Sub rosa

— Почему нас к нему не пускают? — возмутился Кассиус. — Такие правила, мальчики, — вздохнул мистер Нотт. — Это ко все заключенным относится, не только к нему. — Как он? — нахмурился Маркус. — Меня пугает его настрой, — встревоженно сказал мистер Нотт. — Спрашивал, не пора ли ему умирать. Я убедил его, что все будет в порядке и не стоит впадать в отчаяние. — Да он и не впадает, — хмыкнул Маркус. — Он варианты просчитывает. Это же Октавиус. Он к смерти относится, как к одному из вариантов. Просто прикидывает, насколько это сейчас выгодно. — Ну, если с таким раскладом, то сейчас это невыгодно, — мистер Нотт удивился, что братья не беспокоятся о душевном состоянии Октавиуса. — Да, мертвым о подкупе Визенгамота он ничего не расскажет, но так он и сейчас молчит. Но обвинения в убийстве с него не сняты. Если он покончит с собой — это будет почти признанием. И, — мистер Нотт помедлил, — они обыщут дом. Этот дом. — С чего бы это? — не понял Кассиус. — Это дом отца. Октавиус к нему никакого отношения не имеет. — Пока отец был жив, не имел, — мистер Нотт многозначительно посмотрел на Кассиуса. — А после смерти он главный наследник, и они обыщут все его имущество. Особенно если применят к нему сыворотку правды. Так что постарайтесь все сомнительное перетащить в Гринготс или в дома на континенте. — У нас нет тут ничего сомнительного, — вмешался Маркус. — Да и мракоборцы обыскивали уже дом. Давно, после второй войны. Ничего не нашли. — После второй войны мракоборцы в основном искали лабораторию вашего деда, — вспомнил мистер Нотт. — И действовали они тогда без ордера, и времени у них было немного. И Септимус подготовился к их визиту идеально. Пока у вас есть время, позаботьтесь об этом. До рассмотрения дела в Визенгамоте неделя. Проведите ее с толком. — У нас дома ничего такого нет, — Маркус все еще не понимал , в чем проблема. — Нам нечего прятать. — У вас как минимум висят портреты вашего дяди и деда, — мистер Нотт многозначительно посмотрел на братьев. — Я понимаю, что они ваши родственники, но для всей Британии они ужасные темные маги. Портреты надо убрать. — Тогда весь дом проще убрать, — фыркнул Кассиус, — если мы к портретам придираемся. У нас много чего интересного есть, просто малыш Марки не в курсе. — Вот и подумай над этим, Кассиус, — строго сказал мистер Нотт. — Когда-то у вашего деда была лаборатория. Найти ее мечтали все мракоборцы Британии. А когда они явились с обыском, оказалось, что лаборатории нет. Просто нет. И ее не нашли. А она была, и я лично провел в ней множество увлекательных часов. Что сделал Септимус — он так и не сказал, но он что-то сделал и спрятал ее. Если провернешь такой трюк с домом — это сильно облегчит всем жизнь. Я помочь не могу, потому что не все семейные секреты принято рассказывать. — Я подумаю, — Кассиус замолчал. — А на заседание Визенгамота только мне можно присутствовать? Марку нельзя? — Можно либо тебе, либо Марку, — сухо ответил мистер Нотт. — Одному. Вы сами договоритесь, кто пойдет. — У него матч в этот день, — махнул рукой Кассиус. — Я схожу. — Вообще я могу пропустить, если надо, — заметил Маркус. — Ты только скажи. Я договорюсь с тренером. Там игра не сама важная. С Руаном, а это же сам понимаешь. — Да иди на свой матч, — махнул рукой Кассиус. — Марк, ну какой от тебя там толк? Там и от меня толку особого нет, а от тебя и подавно. Мистер Нотт, а может подкупить Визенгамот? Ну что, у нас денег нет? Пусть его оправдают. — Ох, Касси, — мистер Нотт снисходительно посмотрел на Кассиуса. — Если бы это было так просто, мы бы давно так сделали. Думал над этим. Нам нужно две трети. На стольких мы не надавим. — Ну, если будут варианты, сразу сообщайте, — не собирался сдаваться Кассиус. — Хорошо, мальчики, — мистер Нотт встал из-за стола и сложил в портфель документы. — Мне уже пора. Теодор что-то интересное, кстати, нашел по Антиохии. Ну, наверное, через неделю и отдаст. Я еще обязательно зайду до заседания, и мы, Кассиус, проработаем твою линию поведения во время заседания. Хорошо? Хотя твое поведение на заседании должно быть следующим: сидеть тихо и молчать, что бы ни случилось. Я попрошу Теодора за тобой последить. И вы считаете, что