Шепот Удачи

      На главной площади Малара, столицы княжества Чардия и, по совместительству, настоящего религиозного центра современности, творилось вполне обычное для последних двух лет действо, которое, впрочем, с большим трудом сочеталось со статусом города. Сегодня был день казни и самые разные люди и нелюди, что по тем или иным причинам пришли в этот день сюда, напоминали волны, раз за разом разбивающиеся о маленький островок посередине. Там, окруженный этой слепой стихией, стоял небольшой помост, который сторожили несколько сотен регулярных солдат городского гарнизона. Сверху это напоминало знаменитое природное явление, о котором старые моряки шепотом рассказывают в тавернах: «глаз бури» - относительное спокойствие в центре и яростный шторм вокруг. Находящийся на помосте чиновник в судейской мантии пытался сохранить достоинство и при этом переорать собравшихся людей – что практически невозможно, если соблюдать оба условия одновременно. Однако даже толпе иногда надоедает орать, и судья все-таки умудрялся вклиниваться между гневными возгласами:       – Слушается дело о краже из дома почтенного купца Красиуса…       Судья, зачитывавший обстоятельства дела, старался выглядеть уверенным и непоколебимым, однако я видел как ему страшно, даже не прибегая к тем крохам магического таланта, что у меня были. Люди же, стоящие внизу осознавали это на чисто инстинктивном уровне, а чиновник, понимая, что между ним и толпой стоит лишь оцепление, состоящее из пары-тройки сотен солдат, только еще больше боялся, порождая замкнутый круг. Пытаясь как можно скорее сделать свое дело и не разозлить собравшихся до той стадии, когда оцепление покажется лишь незначительной преградой на пути к жертве, он продолжал:       – … подсудимый пойман на месте преступления патрулем городской стражи. При себе у него нашли: ювелирные украшения и предметы искусства, опознанные их законным хозяином, отмычки и прочий инструмент, четко выдающий в нем вора. Общая сумма украденного оценивается примерно в пятьдесят золотых сов…       Кроме судьи, на помосте находились и главные действующие лица: отрешенно стоящий палач, безмятежно разглядывающий осеннее небо и в отличие от судьи его нисколько не пугала подобная реакция толпы – за несколько лет проведенных на этой должности, он видел и не такое. Пара солдат, держащих моего ученика за руки, явно проклинали свой жребий – их лица видит весь город и пусть солдатам мстить не принято – люди подневольные, что прикажут то и сделают, но мараться в этом деле не хотелось никому. Сам же Кейн, зажатый с двух сторон, даже не пытался сбежать или совершить нечто подобное – понимал, что даже если ему удастся вырваться, вооруженные солдаты успеют выстрелить ему в спину. Он уже смирился со своей участью и не надеялся на неожиданное спасение.       – … во время пребывания под стражей подсудимый предпринял несколько попыток бегства…       … в каждой из которых я предпринимал самое деятельное участие. О, как бы я хотел, чтобы сегодняшнего дня не было! Но князь, которому какая-то сволочь донесла, что это именно мой ученик, решил припомнить былое и как следует подстраховался. Тройка стражников, которая охраняла дверь камеры, славилась своей преданностью и бескорыстием – я даже не пытался их подкупить, зная, что вместо того, чтобы выслушать и обдумать мое предложение, они просто схватят и доставят меня к князю. То-то этот надутый индюк обрадуется! Как позже выяснилось, эти параноики даже ели только то, что приносили с собой – лошадиная доза снотворного, с трудом подсыпанная в общий котел, досталась обычной страже. О вооруженном налете на здание тюрьмы и думать не стоило – несмотря на слабость власти, в руках Грега II все еще находилась регулярная армия. Максимум, что мне удалось сделать – это немного поговорить с Кейном и узнать о том, как именно он попался, но тут меня чуть не сцапали самого и я с трудом ушел от погони. Однако я не жалею об этом – надеюсь мой визит хоть как-то подбодрил его, ибо все мои возможности уже исчерпаны.       – В честь годовщины своего восхождения на престол, князь Грег II в своей великой милости заменяет смертную казнь усекновением правой руки. Восславим же милосердие нашего князя!       Толпа недовольным ревом перекрыла его дальнейшие слова. На фоне своего далекого предка, с боем вырвавшего страну у зажравшегося духовенства и сумевшего ее потом защитить от желающих поживиться маленьким княжеством, Грег II смотрелся вообще никак. Он и был никем – хотя и лез в государственные дела, что неизбежно заканчивалось катастрофами. С момента его вступления на престол Чардии прошло всего два года, но простой люд уже успел возненавидеть его лютой ненавистью. В первый же день правления, руководствуясь только ему понятными причинами, он взвинтил налоги для всех слоев населения. Купцы обошлись лишь недовольным ропотом, часть из них просто-напросто перенесла свои фактории в соседнюю Империю, остальным пришлось смириться. Обычным людям и вовсе некуда было деваться, и тогда они устроили бунт, безжалостно подавленный регулярными войсками спустя неделю кровопролитных боев. Это стало только первыми кирпичиками, положенными в фундамент народной ненависти, а последующие его решения лишь подливали масла в огонь. На нынешний момент столица напоминала гномий паровой котел с герметично закрытой крышкой, и каждый день неумолимо приближал развязку. Один из наиболее влиятельных аров уже практически в открытую подстрекал к бунту – но власть бездействовала, как будто специально старалась создать максимально благоприятные условия для дворцового переворота.       Ворам и прочим преступным элементам, в конечном итоге, не повезло больше всех: после неудачного бунта количество преступлений выросло как на дрожжах, на что князь ответил лишь очередным ужесточением законов. Вместо заключения в тюрьму или отправления на каторгу преступников начали казнить на главной площади, зачастую даже за самые ничтожные преступления.       Подождав, пока шум утихнет, судья закончил свой обвинительный монолог. Последние слова он произносил уже срывающимся голосом, не в силах вынести гневных взглядов, обращенных на него:       – Приговор окончательный и вводится в действие незамедлительно. Палач, приступайте!       На его пухлое лицо окончательно легла печать ужаса, и в этой гримасе было нечто первобытное, восходящее от самых основ нашей сущности. Поглощенный своими переживаниями, он даже не заметил, что фокус внимания уже давно переместился на другого участника сегодняшнего кошмара – а человек в красном одеянии, как будто только этого и ждал. Он купался в чужом гневе и от его самодовольной улыбки толпа только еще больше неистовствовала. Палач издевательски поклонился собравшимся и несколько раз пробно взмахнул своим огромным топором, вся рукоять которого было в маленьких зарубках. Так он отмечал казни – свою работу он действительно любил. За его спиной двое солдат, проклиная свою участь на все лады, старательно укладывали руку Кейна на буром от крови полене. Ученик, ошеломленный неожиданной отменой смертной казни, никак не вмешивался в происходящее – хотя я и не знал, как именно он расценивает подобную «милость». Зная его характер – он скорее предпочел бы смерть, но я относился к этому более прагматично – лучше уж живой, а уж как жить дальше – придумаем. Единственное, что такое поведение было не в духе нашего князя – возможно, он думает, что от радости я потеряю осторожность и за учеником приду самостоятельно, тем самым влетев в расставленную ловушку. Короткий, экономный замах и топор со свистом понесся вниз. Чавканье стали, врубающейся вначале в живую плоть, а потом в равнодушное ко всему мертвое дерево потонуло в голосах разъяренных людей. Кто-то даже попытался напасть на стражу, но выставленные вперед копья охладили пыл нападающих. Пока что люди еще не были готовы к открытому бунту. Пока что.