Мне не больно

Невыспавшийся Драко шагал к больнице Святого Мунго и выглядел мрачнее темно-серого лондонского неба. Последние три дня он провел в министерских архивах, пытаясь найти любую, даже самую натянутую зацепку — и ничего. Ничего, что хотя бы немного походило на проклятие Поттера. В смысле, были некоторые, которые так или иначе связаны с болью (Драко наткнулся на проклятие металлом, когда у человека появляются ожоги при прикосновении к золоту или серебру, на сублунарную болезнь (сердце начинает болеть, если человек попадет под лунный свет), на какое-то проклятие Вильсона, когда у человека колет в ушах от определенного слова, и прочие дурацкие и не очень проклятия), но все они работали по одному и тому же принципу, который был прямо противоположен поттеровскому: проклятый чувствует боль. Нигде не было такого, чтобы он причинял боль другим. Драко мысленно выругался. До него начинал доходить весь ужас положения Поттера — и, одновременно с этим, гениальная жестокость Лорда. Волан-де-Морт мог бы заставить самого Поттера чувствовать страшную боль от каждого прикосновения, и тогда тот страдал бы физически. Но вместо этого он сделал так, чтобы Поттер страдал морально — приносил боль ни в чем не повинным людям, при этом чувствуя себя просто замечательно. Драко мрачно усмехнулся. Если бы Лорд проклял этой туфтой его самого, то он бы даже, наверное, обрадовался и жил бы себе припеваючи. Но проклясть таким образом Поттера… Это действительно было жестоко. Серое небо, кажется, готово было вот-вот расплакаться. Драко на несколько секунд остановился посреди вымощенной улочки и запрокинул голову, устремляя взгляд вверх. Сегодня он мог спокойно трансгрессировать в отдел (спасибо Нортону, который, видимо, решил оставить его без сюрпризов), но Драко все равно решил пройтись. Нужно было проветрить голову, расставить по полочкам мысли. Драко оглядел строгие и аккуратные фасады, яркие красные телефонные будки, едва выглядывающий из-за крыш шпиль Биг Бена. Все-таки маггловский Лондон был красивым городом, хоть и невероятно шумным, с гудящими автомобилями, шумными толпами туристов, вечно торопящимися куда-то пешеходами. Но Драко любил даже это. Каким бы бурным и неспокойным ни был Лондон, он всегда оставался живым, многогранным, вечно меняющимся — как человек. Свернув с оживленной улицы и кивнув страшненькому манекену в витрине «Чист и Лозоход лимитед», Драко шагнул через стекло и оказался в главном холле больницы Святого Мунго. Огибая целителей, посетителей и больных на лежанках, он шустро направился к лестнице на второй этаж. Нужно было проверить ведомости, которые Нортон, скорее всего, спихнул на него, и отправиться в отделы Национальной Лондонской Магической библиотеки, в которых могут быть сочинения о проклятиях боли — список он уже составил. Потом Драко собирался навестить Поттера, хотя бы чтобы проверить, что с малышом Майло все в порядке. А завтра нужно было встретиться с матерью. Мысли об этом Драко старательно игнорировал, но они все равно просачивались в душу холодной тревогой. Он не хотел идти — но оттягивать визит больше было нельзя. Иначе… Драко вставил ключ в темно-серую дверь кабинета, но тот отказывался поворачиваться. Дверь была не заперта. Драко нахмурился. Неужели он забыл закрыть её вчера? Нет, Драко точно помнил, что запер дверь на два оборота, как делал всегда. Он настороженно нажал на ручку, отворил дверь и чуть не ойкнул от удивления, когда увидел двух незваных гостей. Из-за собравшихся туч в кабинете было темнее обычного. Напряженный, сутулый и по-прежнему до жути рыжий Рон Уизли, примостившийся у стола, кажется, совершенно погрузился в свои мысли (И Драко совершенно не хотел знать, какие именно мысли это были), а Гермиона Грейнджер с интересом рассматривала сертификаты и вырезки из колдоучебников на стене, так что Драко видел только её беспорядочные каштановые кудри. — Кхм. Оба гостя тут же направили свои взгляды на Драко. — Здравствуй, Малфой, — после короткой оценивающей паузы поздоровалась Грейнджер и, как