How To Care For Your Omega Shixiong

Последние осенние краски поблекли, наступили холодные дни. Страсть между Шэнь Цзю и Лю Цингэ переросла в комфортную близость. Они растянулись на кушетке, лениво целуясь и наслаждаясь теплом друг друга. Шэнь Цзю покусывал губу Лю Цингэ, в то время как его другая рука провела по крепким мышцам груди его шиди. — Перестань меня дразнить, — проворчал Лю Цингэ. Шэнь Цзю проигнорировал его и игриво позволил своей руке скользнуть за пояс брюк. С рычанием Лю Цингэ схватил его за запястье так сильно, что тот вскрикнул. — Ой! — Я сказал, прекрати, шлюха! Это слово ошеломило Шэнь Цзю и заставило его замолчать. Лю Цингэ никогда так не выходил из себя. Прежде чем Шэнь Цзю смог собраться с мыслями, его перевернули и чья-то рука схватила его за шею, прижимая к кровати. В отчаянии он боролся, но хватка на его шее сжалась почти жестоко. — Никогда не забывай, где твое место. Подо мной. — Ц-Цингэ? Почему? — он задохнулся. — Сяо Цзю, — прорычал ему в ухо ужасно знакомый голос, от которого у него похолодела кровь. Внезапно ему снова исполнилось четырнадцать, и он снова стал слабым. Чья-то рука грубо сжала его между ног, и он начал метаться. — Нет! Отвали, отпусти меня! Глаза Шэнь Цзю распахнулись, и он резко сел прямо, хватая ртом воздух. Кто-то обнял его сзади, посылая по нему новую волну паники. Он яростно метался, но хватка была слишком сильной. — Это я, шисюн, ты в порядке, — голос Лю Цингэ гудел в его голове, и в его безумном разуме словно рассеялась тьма. Шэнь Цзю вспомнил, где он был; в своей постели, в безопасности на пике Цинцзин, с Лю Цингэ, который никогда не сделает ничего, что могло бы причинить ему вред. Это был просто сон. — Просто кошмар, — образы сна все еще задержались на его веках. Он попытался выровнять дыхание. Лю Цингэ издал обеспокоенные звуки и начал потирать спину, пытаясь успокоить его своим запахом. — Со мной все в порядке, мне уже снились плохие сны, — Шэнь Цзю сознательно отмахнулся от рук Лю Цингэ. Ему не нужно было изнеживаться из-за чего-то столь детского, как плохой сон. — Все в порядке, это было не по-настоящему. Это больше не сможет причинить тебе боль. — Я знаю это! — рявкнул Шэнь Цзю. Он отстранился от Лю Цингэ и прижался к стене на своем обычном спальном месте. Он всегда чувствовал себя в большей безопасности, когда что-то прислонялось к его спине. Он чувствовал, как Лю Цингэ свернулся вокруг него, успокаивающе мурлыкая и прижимая голову Шэнь Цзю к своей груди. Когда они с Лю Цингэ начали жить в одном доме, его шиди, естественно, претендовал на внешнюю сторону кровати, руководствуясь защитным инстинктом, действуя как барьер между Шэнь Цзю и миром. Обычно Шэнь Цзю нравилось чувствовать себя в безопасности, находясь в окружении. Это был просто сон. Он был в безопасности. Но Шэнь Цзю снова не смог заснуть, поэтому сосредоточился на звуках тихого мурлыканья Лю Цингэ, когда ночь сменилась утром. *** Для остального мира время не стояло на месте. Произошел резкий всплеск демонических атак, что вызвало больший спрос на лечебные зелья и зачарованное оружие, что означало увеличение количества миссий по сбору определенных трав и частей монстров для Цяньцао и Ван Цзяня. Учеников нельзя было отправлять на более рискованные миссии по сбору ингредиентов, поэтому Лю Цингэ, лучший охотник секты, отвечал за выполнение этих заданий. Вернувшись из череды поездок с Лю Цингэ и увидев, какой объем работы накопился за время его отсутствия, Шэнь Цзю понял, что больше не может с чистой совестью бездельничать. Это означало отказ Лю Цингэ, когда его шиди пригласил его с собой. После его отказа лицо Лю Цингэ вытянулось. — Почему? — Я не выполнил свои обязанности. Ты хоть знаешь, что входит в состав восхождения на вершину? — Для этого и нужны ученики. — Как будто любому из них можно доверять, — пробормотал Шэнь Цзю. То, что Лю Цингэ не заботился о своем пике, не означало, что они все заботились о нем. — Я больше не смогу присоединиться к вам в миссиях, по крайней мере, в течение месяца. — Месяц?! — Лю Цингэ выглядел таким встревоженным, как будто его пригласили присутствовать на чтении стихов. — Это не навсегда, — оживленно сказал Шэнь Цзю. — Кроме того, ты любишь убивать, ты все равно будешь получать удовольствие. — Нет, когда это без тебя, — пробормотал Лю Цингэ, и Шэнь Цзю захотелось закатить глаза, глядя на сентиментального зверя. Тем не менее, Лю Цингэ не сдавался и несколько раз в день приставал к Шэнь Цзю, заставляя его передумать. Но Шэнь Цзю каждый раз давал отпор, в результате чего бог войны дулся. — Ты уверен , что не хочешь прийти завтра? — еще раз спросил Лю Цинге во время спарринга. Шэнь