за Октавиуса переживать не стоит? — Нет, — хором ответили Маркус с Кассиусом. Мистер Нотт удовлетворенно кивнул братьям и, попрощавшись, вышел. Кассиус в глубокой задумчивости опустился на стул. — Я запретил тебе трогать мои шахматы, — заорал Маркус, увидев доску на столе. — Что тебе было непонятно? — Блаблабла, — скривился Кассиус. — Я понял еще тогда, не ори. У меня своих нет, а я пытался поставить мат конем и слоном белому королю. Ты сказал, что это возможно, а у меня ничего не выходит. Маркус подошел к доске, посмотрел на нее, потом, усмехнувшись, снисходительно посмотрел на брата. — Ты вот так хотел мат поставить? — Да, — раздраженно ответил Кассиус. — Я это уже озвучил. И у меня не получается. — Ну, ясен хер, у тебя не получается, — Маркус многозначительно посмотрел на брата. — Во-первых, где черный король? — В плане? — Кассиус даже привстал со стула. — Ты сказал, что нужен только конь и слон! — Касс, блять, это шахматы. Игра продолжается только пока король на доске. Ты играешь за трупов, а трупы не выигрывают, — Маркус нашел в лежащих фигурках мирно спящего черного короля и поставил его на доску. Король от неожиданности начал озираться и протирать глаза. — Хорошо, фигуры на месте, — кивнул Маркус, — а теперь смотри: ты пытался загнать короля в угол не того цвета. У тебя слон чернопольный, а ты его в А8 гонишь. Спрашивается, зачем? Нужно в Н8. Так, я вручную переставлю, чтобы не перегонять и не тратить время. Хотя это вообще легко и просто, техническая хрень — перегнать короля из одного угла в другой. Но это сейчас неважно. А теперь смотри, есть два варианта: конь на F5, король на G6, слон на G7. Шах и мат. Либо вот так, — Маркус поднял упавшего белого короля, расставил фигурки по-другому и начал командовать. — Видишь? Слон на H6, король на G6, конь на F5, их король загнан в угол. Передвигаем слона на G7, король прыгает на G8, потому что больше ему делать нечего. Тогда отправляем коня на Е7. Шах и мат. Никаких проблем. А ты просто перепутал угол. Ну, и короля какого-то хрена не взял. — Ты не говорил про короля, — обиженно повторил Кассиус. — Касс, — Маркус даже не стал ругаться, — есть вещи, про которые не говорят, потому что они очевидны. Кончай обижаться, мы с тобой на одной стороне, блядь. Если ты не знаешь, как сделать ход, то я знаю. В чем проблема? Нам надо подумать, как все это, — Маркус обвел руками комнату, — в Гринготс переволочь. Как я не хочу мракоборцев в дом пускать! — Спрячем дом, как сказал мистер Нотт, и делов-то. Не знаю, что тут обсуждать, — фыркнул Кассиус. — Ты знаешь, как это делать? — Маркус посмотрел на брата, как на идиота. — Это, блядь, сложная магия. Вариант был бы охеренный, но мы не сделаем это. Давай думать о реальных вариантах. Может, в Нормандию часть перетащить? В Нормандию они не должны явиться. — Я знаю, каким заклятием была спрятана лаборатория, — Кассиус лениво улыбнулся. — У меня есть все ингредиенты, и вообще... Это сложно, но выполнимо. За неделю я вообще легко все смогу сделать. — Откуда ты знаешь такие заклятия? — Маркус напряженно посмотрел на брата. — Потому что мы семья темных магов. Ты как только что родился. Дедовские книги читал, которые в его лаборатории хранятся, — еще более довольно улыбнулся Кассиус. — Я думал, отец уничтожил лабораторию деда, — сказал пораженный Маркус. — Вообще-то нет, — Кассиус не был уверен, что Марку можно знать о лаборатории, но уже было поздно. — Он ее спрятал. Но само собой, он сказал мне где. Я же единственный умный человек в нашей семье. Я там часто тусуюсь. Изучаю разное. Так что это не проблема, малыш Марки. Кассиус, издеваясь, потрепал Маркуса за щеку. — Почему ты раньше не сказал? — Маркус отпихнул его руку и насторожился. — Ну, слушай, — Кассиус пытался придумать хоть какую-то отмазку. — Ты же сам сказал. Об очевидных вещах не говорят. — Ты точно знаешь, что делать? Ты уверен, что сработает? — все еще недоверчиво смотрел на брата Маркус. — Может, все-таки перетащим часть в Гринготс, а часть в Нормандию? Вдруг твой вариант не сработает. — Я проконсультируюсь с дядей Козимо, — попытался успокоить брата Кассиус. — Они с отцом вместе это делали, так что он должен быть в курсе. Не парься. Я