показалось Драко, попыталась выдавить что-то вроде улыбки, в то время как Уизли даже не утруждался. — Уизли и Грейнджер в моем кабинете с утра пораньше. Чудесно, — холодно произнес Драко вместо приветствия. — Вообще-то, Малфой… — Гермиона и Рон с поражающей синхронностью подняли вверх левые руки. На безымянных пальцах блестели аккуратные золотые кольца. — Ах, два Уизли в моем кабинете, — исправился Драко, не чувствуя вообще никакого удивления, только колючее раздражение. — Еще лучше. В его голове они все равно идут под разными фамилиями. Грейнджер есть Грейнджер, Уизли есть Уизли. В повисшем молчании Драко, подходя к своему столу, пытался понять, как эти двое вообще оказались в его кабинете. Все двери Мунго были защищены от заклятия Алохомора, а единственный, у кого были запасные ключи от каждого кабинета… — Вас Нортон впустил? — вздохнул Драко. По озадаченным лицам собеседников он понял, что они понятия не имеют. — Мелкий, зализанный, похож на крысу. — А, да, тогда он, — кивнул Уизли, тут же получив небольшой толчок от Гермионы, и Драко впервые в жизни почувствовал с ним духовное родство. — Ненавижу засранца, — выдавил себе под нос Драко, ставя портфель на стол, и, вздохнув, перевел взгляд на выжидающих гостей. — Ладно. Зачем пришли? — Ты же теперь лечащий врач Гарри, верно? — тут же начала Грейнджер, сжимая в пальцах ремешок сумки. — Да, я теперь лечащий врач Поттера, — настороженно ответил Драко, садясь за стол. Кажется, он уже примерно знал, что за этим последует. — Мы хотим помочь. Угадал. Драко одарил девушку невозмутимым взглядом. — Нет, — четко проговорил он. — Это дело касается только меня и Поттера. Какими бы близкими друзьями вы ни были, я работаю один. — Малфой, мы уже обыскали все библиотеки, — вздохнул Уизли, потерев веки пальцами. — Если ты сейчас занимаешься этим — а я так вижу, что занимаешься, — он кивнул на список отделов Национальной Магической библиотеки, который лежал на краю стола Драко, — то ты просто напрасно тратишь время и силы. — Вы могли что-то упустить, — пожал плечами тот, чувствуя, как медленно закипает. — Нет, не могли, — решительно мотнул головой Уизли. — Мы проверяли каждый отдел раза по три, — поддержала Гермиона, и Драко услышал нотки печали в ее голосе. — Там нет ничего нужного. Если не веришь нам — спроси хотя бы у Гарри. — Но если ты так рвешься проверить библиотеки, — вставил Уизли, — позволь нам помочь. Один ты там вряд ли что-нибудь откопаешь. Драко отвел взгляд. Их доводы были очень разумными — зачем ему в одиночку искать противодействие проклятию там, где его, вероятнее всего, нет? Но мир перевернется, если Малфой отступит от собственной гордости. Особенно перед какими-нибудь Уизли. — Я еще раз повторяю, — отчеканил Драко. — Я работаю один. Уизли и Грейнджер устало переглянулись. Драко уже приготовился к новым доводам, упрекам, спорам, но Грейнджер только протянула ему адрес, написанный аккуратным почерком на квадратном листочке. — Если вдруг понадобится помощь, сообщи по каминной сети. Драко только приподнял бровь. Поняв, что он не возьмет листок сам, Грейнджер положила его на край стола, и они вместе с Уизли, не прощаясь и не оборачиваясь, направились к выходу из кабинета. Когда дверь за ними закрывалась, Драко показалось, что он услышал: «Мы знали, что так будет». Он остался один. Совершенно сбитый с толку, Драко сидел, откинувшись на холодную спинку стула, скрестив руки на груди, и лихорадочно думал. Если Уизли с Грейнджер правы, значит, его поиски действительно напрасны. Нужно искать где-то еще. Ведомости, оставленные Нортоном, лежали прямо перед ним аккуратной стопкой. Драко уже ненавидел следующие два часа своей жизни. Взгляд упал на бумажку с адресом — она ярким зеленоватым пятном выделялась на фоне всего монохромного убранства кабинета. «Надо бы ее выбросить», — подумал Драко. Но вместо этого он, когда из окна подул прохладный ветерок, и листок шевельнулся, готовый вот-вот слететь со стола, одним резким движением прижал его ладонью к поверхности. За окном начался дождь.