Цзю зарычал, казалось, он спрашивает это уже в сотый раз. — Я уже говорил тебе, у меня слишком много работы. — Тогда скажи Чжанмэнь-шисюну, чтобы он перестал поручать тебе так много задач, он позволяет тебе сойти с рук все. — Он этого не делает, — усмехнулся Шэнь Цзю. Лю Цингэ парировал удар, размышляя. — На самом деле, никто бы не разозлился, если бы ты даже не хотел работать. Оскорбленный, Шэнь Цзю напал на него так яростно, что Лю Цингэ откатился на несколько футов назад. — Прости! Я пиковый Лорд и серьезно отношусь к своим обязанностям! Я не какой-то трофейный омега, который бездельничает весь день! — Когда ты мой муж, ты можешь бездельничать сколько хочешь, — Лю Цингэ пришлось уклониться от жестокого удара по шее. — Ты действительно думаешь, что я хочу такой семейной жизни?! — Почему нет? Только лучшее для моего мужа. Шэнь Цзю нахмурился. Затем его губы дернулись в злой ухмылке. — Возможно, пришло время снова пересмотреть старого Хозяина Дворца… Его слова возымели желаемый эффект. Глаз Лю Цингэ дернулся, и его движения стали более яростными, хотя и более беспорядочными. — Хватит говорить об этом придурке! Они ходили кругами, поднимая землю и листья в прохладный воздух. Их спарринг закончился тем, что Лю Цингэ был прижат к дереву, а Сюя - к его шее. Лю Цингэ все еще переживал потерю, пока не заметил дрожь, пробежавшую по мечу Шэнь Цзю. Нахмурившись, Лю Цингэ протянул руку мимо лезвий и начал растирать свои холодные руки. — Ты замерзаешь. Почему ты ничего не сказал? — Зачем напоминать тебе о моем паршивом совершенствовании? — Сказал Шэнь Цзю сквозь стучащие зубы. Аккуратно обходя вопрос. Это сработало. Лю Цингэ вложил свой меч в ножны и немедленно приступил к его разогреву. Шэнь Цзю уткнулся холодным носом в шею Лю Цингэ и вздохнул с облегчением, когда ладони на его спине излучали тепло, как печь. Он внезапно почувствовал себя очень уставшим. — Домой? — Лю Цингэ подсказал. — Мн. Они вернулись в дом, и Шэнь Цзю рухнул на стул, а Лю Цингэ, всегда чуткий к его настроению, украшал стены еще согревающими талисманами. Лю Цингэ молчал, пока они собирались лечь спать. Когда они оба легли в постель, он наконец заговорил. — Я скажу Юэ-чжанменю, что передумал. Завтра он может послать кого-нибудь другого. — Не глупи, ты не можешь отказаться от миссии накануне вечером! — Да, я могу. Шэнь Цзю ущипнул его за ухо, словно непослушного ученика. — Лю Цингэ, даже не вздумай уклоняться от своих обязанностей, иначе… — он попытался придумать достаточную угрозу, — Иначе я тебя укушу. — Я не хочу оставлять тебя, — мрачно сказал Лю Цинге, как будто перспектива оставить Шэнь Цзю одного на какое-то время была худшей вещью в мире. Шэнь Цзю усмехнулся. — Как бы это ни казалось невозможным, мне удалось выжить так долго в одиночку, прежде чем ты появился. Лю Цингэ замолчал. Затем он притянул Шэнь Цзю ближе, чтобы обнять его, целуя его в шею, как будто пытаясь запомнить его запах. — С тобой все будет в порядке? — Да, да, — глубоко вздохнул Цинцю. Он наклонил голову, чтобы обеспечить лучший доступ к шее. На следующее утро Лю ​​Цингэ поцеловал его особенно страстно на морозном рассвете. — Ты легко простужаешься, — сказал Лю Цингэ наполовину самому себе. — Я найду меха, чтобы сшить для тебя плащ. — Мн. Делай, что хочешь, — пробормотал Шэнь Цзю. — Просто поторопись назад. Бросив последний долгий взгляд, Лю Цингэ вскочил на свой меч и полетел в светлеющее небо. Шэнь Цзю смотрел, пока его фигура не превратилась в белое пятно вдалеке. Затем он повернулся и удалился обратно в дом. *** Первые два дня отсутствия Лю Цингэ были для Шэнь Цзю самыми продуктивными за долгое время. Он успел сделать так много работы, что к утру третьего дня понял, что ему скучно. Как он сожалел, что не последовал за Лю Цингэ! В доме было так тихо. Не с кем было поговорить или рассердить, не с кем обняться или заставить его чувствовать себя хорошо. Это было неловко, Лю Цингэ не отсутствовал и пяти дней, а он был здесь и тосковал. В глубине его сознания постоянно кружилось беспокойство, которое всегда держало его на грани, всегда готовым броситься на ближайшего человека. Опасаясь его плохого настроения, его ученики держались подальше от него, а его боевые братья и сестры тоже держались на расстоянии. Ночи сделали отсутствие Лю Цингэ еще более заметным. Кровать казалась слишком большой и пустой. Шэнь Цзю не хотелось признаваться себе, но он действительно скучал по этой скотине. Он посмотрел на место, которое обычно занимал Лю Цингэ. Неожиданно в его ушах навернулись слезы, и он с яростным цоканьем смахнул их . По-детски! Нуждающийся! Он не был каким-то влюбленным омегой, оплакивающим возвращение