расскажу тебе подробности, но чуть позже. — Ну, ладно, — неуверенно согласился Маркус. — Слушай, а насчёт отца ты ничего не придумал? Ну, как снять проклятие? — Пока нет, — Кассиус покачал головой. Эта тема его тяготила. — Изучил все книги, написал всем хорошим специалистам по проклятиям. У Адриана узнал их список. Он немного повернут на снятии проклятий. Пока пусто. Даже вот упоминаний нет, что были случаи. — Так, может, мы не снимем? — обдумав, сказал Марк. — Может, это конец? — Нет, — Кассиус был явно не согласен. — В природе все гармонично, в магии все гармонично. На любое действие есть противодействие. То, что мы его не знаем, не значит, что его нет. Это говорит только о том, что мы не знаем. Для меня дело уже не только в отце, но и в принципе. Так не бывает. Какое-то средство есть, и я его найду. Его не может не быть. — Ну, — задумался Маркус, — хорошо бы. А то с отцом все неясно, с Октавиусом хрень какая-то. Не люблю неопределенность такую. Бесит. — Знаешь, — Кассиус вдруг отвлекся от проклятий и с маниакальным блеском в глазах посмотрел на брата. — Я последнюю неделю все время думаю об Октавиусе, и он у меня так не вписывается в нашу семью. Он как будто другой, навязанный свыше. Не знаю, как объяснить. Ты не замечал? — Ты больной? — Маркус приподнял бровь. — Он наш брат! — Я в курсе, — разозлился Кассиус. — Я разве сказал, что он не наш брат? Чем ты слушаешь? Нет, дело в другом. Знаешь, вот дед Эсми сказал, что мы с тобой похожи. — Чушь, — фыркнул Маркус и начал вручную расставлять фигуры на доске. Фигуры сопротивлялись. Белый ферзь яростно брыкался. — И я так думал, — Кассиус продолжил рассуждения. — Но потом я пришел к выводу, что да, он прав. С одной стороны, мы с тобой совершенно разные, но в то же время мы однотипные, одноприродные. Ну, как бы объяснить. Вот есть черный цвет, а есть белый. Два монохромных, противоположных цвета. Они разные, да, но они похожи своей природой. А есть Октавиус, он как будто зеленый цвет. И зеленый вообще нельзя соотнести с белым или черным. Мы не можем их сравнить, они не могут существовать друг без друга. Вводя зеленый цвет, мы вводим другую систему координат. Мы с тобой белый и черный цвет, а Октавиус зеленый. Он тоже цвет, но он не такой, как мы. Понимаешь? — Нет, — Маркус замер, а потом поставил черную пешку на место. — Ну, вот смотри, — не отставал Кассиус. — Есть латинская приставка «анти». Это про нас с тобой. Мы с тобой анти, мы противоположные, но мы не исключаем друг друга. Наоборот, благодаря друг другу мы существуем. Потому что черный цвет становится черным только на контрасте с белым. Он цветом облекается на контрасте. А без белого цвета он просто тьма. А без черного цвета белый просто свет. Понимаешь? Арктика — Антарктика. Против друг друга. Не было бы Арктики, мы бы не смогли звать Антарктику Антарктикой. А есть Австралия и она вообще ни при чем. Она не связана ни с Арктикой, ни с Антарктикой. Понимаешь? — Ага, — Маркус совершенно непонимающе посмотрел на Касса. — А как это с Октавиусом связано? Он в Окленде, кстати, жил. — Да напрямую, — задохнулся Кассиус, никак не комментируя Окленд. — А есть приставка «А», это значит отсутствие, отрицание. Это пустота, это ничто. Оно отрицает то, что было в анти, и сводит его к ничему. Nihil. Если Возрождение противопоставлено средневековью, именно благодаря средневековью оно началось. Нужны были темные века, чтобы возрождаться. Надо же возрождаться из чего-то. К свету из тьмы... То античность это все отрицает. Она в другой плоскости. Хотя, конечно, творцы Возрождения вдохновлялись и Фидием, и Лисиппом, но это не то. Это другая система координат. Понимаешь? — Нет… — Маркус в растерянности смотрел на брата. — При чем тут Октавиус? При чем тут мы? — При том, что он другой. Он как будто бы дан нам свыше, — задумался Кассиус, подбирая слова. — Нет, не так. Как будто бы он не должен был быть, но есть. Он искусственный, так что ли. Это не оскорбление. У него изначально другая природа, хотя да, он наш брат. Но в нем что-то не то. Внутри. Не знаю. Я это чувствую, а объяснить не могу. Маркус внимательно смотрел на брата, думая, стоит ли волноваться о его душевном здоровье или это