***

Если бы сомнение было человеком, то оно наверняка выглядело бы как Драко Малфой, который, непривычно ссутулившись и опустив взгляд на потертые ботинки, шагал по Окмид Роуд под своим стареньким черным зонтиком, пока мелкий лондонский дождь окутывал мир в серую пелену. Драко не мог перестать хмуриться. У него никак не получалось отделаться от мыслей о разговоре с Уизли и Грейнджер (поэтому разбор ведомостей у него занял часа четыре — он постоянно отвлекался и терял смысл текста) и такой небрежной фразе, которая все надоедливей и настойчивей вертелась в голове Драко: «Если не веришь нам — спроси хотя бы у Гарри». Драко мысленно проклинал их всех. Мерлин, как будто это было так легко! Как он должен был, по их мнению, об этом спросить? Поттер, а вы точно все библиотеки обошли? А то мне Уизли с Грейнджер сказали у тебя уточнить. Кстати, вы вообще с ними общаетесь? Поттер, а ты абсолютно уверен в том, что вы ничего не нашли? Вот прям вообще ничего? Серьезно? Поттер, слушай, вы же уже искали способ, как избавиться от проклятия? Да? Ой, а помоги тогда мне, пожалуйста, а то я сам найти не могу. Нет, это было совершенно невыносимо. Драко, кусая губы, пытался сообразить, как бы адекватно подвести разговор к этому, потому что Уизли с Грейнджер он действительно не очень доверял. А вот Поттеру мог бы. В конце концов, немного замедлив шаг у дома под номером 42, он встряхнулся, распрямился и, остановившись у двери, три раза постучал о деревянную поверхность, попутно сворачивая зонтик. С другой стороны нажали на ручку, и дверь почти беззвучно отворилась. — Малфой, — поздоровался Поттер весьма сдержанно, однако Драко мог поклясться, что он был рад. Ну, немножко. Вдруг от ног Поттера отделилось что-то светлое и пушистое. — Привет, Майло, — улыбнулся Драко, когда малыш кинулся к нему, виляя хвостом. — Как твой хозяин? Не обижает? Майло на это только удивленно склонил голову, поворачивая темную полосочку на носу вверх, а Поттер фыркнул. — Ты теперь за песика переживаешь больше, чем за собственного пациента? — поинтересовался он, и Драко различил в глазах Поттера почти дружескую насмешку. Тот кивнул на щенка: — А если бы он мне палец откусил? — Полагаю, у него были бы на то веские причины, — с каким-то необъяснимым удовольствием парировал Драко, отмечая маленькие, но такие важные перемены в облике Поттера. Серая футболка была мятой — не выглаженной, не идеальной, а такой, какой обычно бывает домашняя одежда. Волосы были до сих пор уложены, но уже не так тщательно, как в их с Поттером первую встречу (Драко мысленно списал это на высокую влажность, но ему очень-очень хотелось верить, что она здесь ни при чем и что Поттер сам решил не заморачиваться с укладкой слишком сильно). На руках все еще были перчатки — хотя Драко полагал, что Поттер надел их только что, перед тем, как открыть ему дверь. Но главное во всем образе Поттера были поблескивающие изумрудной зеленью за стеклами очков глаза. Теперь Драко понимал их. — Заходи, — пригласил Поттер, освобождая дорогу. — Майло, домой! Щенок на это только тяфкнул и продолжил нарезать круги под дождиком. — Боже, ну что за собака, — вздохнул устало Поттер, и Драко не смог сдержать улыбки. — Майло, домой! Тебе что, вчерашней ванны не хватило? Вот тут уже Драко рассмеялся. — Поттер, ты очарователен, — съехидничал он, наблюдая за тем, как меняется лицо Поттера, когда щенок с дичайшим восторгом плюхнулся в грязную лужу. — Ой, заткнись, Малфой, — отмахнулся тот, выходя за порог. Драко уже и забыл, как