своего принца. Шэнь Цзю пережил еще худшие испытания, он не собирался разваливаться на куски из-за какого-то альфы. И все равно заснуть было трудно. Шэнь Цзю смотрел на пустое место на кровати, пока его не осветил солнечный свет. *** В своем кабинете Шэнь Цзю нахмурился, составляя список материалов, которые нужно запросить у Аньдина: постельное белье для общежития, краски для лекций по искусству, бумага, высококачественные струны для цинь… возможно, какое-то новое учебное оборудование для бедных пренебрегаемых учеников Бай Чжаня, поскольку их шизунь вряд ли соизволил их обучать, — с удовольствием подумал он, потянувшись за чернильным камнем. Боль, острая и холодная, пронзила ладонь. Его рука ослабела; кисть вылетела из его судорожной хватки, забрызгав чернилами аккуратно написанный список, прежде чем упасть на пол темным пятном. Шэнь Цзю стиснул зубы от острой боли и прижал большой палец к ладони, чтобы помассировать боль. Несмотря на годы совершенствования, раны, полученные в его детстве, так и не зажили должным образом, и он привык большую часть времени испытывать легкий дискомфорт. После многих лет тренировок он думал, что ему удалось приручить его до терпимого уровня; давно уже не было такой сильной боли. Возможно, дело было в приближающейся зиме – холодная погода все усугубляла. Холод не только усилил боль, но и сковал его суставы до такой степени, что, если бы он не укутался достаточно тепло, он едва смог бы ковылять. Каждую зиму в качестве ученика ему приходилось справляться со своей болью, совмещать обязанности главного ученика и скрывать все от своих презрительных боевых братьев и сестер. Неужели это снова станет его жизнью? Он думал о старых привычках, к которым ему придется вернуться: закупать больше согревающих чар, заваривать больше согревающих чаев, делегировать обязанности старшим ученикам, чтобы ему не приходилось выходить из дома, придумывать творческие оправдания… Еще один приступ боли пронзил его руку, и он издал сдавленный крик. Шэнь Цзю держал свою руку, которая, казалось, была наполнена замерзшим стеклом. Почему это произошло именно сейчас? Как он собирался объяснить это Лю Цингэ? Теперь, когда они делили жилое пространство, он больше не мог скрывать все свои секреты, и он не был готов делиться этим на ровном месте. Несмотря на то, что его шиди не был самым наблюдательным, он стал пугающе искусным в чтении настроения Шэнь Цзю. Он подумал о том, как Лю Цингэ будет суетиться из-за него и, вероятно, откажется уходить… Нет, Шэнь Цзю не мог ему сказать. Он не мог позволить Лю Цинге снова увидеть его таким слабым. Боль прекратилась так же внезапно, как и началась. Все еще настороже, Шэнь Цзю осторожно согнул руку, но ничего не произошло. Возможно, он слишком долго сидел. Лю Цингэ всегда уговаривал его чаще вставать и ходить. Видите, в конце концов, беспокоиться не о чем. Шэнь Цзю чуть не усмехнулся вслух. Хорошо, что он не запаниковал и не пошел плакать к Лю Цингэ из-за такой тривиальной вещи, когда у них обоих были более важные вещи, о которых нужно было подумать. Шэнь Цзю убрал пролитые чернила и испорченную бумагу. Немного подумав, он разбросал по стенам несколько согревающих талисманов. Температура в доме поднялась до комфортной температуры, успокаивая его испуганные нервы. Это был просто случайный приступ дискомфорта, который пройдет сам собой. Больше ничего. *** На следующий день боль вернулась. Но в отличие от предыдущего раза, стартовал с колена, поднимаясь до бедра. Боль продолжалась до поздней ночи. Не в силах заснуть, Шэнь Цзю в слезах схватился за ногу, когда ощущение треснувшего стекла пронзило его руку и грудь. На следующий день ощущение в ноге сменилось тупой болью. Шэнь Цзю ткнул его, начиная чувствовать первые уколы беспокойства. С ним не могло быть что-то не так, верно? На мгновение он подумывал обратиться за помощью к Му Цинфану. Его разум немедленно отпечатался на этой мысли. Не было никакой возможности, чтобы он подвергся полному осмотру от своего боевого брата. Находясь рядом с целителем, его внутренности сжимались, и он не хотел думать об этих холодных костлявых пальцах, прикасающихся к нему в чувствительных местах — он мог сказать, как сильно хотел Му Цинфан снова осмотреть его матку. …Нет, с Шэнь Цзю все было в порядке. Признать обратное было невозможно. *** На шестой день (как это было всего шесть?!) беспокойство Шэнь Цзю из-за отсутствия Лю Цингэ только усилилось. Сон стал испытанием. Свернувшись клубком, Шэнь Цзю схватился за голову, а его мысли преследовали друг друга. Старая тревога по поводу того, что его бросят, обрушилась на него в полную силу. Где Цингэ, где Цингэ, когда он