очередной бред, придуманный Кассиусом. Хлопнула дверь. Маркус обернулся. На пороге стола Эсми. — Марк, мы вернулись. Септ чуть не упал в ручей, но в целом все норм. Никого не покусали, и никто не травмировался. О, Касси, привет! — Привет, — кивнул Кассиус. — Эсм, а ты согласна, что мы с Марком как черный и белый цвета, а Октавиус зеленый? — Интересная мысль, — задумалась Эсми. — Мне кажется, в этом что-то есть. Занимательный факт, что белый цвет состоит в том числе и из зеленого, а черный вбирает в себя все цвета и не отражает ничего. — Вот жена у тебя умная, — Кассиус улыбнулся Эсми. — Кстати, умная Эсм, может, ты в курсе, есть ли средство для снятия проклятий? — Слушай, — Эсми даже присела на стул. — Когда я читала про первый крестовый поход и основание Антиохийского государства, там точно было написано, что какие-то рыцари были прокляты, но потом их излечили. И в ранних документах тамплиеров про это пишут. — Это же конец одиннадцатого века, — расстроился Кассиус. — Это уже ближе к выдумкам, чем к правде. — Ну, извини, — Эсми закатила глаза. — Ты не обозначал временные рамки. Но это было, и если хочешь, я могу документы тебе дать почитать. Найти? — Найди, — обреченно согласился Кассиус. — Все равно твои сказки — это пока единственный наш вариант. — Не буду спрашивать, для чего, — засмеялась Эсм и поцеловала Маркуса в щеку. * * * Козимо подправлял ветви деревьев, чтобы они лежали так, как ему надо. Он взмахивал палочкой, а ветви, словно подвешенные за ниточки конечности кукол-марионеток, изгибались и выпрямлялись. Кассиус сидел на земле под деревом. Лепестки цветов сыпались ему на голову. — Да, так все и было, — соглашался Козимо, не глядя на племянника. — Только мракоборцам не говори. У тебя с чем проблема? С зельем? — Твои предположения звучат оскорбительно, — фыркнул Кассиус. — С зельями у меня проблем не бывает. Но кровь маглов точно подойдет? — Безусловно, — кивнул Козимо. — И сработает как надо. Проверено эмпирическим путем. Тебе нужны маглы? — Да нет, с этим я и сам справлюсь, — Кассиус истерично засмеялся. — У меня вопрос по заклятию. Я не могу его прочитать. Как ты его читал? — Я его и не читал, — Козимо все еще не смотрел на племянника. — Я сварил зелье. Читал твой отец. — Мой отец? — Кассиус недоверчиво покосился на дядю. — Это сложное заклятие. Объективно сложное. А мой отец — тупой игрок в квиддич. Ты —великий волшебник! — Я великий зельевар, — Козимо, стряхнул лепестки с головы Кассиуса. — Но волшебник я посредственный. Твоя лесть приятна, но это лесть. Кто я такой, я прекрасно знаю. А тебе уже пора видеть истинную сущность людей, а не то, кем они пытаются казаться. — Мы все кем-то пытаемся казаться, — недовольно ответил Кассиус. — Но зачем добровольно пытаться казаться хуже, чем ты есть? Ты не думаешь, что это странно? А как же признание, почитание, обожествление? Не в этом ли смысл всего? Зачем, дядя? — Наверное, затем, что это безопасно. Твоему отцу не нужно было признание других людей. Он знал, кто он есть, и этого ему было достаточно. — Но отец мертв, — Кассиус внимательно наблюдал за дядей. Обнаружив у Конховора письма дяди, он решил приглядеться к нему повнимательнее. И уж точно решил не рассказывать, как обстоит дело на самом деле. — Он не может прочитать это заклятие. Ты не можешь, и я не могу. Пробовал. У меня не выходит. Что мне теперь делать? — Найти того, кто сможет это прочитать, — Козимо улыбнулся. — По-моему, ответ очевиден. Это же главная твоя сложность. — Где я его найду? — Кассиус вытащил палочку и, взмахнув, сломал одну ветку. Козимо тяжело вздохнул, но комментировать не стал. Кассиус разозлился. — Дядя, перестань говорить загадками. Скажи мне имя. — Ты и так знаешь его имя, — Козимо погладил Кассиуса по волосам, пытаясь успокоить его. — И нет, это не ты. Ты же уже все понял. Мать сказала, что ты забрал книги про обскуров. Тебе только осталось признаться самому себе в этом. Хорошо? Понимаю, для тебя это сложный шаг, но ты сможешь. Ты уже достаточно вырос и повзрослел, чтобы понимать, что мир не крутится вокруг тебя. А теперь встань и помоги мне с этой вишней. Мне категорически не нравится направление веток, но одному мне не исправить. Давай!