приятно его бесить. — Заходи, мы с Майло сейчас подойдем. Драко очень не хотелось лишать себя такого чудесного зрелища, однако он все же заставил себя отвернуться и пройти в дом. Он не собирался обрывать ту маленькую нить, которая протянулась между ним и Гарри, каким-нибудь не самым приятным поступком. Посмотрит, как Золотой мальчик гоняется за всполошенным грязным щенком под дождем, как-нибудь в другой раз. Внутри было по-прежнему пусто и не очень-то уютно, но в углу холла, прямо у двери во внутренний дворик, Драко заметил небольшую яркую подушку с бортиками для Майло. Это определенно был прогресс. После того как Поттер поймал Майло и вымыл его («Прости, Малфой, не подождешь пару минут? А то тут у меня из-за твоей авантюры появилась небольшая заноза в заднице» — и все это под аккомпанемент взбудораженного тяфканья), они вдвоем сели на разных концах дивана. Щенок, уставший и расстроенный из-за того, что его утащили в дом подальше от луж, лежал в углу, свернувшись клубочком на своей подушке, и иногда тихонько попискивал. Дождь за окном продолжал шуметь. — Ну… зачем пришел? — спросил наконец Поттер, протирая очки о край футболки. Капли оставили на плечах несколько темно-серых следов. Драко попытался собраться с мыслями. Что ему сказать? Как спросить? Как начать? И Драко решил, что лучше всего начать с правды. — Уизли и Грейнджер приходили, — тихо проговорил он, наблюдая за реакцией Поттера. Тот на секунду замер, даже как будто вздрогнул, а затем медленно водрузил очки на переносицу. Кажется, Поттер отгородил себя не только от магического мира. — Они сказали, что вы обыскали все лондонские библиотеки, — продолжал Драко, очень осторожно подбирая слова, — и что там вы ничего не нашли. И мне не стоит даже пытаться. Гарри не смотрел на него. Драко видел, как он напрягся, видел, как ему тяжело даются воспоминания о друзьях и о бесполезных поисках. В конце концов Поттер ответил, все так же не поднимая взгляда на Драко: — Боюсь, что они правы. В библиотеках ничего нет. Драко уже почувствовал, как искорки надежды одна за другой начинают угасать, но вдруг Поттер, скорее самому себе, как будто вспоминая что-то, тихо добавил: — По крайней мере в тех, в которых мы были. Вот. Вот! Эта маленькая оговорка — всё, Драко было нужно, чтобы продолжить поиски и не сдаться. А еще она выдавала то, что Поттер тоже не хочет сдаваться. Может, надежда была спрятана где-то глубоко-глубоко за его холодной маской, может, она была почти недостижимой — но он всё еще надеялся. В голове уже вырисовывался план, и… — Но мы были везде, — вдруг снова заговорил Поттер, на этот раз ровно, бесчувственно. — Везде в Лондоне. Ничего нет. Драко окинул его внимательным взглядом — перед ним снова тот новый Поттер из их первой встречи, каменный и далекий. Но только сейчас этот Поттер сидел сгорбившись, а руки — руки, на которые он не успел надеть черные перчатки после купания щенка — сжимались в кулаки на коленях. — Что-то еще? — холодно спросил Поттер. Его голос еле заметно дрогнул. Драко мог встать и уйти. Оставить Поттера одного, позволить ниточке ослабеть. Но Драко не хотел. — Вообще-то, нет. Поттер наконец поднял на него взгляд. И Драко, даже сейчас, когда Поттер почти закрылся от него снова, все-таки мог их прочитать. Ты правда останешься? Да, три дня с собакой и проснувшаяся надежда творят чудеса. Драко приподнял бровь: — Ты задолжал мне дуэль. И слабая, но такая искренняя улыбка, которая засветилась на лице Поттера, могла бы осветить целый дождливый Лондон.