возвращается, почему он не возвращается, он оставил меня, почему он оставил меня? Когда ему удавалось заснуть, он никогда не чувствовал себя спокойно. Его преследовали кошмары, часто связанные с обычными темами, такими как огонь и поместье Цю. Ужасное альтернативное будущее, из которого он так и не сбежал. В последнее время Лю Цингэ начал появляться в его кошмарах; насмешливая, презрительная версия его шиди, мало чем отличающаяся от него самого в молодости. Лю Цингэ болезненно держал его, пока использовал его. Лю Цингэ покачал головой, поняв, что Шэнь Цзю того не стоил, и ушел от него навсегда. Даже его обычное средство сна в Теплом Красном Павильоне не принесло облегчения. Кошмары следовали за ним и включали в себя мадам Чэн, Чжэньчжу и всех его друзей. Их лица слились в хаотичную массу, и все издевались над ним, пока его передавали от одного клиента к другому. Он кричал и умолял остановиться, но его голос терялся в хоре насмешек. Его взгляд зацепился за знакомое лицо в краю толпы. — Цингэ! Отвращение исказило черты лица Лю Цингэ, и он отвернулся. Проснувшись с потом, струящимся по вискам, Шэнь Цзю яростно моргал, как будто это могло стереть отголоски кошмаров. Не могу дышать, не могу дышать. Он трясся и задыхался в приступе паники, изо всех сил желая, чтобы настоящий Лю Цингэ был здесь. Ему удалось успокоиться незадолго до рассвета. Эта ночь была особенно плохой. Шэнь Цзю решил, что единственное решение — вообще избегать сна. Мадам Чэн со своим обычным веселым видом принесла ему поднос с завтраком. Шэнь Цзю смотрел на новую седину, покрывающую ее волосы, и не мог заставить себя обременять ее своими многочисленными проблемами. Чувствуя себя лгуном, Шэнь Цзю улыбнулся и отвлек ее, расспросив о последних сплетнях. Его еда осталась нетронутой. Не то чтобы это имело значение, у него уже несколько дней не было аппетита. *** На следующий день произошло похолодание. Холод проник в суставы и усилил слабость в ногах, из-за чего стало невозможно нагружать их. Шэнь Цзю закутался в одеяла, кусая губы от боли. Он мог только молиться, чтобы боль поскорее утихла. *** В середине лекции мысли Шэнь Цзю замерли, когда до него дошел ужасающе знакомый запах. Одеколон, который он любил использовать, едкий дым. Чувственная память вызвала перед его глазами ухмыляющееся лицо Цю Цзяньло. Каждый его инстинкт кричал бежать, но ноги замерзли, мир стал размытым, а в груди сдавило... В отчаянии он пытался удержать контроль. Он не мог впасть в панику на глазах у своих учеников! —... изун? Не могли бы вы объяснить это еще раз? — робко спросила Нин Инъин. Когда Шэнь Цзю вернулся в настоящее, его шея была мокрой от пота. Он оглядел свое окружение и понял, что сжимает стол так сильно, что дерево начало раскалываться. — Продолжайте учебу, — рявкнул он, прежде чем выйти из комнаты с остатками своего достоинства. Ему приходилось бороться не только с ночными кошмарами, но и кошмары теперь преследовали его в моменты бодрствования. Запах его старого мучителя охватил его чувства, когда Шэнь Цзю меньше всего этого ожидал, приводя в смятение все его нервы всякий раз, когда он чувствовал поблизости альфу. Он чуть не выпрыгнул из кожи, когда некоторые альфа-ученики слишком внезапно подошли к нему, его сердце сжалось, когда игра света заставила Вэй Цинвэя выглядеть похожим на Цю Цзяньло. Он всегда был начеку, прыгал в тени и настороженно заглядывал из-за углов. *** На следующей встрече Лордов пиков Шэнь Цзю с трудом удалось не уснуть. Недостаток сна настигал его. Он проглотил еще один зевок, пока Шан Цинхуа продолжал свой скучный отчет. Наверняка не помешало бы, если бы он ненадолго закрыл глаза… Падение прямо в очередной кошмар. Цанцюн горел. Раздались крики, оплавленная кожа вздулась и слезла с искореженных тел… Шэнь Цзю вздрогнула в холодном поту и едва сдержала крик. Он поспешно спрятал лицо за веером, надеясь, что никто не заметит его дрожащих рук. — Что ты думаешь, Шэнь Шисюн? — спросил Ци Цинци. Шэнь Цзю попытался выровнять дыхание. Запертый в комнате, засыпанный вопросами от людей, которым он абсолютно не доверял… ему пришлось выбираться отсюда. — Простите, но у меня есть срочное дело. Шэнь Цзю держал веер поднятым и поспешил из комнаты так быстро, как только мог, не устроив сцен. За ним доносились шепоты, но он их игнорировал. Ему пришлось продержаться достаточно долго, чтобы вернуться в Цинцзин… — Цинцю-шиди, что-то случилось? — Юэ Цинъюань последовала за ним в зал. Шэнь Цзю внутренне застонал. — Я занят, — Шэнь Цзю не изменил темпа, заставив Юэ Цинъюань ускориться, чтобы соответствовать его шагам. — Я обеспокоен только тем, что ты ушел в такой спешке. Скажи