Княжич Олекса. Сказ третий

1. БЕЛ-ГОРЮЧ КАМЕНЬ АЛАТЫРЬ - Вот и половецкие земли! Кипчатская степь… - удовлетворенно проговорил Звяга Рудница. – Нет здесь власти русским князьям! Даже если князь Ярослав идет по следу, здесь ему придется туго! Половцы не любят, когда по их землям без спросу ходят русские дружины… У него были все причины чувствовать себя победителем! Пока три многовесельных ушкуя Звяги Рудницы шли по Волаге вдоль русских берегов, то оставалась опасность, что где-нибудь их может настичь погоня – или сам Ярослав Всеволодович, либо кто-то из его друзей-князей или родственников, к которым переяславский князь мог отослать гонца с просьбой перехватывать все ушкуи на реке. Потому Рудница не делал передышек, принуждая своих братьев-разбойников день и ночь налегать на весла, гоня ушкуи вниз по течению. Ушкуйники валились с ног от усталости и роптали на своего главаря, однако Звяга Рудница без жалости выжимал из них все силы. И те усилия оказались вознаграждены – Волага вывела их в половецкие земли, а это значило, что отныне угроза преследования перестала маячить за их спинами! Впрочем, половецкие земли тоже таили в себе немало рисков. Здесь, помимо военных отрядов половецких ханов, стерегущих владения своих господ, было полно кочевых племен, не подчинявшихся ни одному из ханов и не брезговавших нападениями на небольшие селения или плывущие мимо их стоянок суда. Но самыми непредсказуемыми и опасными являлись монголы! Монгольская орда прошла сквозь эти степи много лет назад под предводительством Чингиз-хана – и, хотя тот вместе со своим войском позже воротился в свои земли, но оставил монгольский хан тут своего старшего сына Джучи-хана, заповедовав ему завоевать эти земли для своего улуса. Джучи-хан поставил свою юрту много восточнее Волаги, однако это не мешало ордам монголов совершать набеги на западные половецкие города – находясь с тамошними ханами в непрекращающейся войне, растянувшейся на целое десятилетие. И не ведал никто, когда же монголы в очередной раз соберут силы для военного похода. От того и следовало оставаться начеку Руднице! Ни за что он не хотел допустить, чтобы кто-то отбил у него ценную добычу, за которой он охотился три года! - Как там княжий выродок? – спросил Рудница одного из своих подручных. - Валяется на своем месте повязанный, - хохокнул ушкуйник. – Всё еще немощный! Даже не брыкается, дурень. - Вовсе нет! Сученок как раз-таки очень умен! – покачал головой главарь несогласно. - Понимает, что рыпаться рано. Даже если попробует сбежать, то мы его быстро выловим – ибо некуда ему деваться от нас тут, в степи да безлюдье! Нет, хитрец он! Прикидывается немощным покуда, а сам копит силы, выжидает время. Следить за ним надо в оба глаза! - Так следим, батя! И пальцем пошевелить не позволим, - заверил его подручный. – Да и что он может сделать супротив целой ватаги? Звяга глянул на него с насмешкой, прежде чем заметить: - Ты не видел его в бою… А я – видел. Рудница отлично помнил ту ночь, когда полыхал подожжённый Новугород, а его ватага напала на беззащитное Рюриково Городище. Тогда он рассчитывал без особых затруднений захватить мальчишку! А тот, словно загнанный в ловушку волчонок, вдруг показал ему клыки и когти! Рудница испытал душевное потрясение, когда увидел, как быстро и ловко тот разделался с Илькой Быком – глазам своим поверить не мог! Тогда он понял, что этот сопляк куда умнее и опаснее, чем может показаться на первый взгляд. Рудница учел это! После своего поражения той весной в Городище Звяга Рудница не оставил своего намерения отомстить княжичу. На сей раз ему потребовалось куда больше времени, чтобы подобраться к Александру и застать его врасплох! Руднице помогло само провидение – старший брат Александра оказался тем еще подлым