***

— Ну все, Поттер, заканчивай! Я сдаюсь! Драко валялся на полу, связанный веревками от очередного Инкарцеро, и смотрел, как Поттер, задыхаясь от смеха, старается удержаться на ногах. Последние часа полтора они, предварительно закрыв шторы и наложив чары отвода глаз и Заглушающее, чтобы ни одному магглу не взбрело в голову заглянуть в дом, кидались друг в друга всеми заклятиями, которые только помнили. Сначала настрой был серьезный: стартовали с весьма популярных в дуэлях Остолбеней, Депульсо, поттеровского Экспеллиармуса, а потом вошли в раж и начали кидаться чем попало, от какого-нибудь Энтоморфиуса (Драко искренне надеялся, что Поттер не сумеет отразить его и превратится в муравья хотя бы на пару минут, просто чтобы у Драко было время отдышаться) до тыквоголового заклятия. Драко за несколько лет без волшебных поединков немного подрастерял навыки владения боевыми заклинаниями, так что они редко когда попадали в цель. Зато он весьма ловко уворачивался от заклятий, в то время как Поттер наоборот — не очень хорошо уклонялся (иногда даже самые косые финты от Драко попадали в Поттера просто потому, что этот очкарик уворачивался не в ту сторону), зато в заклинаниях всегда был хорош. Тем метким, быстрым, точным вспышкам, вырывающимся из его палочки, Драко мог только позавидовать. Он выдохся спустя полчаса, потому что бой Поттера был непредсказуемым, резким и таким отточенным, что у Драко, несмотря на всю ловкость и изворотливость, не было ни единого шанса. Мерлин, Поттер был очень хорош. — Ты хотел превратить меня в муравья! — Поттер, все еще смеясь, подошел ближе к Драко и склонился над ним, рассматривая поверженного соперника. — А потом в птицу! — А ты хотел превратить мои волосы в одуванчики! — бросил Драко в ответ, елозя по полу и шевеля связанными руками, стараясь ослабить путы. Занятие было бесполезное. Палочка валялась где-то справа. Драко в изнеможении опустил голову на пол: — По-моему, Поттер, ты жульничал. — Нисколько, — улыбнулся тот. — Просто много тренировался. — Ты очень поднаторел, — с легкой завистью в голосе заметил Драко. — Может быть, — Поттер внимательно посмотрел на него, и осторожно добавил, как будто не зная, можно ли об этом говорить: — А может, это ты очень сильно похудел. Драко и сам это знал. Он, вздохнув, наградил Поттера осуждающим взглядом, а затем, ехидно сощурившись, добавил: — Знаешь, Поттер, в образе птички или муравья ты был бы гораздо симпатичнее. И не нес бы чушь. — Ах так? — округлились зеленые глаза за стеклами очков. — Ну вот и валяйся тогда здесь. — Поттер, я пошутил, — тут же сдался Драко. Мерлин, он еще никогда не находился в таком унизительном положении. Поттер, вздохнув, прошептал «Фините Инкантатем», и веревки моментально исчезли. Драко, кряхтя, приподнялся на локте, тут же нащупывая палочку, когда увидел протянутую руку в черной кожаной перчатке. Он поднял удивленный взгляд на Поттера, который стоял в ожидании, чуть заметно улыбаясь. Заметив, как Драко смотрит на него, он сначала, кажется, растерялся, а потом перевел взгляд на собственную ладонь. В зеленых глазах тут же отразилось понимание. — Черт, — Поттер одернул руку. На лице появилось напряженное выражение, и Драко с сожалением наблюдал, как улыбка Поттера гаснет. Руки в черных перчатках замкнулись на груди. — Извини. Я… Он замялся, как будто боялся сказать это вслух. — Забыл? — подсказал Драко, почувствовав какой-то невнятный трепет. Поттер перевел на него встревоженный, какой-то по-детски потерянный взгляд. И коротко кивнул. Драко еле слышно выдохнул, волна радости затопила грудь. Поттер забыл о проклятии. Все это время, пока они кидались друг в друга заклинаниями и вели себя как совершеннейшие первокурсники, он не думал о проклятии. На какое-то время Гарри почувствовал себя свободным. Драко был готов обнять весь