мне, что у тебя на уме, — настаивал Юэ Цинъюань. — Пожалуйста, Сяо Цзю… — Сяо Цзю, — насмешливо отзывались его кошмары. — Оставь меня в покое! — рявкнул Шэнь Цзю настолько громко, что его голос эхом разнесся по коридорам, заставив пару проходящих учеников пристально посмотреть. Он ушел так быстро, как только мог. *** Лю Цингэ вернулся на двенадцатый день с голодным взглядом и в новой меховой накидке для Шэнь Цзю. Первое, что он сделал, это сжал шисюн в объятиях так крепко, что у него заскрипели ребра. Шэнь Цзю жадно вдохнул аромат, по которому так скучал, чувствуя, как он согревает его до пят, словно сладкий имбирный суп. Шиди вернулся, Цингэ вернулся, теперь, когда альфа здесь, все будет хорошо. И облегчение от того, что наконец-то эти неприятные кошмары прекратятся. — Я думал, что тебя не будет дольше, — проворчал Шэнь Цзю, пытаясь скрыть свое облегчение, увидев Лю Цингэ снова. — Вернулся так быстро, как только мог. Ты скучал по меня? — прошептал Лю Цингэ после того, как разорвал поцелуй. — Мн, — промурлыкал Шэнь Цзю, и они вернулись в дом. Он налил им чаю, а Лю Цингэ в поверхностных подробностях рассказал ему о миссии. Шэнь Цзю взял свой завтрак и отодвинул миску. Лю Цингэ нахмурился, когда увидел, сколько осталось в миске. — Ты не закончил. — Я не очень голоден. — Я принесу тебе что-нибудь другое, если тебе не понравится еда. — Незачем, — Шэнь Цзю подтолкнул к себе миску. — Если это тебя так беспокоит, то ты ешь это. — Мне нужно сесть на тебя, чтобы заставить тебя слушать? — Лю Цингэ поддразнил его, но это было лишь наполовину шутка. — Вернулся меньше чем день и уже командуешь мной, — ответил Шэнь Цзю немного резче, чем хотел бы. — А теперь, если позволишь, некоторым из нас есть чем работать. С этими словами он умчался прочь, оставив Лю Цингэ в замешательстве смотреть ему вслед. Что-то определенно было не так. Лю Цингэ не мог сказать, был ли это только он, но начал замечать, что его шисюн ведёт себя очень странно. Мало того, что плохой характер Шэнь Цзю стал хуже, чем когда-либо, его шисюн теперь, казалось, избегал Лю Цингэ. Когда они были вместе, Шэнь Цзю не смотрел Лю Цингэ полностью в глаза, подняв веер, чтобы наполовину закрыть его лицо, прежде чем он поспешил заняться каким-то неотложным делом. Сделал ли я что-то, что разозлило его? С ним было все в порядке, пока я не ушел, — Лю Цингэ размышлял над этим, вымещая свое разочарование на бревнах (теперь палочках для еды). Он не мог быть все время так занят! После того как Шэнь Цзю холодно отклонил несколько приглашений на спарринг и несколько попыток вступить в близость, Лю Цингэ почувствовал себя растерянным и опустошенным. Он скучал по шисюну в те дни, когда его не было, и с нетерпением ждал возможности снова прикоснуться к нему и попробовать его на вкус. — Лю-шишу! Лю Цингэ оторвался от разрушенных бревен и увидел Нин Инъин, стоявшую перед ним из всех людей. — Лю-шишу, мы беспокоимся о шизуне. Я знал это! Что-то не так! — Лю Цингэ не был рад тому, что его подозрения оправдались. — Что? Нин Инъин тревожно свела руки. — Ну, он стал меньше есть. Сначала мы подумали, что ему не нравится наша кухня, но он и не притронулся ни к одной из своих любимых закусок. — Это не похоже на него, — Лю Цингэ не понравилось, как это звучало. — Так и есть! И он кажется таким рассеянным на уроке, он все время что-то забывает и… и много раз он выглядел так, будто вот-вот заснет на уроке, я не думаю, что он спит достаточно… — Слова Нин Инъин слились воедино и ее голос повысился. — Все волнуются; некоторые из нас подумывали о том, чтобы противостоять ему или рассказать об этом Му-шишу. Но Мин Фань сказал нам всем подождать, пока ты вернешься, и никому не говорить, — большие глаза Нин Инъин наполнились слезами. — Пожалуйста, пообещайте, что поможете шизуну! — Я сделаю это, — Лю Цингэ немедленно покинул лес позади себя. Ему нужно было найти своего шисюна сейчас. Прежде чем он успел уйти очень далеко, его встретил еще один запаниковавший ученик Цинцзин: это был Мин Фань, и когда юноша побежал к нему, Лю Цингэ нутром понял, что что-то не так. — Лю-шишу, идите скорее! Шизун… — Веди, — Лю Цингэ ускорил темп. Он надеялся, что что бы ни случилось, с Шэнь Цзю все в порядке. *** К ужасу Шэнь Цзю, присутствие Лю Цингэ никак не уменьшило кошмары. На самом деле, они становились все хуже. В ту ночь, когда Лю Цингэ вернулся, Шэнь Цзю разбудил их обоих, когда он метался в постели от кошмара. Ему удалось объяснить это только тем, что он боялся паука, и хотя Лю Цингэ явно не поверил этому, он и не давил. Пока Лю Цингэ прижимал его к себе, Шэнь Цзю притворился спящим и пролежал без сна до поздней ночи. Но тянуть