пройдохой и вознамерился убить младшего княжича. Добыча сама плыла в руки Звяге! Повторное нападение на Александра он спланировал уже с оглядкой на прошлую свою неудачу. Он предложил княжичу Федору выманить младшего брата подальше от Рюрикова Городища, с тем расчетом, чтобы подмога не смогла борзо добраться до места засады. Предполагая, что Александр окажет яростное сопротивление и перебороть его будет непросто, вожак ушкуйников велел Федору подлить отравы в медовуху и напоить ею брата. Федор был уверен, что это смертельный яд, но Звяга обманул недалекого княжеского отпрыска – вместо яда он вручил ему одурманивающий отвар, способный свалить и коня. Этим ходом, ушкуйник достиг сразу нескольких целей: для начала Александр ослабел и не смог противиться нападению, а потом он несколько дней находился в полном беспамятстве, отходя от дурмана и потому не причинял Руднице никаких хлопот. Матерый ушкуйник хвалил себя за то, что сумел так удачно воспользоваться моментом! Наконец-то он завладел долгожданной добычей! Облик Александра его не разочаровал - тот действительно оказался на диво хорош собой. И грядущая награда за столь ценный товар с лихвой окупала все ожидания и труды бывалого ушкуйника! Оставалось только доставить пленника на невольничий рынок… Неспешным шагом Звяга Рудница прошелся от носа ушкуя к корме, где под деревянным коробом лежал княжич. Александр был связан по рукам и ногам и подле него неотлучно находились два сторожа, по приказу вожака не спускавшие с него глаз. Чтобы веревки не передавили конечности мальчишки и тем самым не причинили излишнего урона его облику, несколько раз в день пленника развязывали, давая возможность крови свободно бежать по телу. Всякий раз при этом Александра окружали вооруженные разбойники, готовые тотчас скрутить его, если он вдруг попробует сбежать. Но княжич вел себя возмутительно смирно! Любой другой на его месте умолял бы своих похитителей сжалиться над ним, отпустить на свободу или потребовать богатый выкуп у его могущественного отца – но этот паренек упорно молчал, за всё плавание не дождался от него Рудница ни полслова. И это подогревало в Руднице подозрения – понимал он, что неспроста Александр так покорен. - Я сам пригляжу за ним, - сказал вожак своим подручным, усаживаясь на лодочную перекладину. – Передохните покуда. Когда разбойники оставили его наедине с княжичем, Рудница наклонился к нему, в который раз разглядывая его пытливым взглядом. Тот, хоть и был весь покрыт коркой пота, пыли и крови, но все равно не растерял своей красы. Так сверкает драгоценный камень, по ошибке упавший в грязь – и как бы он не был выпачкан, этот внешний сор не мог умалить его изначальной красоты и ценности. Подумать только, первоначально Звяга собирался убить его! Это всё равно, что взять и по глупости уничтожить редчайшее сокровище. - Ведомо мне, что ты замышляешь, княжич! Думал обмануть меня? Не выйдет! - заговорил Рудница небрежно, при этом охотничьим ножом вычищая грязь из-под своих ногтей. – Хворым прикидываешься, чтобы мы надзор за тобой ослабили! Только я твою игру насквозь вижу! И так скажу: и не рассчитывай сбежать от меня! Долго я ждал этого и теперь, не сомневайся, я тебя из своих рук не выпущу, покуда не обменяю на золотые монеты. Так и знай! Как и прежде, Александр безмолвствовал, словно и не слышал его угроз. - Знаешь ли ты, где мы сейчас, а? – продолжил вожак и, желая, чтобы княжич в полной мере понял его мысль, выволок его из короба и, крепко ухватив, заставил встать на ноги. Так Александр мог увидеть окрестности, по которым проплывали ушкуи, управляемые разбойниками. – Видишь эту степь бескрайнюю? Глянь, глянь как следует! То половецкие земли! Мы уже далеко от русских земель! И от батюшки твоего тоже очень далеко!.. Может, чаял