мир. — Да ладно тебе, Поттер, — улыбнулся он, перехватывая его взгляд. — Я сам не встану. Гарри вопросительно посмотрел на него. — Давай руку, — мягко повторил Драко, протягивая собственную ладонь. — Я почти привык. Поттер еще несколько секунд просто смотрел на него, а затем осторожно, но крепко перехватил руку Драко. Боль тут же распространилась до локтя, но Драко было совершенно плевать. Гарри потянул его на себя, и вот они уже стоят друг напротив друга, а их руки сплетены в странном рукопожатии. И, хоть Драко чувствовал боль, он совершенно не хотел это рукопожатие разрывать. Поттер первым опустил руку. Боль прервалась, оставляя после себя только небольшую слабость. Но Драко не понял, обрадовался он этому или нет. — Наверное, мне пора, — наконец произнес Драко, отчего-то чувствуя себя неловко. Поттер, не глядя на него, только промычал что-то вроде "угу". Драко медленно прошел к двери. Майло мирно посапывал в своем уголке. У самой двери Драко подхватил свой зонтик и обернулся, встречаясь взглядом с Гарри. — Когда ты снова придешь? — спросил тот тихо, и Драко поразился ответу, который первым всплыл в его голове: «Как можно скорее». — Через пару дней, — вместо этого ответил Драко. — Должен же кто-то за тобой присматривать. И Поттер снова едва заметно улыбнулся. Уже спускаясь по Окмид Роуд, Драко все никак не мог отделаться от этого такого простого и такого замечательного слова: забыл. Это было так естественно, видеть Поттера, протягивающего руку для помощи — и так искренне, так правильно. Может, Драко не найдет противодействия проклятию. Может, его в принципе не существует. Но сейчас, уходя все дальше от дома под номером 42, Драко пообещал самому себе: даже если Поттера не получится излечить, он сделает всё, чтобы он хотя бы почувствовал себя таким — излеченным. Свободным. Живым. «Да, профессор Ламар гордилась бы мной», — с грустной усмешкой подумал Драко. А потом вдруг поднял взгляд в небо и понял, что зонтик по-прежнему находится в его руке. Дождь кончился.

***

Уже вечером, сидя в своем кабинете, Драко наплевал на гордость и связался с Уизли и Грейнджер по камину. — Малфой? — лицо Гермионы в огоньке выражало чуть ли не шок. — Одумался? — рядом проступило лицо Уизли. Теперь его кожа была такого же цвета, как его волосы. — Удивительно. — Мне нужен список всех библиотек, в которых вы были, — отчеканил Драко вместо приветствия. — Самый подробный, со всеми проверенными отделами. И как можно скорее. Уизли пробурчал что-то невнятное, а Грейнджер, кажется, готовилась к этой минуте всю жизнь, такой радостной она выглядела. Уже через час к нему прилетел маленький коричневый лупоглазый сыч, к ножке которого был привязан пергамент. Только Драко отпустил птицу и развернул лист, в камине снова вспыхнули лица. — Ну что, Малфой? — спросила взволнованная Гермиона, пока Драко пробегался глазами по списку. Он действительно был внушительный. Троица успела побывать и в Министерских архивах (трижды), в Хогвартсе (четырежды), в антикварных библиотеках Флитвуда, Эттвуда, мадам Марсель, Лоренса… Там было штук сорок самых разных лондонских библиотек, книжных магазинов, частных собраний, и с первого взгляда могло показаться, что неисследованных мест действительно нет, что список совершенно полный. Но одной библиотеки все-таки не хватало. — Как я и подозревал. Вы кое-что упустили, — наконец сказал Драко. — Один, самый вероятный вариант. — Какой? — тут же спросила Грейнджер, пока Уизли не успел возмутиться. — Завтра узнаете, — отрезал Драко, чувствуя, как тревога накатывает удушающей волной, и тут же разорвал связь: — Спокойной ночи. Угли в камине тихо потрескивали. Драко медленно распрямился. Подрагивающими руками положил список на стол. Окинул взглядом погружающийся в темноту кабинет. Да. Завтра ему в любом случае придется встретиться с матерью.