эти ночные ночи становилось все труднее. Из-за недостатка сна у Шэнь Цзю кружилась голова днем. Он постоянно что-то забывал и терял ход мыслей на полуслове. Конечно, это был лишь вопрос времени, когда он упадет от усталости. Шэнь Цзю почувствовал, как в середине урока наступает головокружение, и знал, что оно будет плохим. Он прервал урок, прежде чем смутился, и нырнул в пустой класс. Он возился с дверью, но прежде чем успел ее запереть, его зрение потемнело. — Шизун! Шизун, просыпайся! Кто-то тряс его за руку, тревожно похлопывая по лицу. Шэнь Цзю открыл глаза и увидел рядом с собой Мин Фаня. — Шизун! С тобой все в порядке? — Его главный ученик был бледен от беспокойства. — Что случилось? Как долго ты был здесь? Было слишком много вопросов. Он попытался пошевелиться, но его конечности были свинцовыми. Мин Фань что-то лихорадочно спрашивал, но слова были неразборчивы, как будто все было под водой. — Должен ли я позвать Му-шишу? Или Лю-шишу? Категорически не зовите никого из них! — Шэнь Цзю хотел воскликнуть, но его лицо онемело. — Не… Это было так далеко, как он успел пройти, прежде чем его настигла новая волна головокружения, и он снова потерял сознание. *** Первое, что почувствовал Шэнь Цзю, — это знакомый запах вокруг него. Ему не хотелось ничего, кроме как погрузиться в тепло и уйти. Но что-то его не давало покоя. Почему казалось, что он… движется? Он открыл глаза и обнаружил, что его голова покоится на плече Лю Цингэ, пока они летели в воздухе. — Что ты здесь делаешь? Куда ты меня везешь?! — Твой главный ученик нашел тебя лежащим на полу. Он сказал, что ты потерял сознание, — Лю Цингэ хмурился так же, как и тогда, когда сильно волновался. — Мы отправляемся в Цяньцао. О, черт возьми, нет! Ему не хотелось ничего меньше, чем того, чтобы его тыкали и подталкивали. Шэнь Цзю положил руки на грудь Лю Цингэ и толкнул его. — Не надо, со мной все в порядке! Лю Цингэ просто поправил хватку, как непослушный кот. — Нет, это не так. Мы собираемся увидеться с Му Цинфаном и выяснить, что с тобой не так! — Лю Цингэ, немедленно возвращайся! — Хватит извиваться! Не упрямься! Ой! — Лю Цингэ хмыкнул, когда локоть задел его в чувствительном месте, в результате чего он ослабил хватку на Шэнь Цзю. Следующее, что осознал Шэнь Цзю, это то, что вокруг него не было ничего, кроме пустого воздуха, ветер развевал его волосы, когда он падал. — Шисюн! — Раздался ужасающий крик Лю Цингэ. Не имея возможности отличить верх от низу, из-за головокружения и сильного кувырка Шэнь Цзю потерял сознание. — Шисюн! *** Когда Шэнь Цзю пришел в себя, он подумал, что это был один из его кошмаров. Он лежал на столе в одном из его нелюбимых мест: в лазарете. Ему придется уйти отсюда. Шэнь Цзю вскочил и вскочил со стола, не обращая внимания на крик своего шиди. В ту минуту, когда его ступни коснулись земли, его ноги подкосились, и он бы рухнул на землю, если бы Лю Цингэ не поймал его под руки. — Эй, успокойся. Ты только что упал с моего меча, — Лю Цингэ помог ему сесть на стол, тревожно столпившись перед Шэнь Цзю. — Зачем ты привёл меня сюда? — потребовал Шэнь Цзю, безуспешно толкая руки на его талии, удерживающие его в вертикальном положении. Ему нужно было найти способ ускользнуть от Цингэ и выбраться из этого жуткого места. Лю Цингэ недоверчиво посмотрел на него. хватка ничуть не ослабевает. — Куда еще мне было тебя привезти? Ты внезапно рухнул! Трижды! Твои ученики беспокоятся о твоем здоровье, и они правы, — он поднял голову Шэнь Цзю за подбородок, впервые увидев темные мешки под глазами, выделявшиеся на его пепельном лице. — Ты устал. — Я посплю дома. Давай уйдем, — Шэнь Цзю выдернул подбородок из захвата и попытался встать. Но руки Лю Цингэ сжали его за талию, не давая ему встать из-за стола. — Отпусти! — Он еще даже не пришел сюда! Шэнь Цзю пнул его по коленям. Лю Цингэ даже не вздрогнул, даже когда Шэнь Цзю нанес удар куда-то более чувствительное. — Не указывай мне, что делать! Я не хочу быть здесь, я не хочу его видеть, — прошипел Шэнь Цзю. С противоречивым видом Лю Цингэ отпустил его, опустив руки по бокам от ног Шэнь Цзю. — Я знаю, что тебе это не нравится, но Му Цинфан сейчас единственный квалифицированный целитель. Разве ты не позволишь ему хотя бы осмотреть тебя, чтобы убедиться, что все в порядке? — Если ты позволишь ему приблизиться ко мне, я тебя укушу! Ты знаешь , что он сделал со мной в прошлый раз! — Шэнь Цзю огрызнулся и поднялся на ноги. Он направился к выходу, но Лю Цингэ встал прямо перед дверью. — Я обещаю, что не оставлю тебя. Если он попытается сделать что-нибудь странное, я убью его. — Двигайся! — Шэнь Цзю попытался оттолкнуть своего упрямого