ты, что настигнет он нас да и спасет тебя?.. – сказав это, Рудница злорадно рассмеялся, рассчитывая привести своего пленника в смятение. – Никто не придет тебе на выручку! Не сегодня – завтра выйдем мы в Хвалынское море, а там уже и до Персии в два счета доберемся! Заждались тебя на невольничьем базаре, княжич! Ой как на базаре этом любят прелестных ликом юнцов вроде тебя – и платить готовы весьма щедро! Слышал ли меня?.. Но и теперь Александр промолчал, сохраняя княжеское достоинство. - Гордыню свою тешишь, да? Ну молчи, молчи! – хмыкнул тогда вожак ушкуйников и затолкал его обратно под крышу короба. – Только гордыня твоя как кожа со змеи сойдет, когда сторгуюсь я с персами о цене на тебя! А после ты сам узнаешь, что такое – рабом быть! Посмотрим, что останется от твоей стати княжеской тогда! Там, коли гонор показать осмелишься, тебя быстро окоротят плетями! Хотя… - заметил насмешливо Рудница, - видел я твою спину! С плетями ты не понаслышке знаком! Кто ж посмел высечь сына княжеского, а?.. Неужто батюшка твой, князь Ярослав, постарался? Чай, довел отца родного до белого каления своим нравом поганым! Подозвав двух разбойников, Рудница распорядился сторожить пленника как следует, а сам воротился на нос ушкуя. Да, он чувствовал себя победителем! Однако какой-то червячок досады глодал его… Не получалось у него в полной мере насладиться своей победой из-за упрямства княжича, не пожелавшего вести себя как жертва! Вот если бы узрел Звяга Рудница хотя бы толику отчаяния на лице Александра, хотя бы тень упадка в его облике, услышал бы от него хоть слово мольбы – вот тогда бы восторжествовала его душенька в полной мере! Конечно, можно было бы потрепать княжича, помучить его – дабы донести до него всю безвыходность и ужас его положения – но опасался Звяга нанести урон его здоровью. Княжич только-только начал оправляться от ранения, нанесенного ему в спину братом! Ежели избить Александра, то потеряет он товарный вид, а вот этого как раз Рудница и не хотел! Потому, не имея возможности выместить свою досаду на пленнике, приходилось Звяге Руднице просто пережевывать свое тайное недовольство у себя в душе да крепиться, ожидая, когда подойдет к концу их путешествие к персидским берегам. На следующий день они вышли в Хвалынское море и подняли паруса. Вожак приказал ушкуйникам держаться подальше от берегов, не желая привлекать внимания к их отряду народов, проживавших на берегах теплого, как парное молоко, моря. Приметы обещали ушкуйникам добрую погоду и Рудница, потирая в предвкушении руки, рассчитывал в короткие сроки добраться до Персии. Казалось – вот-вот на горизонте появится долгожданная черная береговая линия!.. Но надежды Звяги на благополучное морское плавание не оправдались. - Батя! Скорее! – услышал он крик одного из подручных на второй день морского плавания. – Кажись, мальчонке плохо! Ругнувшись, вожак, размашисто перепрыгивая через перекладины, кинулся на корму. Княжич и правда выглядел неважно – лицо его покрылось испариной, глаза были закрыты, а с его губ срывалось невнятное бормотание. Рывком вытащив Александра из короба, Звяга уложил его на днише ушкуя и несколько раз хлестнул его по щекам, пытаясь привести того в чувство. От ударов голова княжича лишь бессильно мотнулась из стороны в сторону, но в себя он так и не пришел. - Что он там бормочет?!