ. Смывая все следы их вечера, артист не торопился отпускать младшего, продолжая целовать его с жадностью, словно изголодавшийся по ласке кот.
Чонгук уже давно потерял счёт поцелуям; его губы сильно опухли и покраснели, местами даже лопнув, но это только добавляло им двоим удовольствия. Чонгук был готов отдать свои губы в вечное пользование Тэхёну, лишь бы тот продолжал наслаждаться им.
Когда они перебрались в кровать, Ким бережно уложил Чона, укрывая потеплее. Прижавшись сзади, Тэхён обвил его руками, словно боялся, что тот может исчезнуть. В этом уютном моменте оба чувствовали себя в безопасности и счастливыми, готовыми разделить ночь, полную нежности и взаимного тепла.
— Я счастлив, что ты со мной, — прошептал Тэхён, и в его голосе звучала такая искренность, что Чонгук не смог удержаться от улыбки.
— Я тоже, — ответил он, прижимаясь к горячему телу ещё сильнее.
Они заснули в объятиях друг друга, ощущая, как с каждым мгновением их сердца бьются всё синхроннее, словно они стали единым целым. Это была ночь, в которой не было места для сомнений или страхов, только для любви и уверенности в том, что их чувства только начинают развиваться. Впереди их ждёт много прекрасных и горестных мгновений, но вместе они готовы были преодолеть всё.
***
Ещё не открыв глаза, Чонгук чувствует сильную головную боль. Поморщившись, он никак не может открыть веки: они будто налиты свинцом. В ушах неприятно звенит, только ухудшая его состояние. Окружающие звуки кажутся слишком громкими и раздражающими. Чон не в силах сконцентрироваться, его внимание рассеяно, и он не может понять, что происходит. В теле ощущается сильная физическая слабость. Собрав в себе последние крупицы сил, Чонгук пытается сжать руку в кулак, но безуспешно. Такое ощущение, что его мышцы долгое время были атрофированы. На парня накатывает волна эмоций, смешаных со страхом и тревогой. Он не понимает, где находится и что с ним произошло. Сколько вообще времени прошло? Вчера он засыпал в руках Тэхёна, а сегодня просыпается непонятно где. Реальность кажется ему странной и фрагментированной. «Что произошло?» — спрашивает он себя в мыслях. Попытавшись произнести хоть звук, Чонгук осознаёт, что его попытки блокирует что-то. Сконцентрировавшись на болевых ощущениях, он понимает, что во рту у него находится какая-то трубка, которая явно мешает ему говорить. К тому же горло ноет от боли. Чон пытается собрать мысли в кучу, но они словно разбегаются в разные стороны. Он делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но ощущение удушья от трубки во рту лишь усиливает панику. Напрягая свою память, Чонгук пытается вспомнить последнее, что может быть реальностью. Прокручивая в голове всё, что его мозг подкидывает в форме непонятных, обрывистых картин, он осознаёт, что единственное, что цепляет его как что-то действительно похожее на реальность, — момент, когда он тонул. «Так всё, что было после потопления, всего лишь игра моего мозга?» — задаётся вопросом Чонгук. Он ведь знал, чувствовал, что происходящее не может быть реальностью. Но всё казалось таким… «Не мог Тэхён влюбиться в такого, как я!» — звучит в его голове. Жалость и разочарование, боль и горечь от понимания всей ситуации накрывают его с головой. Единственное, что он мог сделать в этой реальности, в которой открыл глаза, — пустить слезу. Его жизнь, хотя бы во сне, хоть на мгновение, была сладкой… Но он жив. В данный момент это лучший подарок, который он мог получить от жизни. — Он в сознании! — кричит женский голос, раздражая его барабанные перепонки своей громкостью. Чонгук предпринимает ещё одну попытку открыть глаза, и в этот раз она оказывается более удачной. Проморгавшись и привыкнув к слишком яркому свету, парень замечает несколько людей, нависших над ним, которые пристально наблюдают за его реакциями. Два врача с серьёзными лицами проверяют его зрачки и дыхание, часто поворачивая головы вправо, видимо, также проверяя мониторы, которые пищат слишком неприятно. Мисоль смахивает слёзы, улыбаясь и облегчённо выдыхая. Кажется, её выдох сочился тоннами накопленной тревоги, беспокойства и страха. Скосив взгляд, Чонгук поражённо впивается в яркие карие глаза, которые также с волнением следят за его реакциями. — Мы долго ждали тебя, — произносит мужской голос с такой же облегчённой улыбкой на устах, заставляя ещё одну слезу скатиться по щеке.