шиди. — Лю Цингэ! Позволь мне уйти! Лю Цингэ крепко сжал губы. — Нет. Ошеломленный и преданный, Шэнь Цзю только посмотрел на него, и на его глазах выступили яростные слезы. разочарование нарастало и душило его, пока ему не захотелось закричать. Лю Цингэ начал выглядеть виноватым и вздохнул, прежде чем сказать примиряющее выражение. — Послушай, мы просто хотим знать, что случилось, я беспокоюсь за тебя. — Тогда почему ты меня не слушаешь! — Шэнь Цзю едва успел произнести эти слова, как по его щекам скатились две толстые слезы. Отлично, теперь я похож на истерично плачущего омегу. Это определенно заставит его отнестись ко мне серьезно. Я должен был знать, что Лю Цинге сделает это. В конце концов, он альфа и всегда полагает, что знает лучше, чем бедный маленький омега. Его беспокойство было настолько очевидным, что заставило Лю Цингэ задуматься. Выражение его лица дрогнуло. В этот момент послышался звук открывающейся двери. Му Цинфан вошел в комнату. — Чем я могу быть полезен, Шэнь-шисюн? Плечи Шэнь Цзю напряглись, он опустил глаза, решительно избегая взгляда Лю Цингэ, как будто понимая, что теперь ему тоже нельзя доверять. — ...Нет необходимости, — коротко сказал Лю Цинге, быстро взглянув на Шэнь Цзю. — Ложная сигнализация. Мы как раз собирались уходить. Внезапная перемена настроения заставила Шэнь Цзю взглянуть на него, а на его губах появилось тихое «ох» от удивления. Лю Цингэ обнял его за плечи и повел их из комнаты. Но Му Цинфан был слишком проницателен, чтобы так легко отпустить их. — Вы уверены? Раз уж вы здесь, возможно, мы могли бы изучить… — Нет, спасибо, Му-шиди. Это было недоразумение. Со мной все в порядке, — пробормотал Шэнь Цзю, опустив глаза, проходя мимо целителя. — Но… — Му Цинфан потянулся, чтобы схватить его за рукав, но Лю Цингэ оттолкнул его плечом. — Он не хочет тебя видеть, — грубо сказал Лю Цингэ, следуя за Шэнь Цзю наружу. Шэнь Цзю фыркнул. — Хм, ну это была пустая трата времени. Теперь мне нужно вернуться и… — Прежде чем Шэнь Цзю смог отправиться домой, Лю Цингэ схватил его за руку и начал тянуть в противоположном направлении. —Эй! Отпусти меня, скотина! — Нет. — Ты… — После категорического отказа Шэнь Цзю мог только в шоке открыть и закрыть рот. Лю Цингэ воспользовался замораживанием мозга Шэнь Цзю, чтобы продолжить тащить его по тропе. — Ты говоришь нет… мне?! — Шэнь Цзю наконец пробормотал. Почему Лю Цингэ сегодня был таким дерзким? Что случилось с тем, что он баловал его и делал все, что хотел Шэнь Цзю?! — То, что ты не хотел, чтобы Му Цинфан проверял тебя, не означает, что кто-то другой не должен этого делать, — строго сказал Лю Цингэ. — Ты получешь помощь. — Ты не можешь просто приказывать мне! — Шэнь Цзю уперся пятками в землю, но это даже не замедлило их темп. Лю Цингэ, казалось, был невосприимчив к любой борьбе, которую он оказывал. — Кто-то должен это сделать, поскольку ты явно не заботишься о себе, — сухо сказал Лю Цингэ, игнорируя пару учеников Цяньцао, которые глазели на них, когда они проходили мимо. Шэнь Цзю отчаянно пытался высвободить свою руку. Он прошипел себе под нос: — Отпусти меня, скотина! На нас смотрят люди. — Позволь им. Ты можешь либо идти со мной, либо я тебя понесу. — Ты ужасная скотина! Не смей! — Шэнь Цзю знал, что его шиди доведет дело до конца. Он не мог придумать ничего более унизительного, чем то, что его носят, как потерявшего сознание омегу, перед учениками. Стоя перед зданием, Му Цинфан вышел как раз вовремя, чтобы уловить окончание их ссоры, а Лю Цингэ тащит явно протестующего Шэнь Цзю вниз с горы. Встревоженный Му Цинфан собирался пойти за ними, когда в лазарет была доставлена ​​группа раненых учеников, тяжело раненых и нуждающихся в срочном лечении. С неохотой Му Цинфан отложил драму своих боевых братьев и сестер, чтобы заняться своими обязанностями. Позже он решил. Он хотел бы поговорить с Юэ Цинъюань. *** Поскольку пик Цяньцао теперь был закрыт, Лю Цингэ привел их к следующему лучшему объекту - Теплому Красному Павильону. Шэнь Цзю не облегчал ему задачу, жалуясь и борясь всю дорогу вниз с горы, пока, наконец, Лю Цингэ, не взвалил его на плечи, как непослушное животное. (Он позаботился о том, чтобы идти осторожным маршрутом, чтобы никто не увидел его шисюна в таком униженном состоянии, он не был таким уж злым.) Шэнь Цзю все еще злился, когда его шиди ногой распахнул двери павильона и швырнул его на кушетку на глазах у всех удивленных куртизанок. Чжэньчжу пришла в себя первой. — Ммм… Приятно видеть тебя сегодня, А-Цзю. Этот человек тебя беспокоит? — добавила она насмешливо Лю Цингэ был не в настроении шутить. — Позовите мадам Чэн. Сейчас. Как бы Шэнь Цзю ни ненавидел