- воскликнул вожак, наклоняясь к пленнику и пытаясь разобрать его невнятные слова. Прочие разбойники тоже озадаченно прислушались к шепоту Александра. - Под восточной стороной есть море-окиян… В том море-окияне Буян-остров сокрыт… А на острове том бел-горюч камень алатырь стоит, всем камням отец… - прерывисто бормотал княжич и брови его сошлись на переносице, будто мучала его ужасная головная боль. – Бел-горюч камень Алатырь змея Гарафена да птица Гагана сторожат… Из-под камня того все реки текут… Как водами земными алатырь правит, так и я воду заклинаю… заклинаю… поднимись море-окиян до небес да опрокинься в бездну… Кто-то из ушкуйников, разобрав его слова, в страхе отшатнулся и вскричал: - Да он же бурю призывает! Заговор колдовской шепчет! Его испуг передался его собратьям-разбойникам и они все разом шарахнулись в стороны. - Вот же дураки трусливые! – рявкнул на подручных Звяга Рудница. – Ишь, бестолкового лепета испугались… И словно бы в ответ ему расколола небо первая молния, а за ней сотряс воздух раскат грома, вынудивший суеверных ушкуйников вздрогнуть. Заскрипели ушкуи, раскачиваясь от внезапно поднявшегося ураганного ветра. Вспенились воды Хвалынского моря, поднялись волны, а небо в считанные мгновения затянули клубящиеся, будто живые, черно-свинцовые тучи. Снова раскаленная молния сверкнула где-то рядом, затрещал небесный купол от оглушительного грома… - Буря! Мальчишка бурю накликал! – раздались крики ушкуйников. – Что за отродье бесовское ты похитил, Рудница?! Звяга Рудница поднялся на ноги и тут же упал, повалившись на борт ушкуя – морские волны бешено ударяли в лодки, захлестывая ушкуи и вынуждая их накреняться из стороны в сторону. Все еще не веря своим глазам, ошеломленно озирался по сторонам вожак ушкуйников – не сразу сумел он стряхнуть с себя оторопь и сообразить, что делать. - Парус!.. Опускайте парус! – гаркнул он наконец, перекрикивая рокот бури. – Живее! Или опрокинемся! Пока разбойники боролись с качкой, швырявшей их от одного борта к другому и рвали веревки, стремясь побыстрее спустить парус на ушкуе, Звяга подобрался к лежащему на днище Александру. Его глаза все так же были закрыты, а губы продолжали беззвучно шевелиться, нашептывая что-то. Схватив княжича за плечи, Рудница усадил его и принялся трясти, пытаясь вывести того из наваждения. - Очнись! Немедля очнись! Вдруг острая боль прорезал грудь вожака разбойника. Задохнувшись от мучительной рези в сердце, он опустил взгляд вниз и увидел, как торчит из его груди рукоятка его охотничьего ножа. А сжимают эту рукоятку связанные руки княжича – успел тот незаметно снять нож у Звяги с пояса и всадить его ушкуйнику прямо в сердце. Хотел Рудница воскликнуть: «Как?!», однако кровь забурлила у него в горле, мешая издать хотя бы возглас. Александр смотрел ему прямо в глаза, а на губах его блуждала кровожадная улыбка, достойная бывалого убийцы. - Долго же я ждал этого! – произнес княжич и затем выдернул нож из его раны. Содрогаясь в предсмертных судорогах и захлебываясь кровью, Звяга Рудница повалился на спину. Александр, пользуясь суматохой на борту ушкуя, перерезал веревки на руках и ногах. Услышав крики разбойников, княжич поднял взгляд и разглядел то, что вынудило всех закричать – исполинская волна несла соседний ушкуй прямо на них, переворачивая лодку так легко, будто было многовесельное судно не тяжелее щепки! Один миг – и ушкуй врезался в них, с хрустом ломая борты и топя под своей тяжестью. Пенящиеся воды Хвалынского моря тут же затопили днище ушкуя, погребая его под собой. Княжич прыгнул в воду и попробовал было отплыть в сторону от двух опрокинувшихся ушкуев. Ураганные волны бросили его назад к лодкам и ему пришлось вцепиться в перевернутое днище ушкуя, чтобы найти опору в бушующей стихии. На его глазах третий ушкуй, на котором плыла ватага Звяги Рудницы, оказался затопленным огромными волнами – те будто проглотили судно, навалившись на него и утянув в морскую пучину. Подтянувшись, Александр забрался на перевернутый ушкуй и смог ухватиться за киль. Его с головой заливали бушующие морские волны, сам ушкуй то и дело швыряло из стороны в сторону, но княжичу удавалось удерживаться на днище, сдирая до кровь кожу на ладонях. Сколько бесновался шторм, он и сам не знал, ибо потерял счет времени. Когда же буря стихла – так же внезапно, как и началась – он уронил голову на сложенные руки и устало прикрыл глаза. Опрокинутый ушкуй мерно раскачивался на волнах, убаюкивая его. Александр смутно помнил, что произошло с ним перед бурей. Сперва он услышал неясный шепот в своей голове. Это походило на стрекот кузнечиков! Он и раньше слышал это… После голосов, заговоривших с ним у Вороньего камня несколько лет назад, Александр все чаще ощущал чье-то невидимое присутствие подле себя. Он слышал ИХ – богов, коим поклонялись его предки. Александр не хотел слышать этого, но никак не мог отделаться от них! Они подкарауливали его повсюду и шептали, шептали, шептали… Он научился не замечать их. Научился скрывать свою тревожность ото всех, даже от Мусуда, который был ближе всего к нему и знал его как никто другой! Он надеялся, что когда-нибудь они замолчат… Тогда, у заверованного озера, куда привел его Федор, он опять услышал их назойливое шептание. Они говорили ему: «Беги! Беги отсюда!» и он решил, что языческие боги хотят его прогнать прочь от капища. И он назло остался у озера, даже полез купаться, желая показать, что ему нет дела до древних идолов. Запоздало он осознал, что те всего лишь предупреждали его о надвигающейся беде… Потом голоса заговорили снова, здесь, где-то на просторах Хвалынского моря, которое рассекали разбойничьи ушкуи. Они застрекотали в его ушах, вызывая у него мучительную головную боль. Кажется, Александр провалился в забытье – ведь он перестал различать голоса разбойников вокруг себя. Он слышал только голоса, взывающие к нему из потустороннего мира… «Пора тебе освободиться, Олекса! У тебя другой путь… Слушай нас, Олекса! Мы поможем…» «Уйдите! Не желаю слышать! Пошли вон! – зло ответил им Александр, преодолевая боль, сковывавшую его разум. – Я сам спасу себя! Сам!.. А вы – убирайтесь прочь от меня!» «Не противоборствуй, Олекса! Нити уже переплетены, узлы накрепко связаны… Слушай же нас!.. – еще громче зазвучали голоса. – Под восточной стороной есть море-окиян… В том море-окияне Буян-остров сокрыт… А на острове том бел-горюч камень алатырь стоит, всем камням отец…" Очнулся Александр от того, что Звяга Рудница тряс его за плечи. Княжич не открыл глаз, ничем не выдал себя. Он помнил – ушкуйник на поясе носит свой охотничий нож, которым так любит чистить ногти. Даже связанные руки не помешали Александру нащупать нож и, сжав покрепче рукоятку, всадить лезвие в самое сердце врага… Немного отдышавшись, Александр заставил себя приподнять голову и оглядеться. Его окружало бескрайнее море, освещенное сейчас ярким солнцем, палящим с небосвода. От страшной бури, потопившей три ушкуя, не осталось и следа. Как не осталось ни единого ушкуйника, что плыли вместе со Звягой Рудницей в Персию. На волнах лишь покачивался один единственный перевернутый ушкуй, на котором Александр и спасся от губительных штормовых волн. - Вот же проклятье… - пробормотал он хрипло. Александр уселся на мокрое и выпуклое днище ушкуя, чувствуя растерянность. Он оказался в совершеннейшем одиночестве посреди моря! Как же быть дальше?.. Главарь ушкуйников зрил в корень, подозревая, что он выжидает время для побега – Александр и вправду собирался сбежать после того, как они пристали бы к персидскому берегу. Там у него появилась бы возможность надежно затеряться и уйти от преследования. Потому он и терпел веревки, терпел надзор, терпел издевательские речи Рудницы - хотя приводили они его в бешенство! Александр даже продумал, чем займется, когда сбежит от ушкуйников и работорговцев! Но что ему делать теперь?... - И как я выберусь отсюда, а? – с унынием вздохнул княжич. – А я так хотел поглядеть на говорящую отрубленную голову!..