рассказывать о своих недугах, по крайней мере, с мадам Чэн было легче разговаривать. Он рассказывал ей высокопарно, расплывчато о кошмарах, головокружениях, необъяснимых болях, но это было пустяки, право, не надо было поднимать такой шум… Лицо мадам Чэн было полно беспокойства. — А-Цзю, ты действительно не заботишься о себе. Мому, приготовь ему согревающего чая. — Я в порядке, — возразил Шэнь Цзю. — Когда ты в последний раз спал? — потребовал Лю Цингэ. Он беспокойно бродил по комнате с тех пор, как они прибыли. — Когда у тебя начались эти головные боли? — Ее лицо сморщилось от беспокойства, когда она всмотрелась в лицо Шэнь Цзю и ощупала его лоб. — Твои суставы уже много лет не беспокоят тебя, почему они снова капризничают? — Все в порядке, я сталкивался и похуже. Я справлюсь — Тебе не обязательно, — прервал его Лю Цингэ. Он подошел, взявшись руками за подлокотники кресла Шэнь Цзю. — Тебе больно, я должен о тебе позаботиться. Шэнь Цзю собирался огрызнуться на него, чтобы он убрался с лица, но мадам Чэн вмешалась: — А-Цзю, твои кошмары вернулись? Ты все еще получаешь их, даже когда спишь здесь? — Это всего лишь несколько плохих снов, это пройдет, — настаивал Шэнь Цзю. — Нельзя игнорировать проблему и надеяться, что она исчезнет. Это похоже на серьёзное состояние, — Лю Цингэ повернулся к госпоже Чэн, на его лице было написано беспокойство. — Ты можешь что-нибудь сделать? Мадам Чэн печально покачала головой, наливая чай Шэнь Цзю. — Я знаю несколько домашних средств для лечения распространенных недугов, но я не целитель. Это может быть что-то серьезное. А-Цзю нужна помощь опытного врача. — Я уже говорил тебе, что не встречусь с Му Цинфаном… — Тогда мы найдем кого-нибудь еще, — сказал Лю Цингэ, не теряя ни секунды. — Должны быть другие целители, которые могут помочь. — Возможно, я знаю кого-нибудь, — Мадам Чэн выглядела задумчивой. — Мой двоюродный брат из Юньмэна рассказал мне о враче, имеющем опыт в области омега-медицины. Она одна из немногих врачей-омега, поэтому она глубже понимает своих пациентов; лечит не только недуги тела, но и ума. Шэнь Цзю закатил глаза. — Если эта целительница такая замечательная, почему о ней мало кто слышал? — Она очень разборчива в отношении пациентов, которых принимает. Статус и богатство не имеют для нее значения, поскольку она заботится об омегах из всех слоев общества; от борделей Юньмэна до подруги лидера секты, — она сжала его руку. — По крайней мере, дайте этому шанс. Мы все волнуемся за тебя. — Шисюн, пожалуйста, подумай об этом, — вмешался Лю Цингэ. Шэнь Цзю посмотрел на них, и у него в животе закружилось беспокойство, когда он почувствовал муки настоящего страха. Что, если с ним что-то ужасно не так? В окружении своих друзей и возлюбленного Шэнь Цзю чувствовал себя слишком незащищенным и очень маленьким. Они все знали, все видели, каким он был на самом деле, слабым, жалким… — Сяо Цзю, — пропел голос из его кошмаров. Это беспокойство в сочетании с плохим сном по ночам и дискомфортом заставило Шэнь Цзю сломаться, как хрупкая ветка. Он так резко встал из-за стола, что чашка чая загремела и опрокинулась. — Мне не нужна твоя жалость! Вам всем не нужно постоянно напоминать мне, насколько я слаб! Не обращая внимания на крики «Шисюн» и «А-Цзю» позади него, Шэнь Цзю выбежал из здания. Госпожа Чэн умоляюще повернулась к Лю Цингэ. — Заставь его увидеть смысл. Мы просто хотим, чтобы ему было хорошо. — Как и я, — Лю Цингэ серьезно кивнул. — Пожалуйста, расскажите мне больше об этом омеге-враче. *** Той ночью Шэнь Цзю приснилось, что он и Лю Цинге поженились на роскошной свадьбе. Одетые в роскошные красные одежды, они совершили три поклона, чтобы закрепить свои обязательства. Во время течки, как и было обещано, Лю Цингэ укусил его, безвозвратно отметив Шэнь Цзю как своего. После этого все изменилось. Как будто Лю Цингэ, в которого он влюбился, все это время была притворством, и теперь, когда он заявил права на Шэнь Цзю, он наконец мог отказаться от притворства. Исчез серьезный, хотя и неуклюжий шиди; на его месте оказался жестокий молодой господин, который бессердечно использовал Шэнь Цзю ради собственного удовольствия. Любое сопротивление, оказанное Шэнь Цзю, было сломлено. Когда на теле Шэнь Цзю больше не осталось неповрежденных участков, Лю Цингэ просто использовал команду «Альфа», чтобы подчинить своего шисюна своей воле. Каким бы унизительным или болезненным ни был приказ, у Шэнь Цзю не было другого выбора, кроме как подчиниться. Лю были традиционной семьей, они считали правом альфы доминировать над своим партнером. И Шэнь Цзю ничего не мог сделать, будучи связанным омегой, он был невосприимчив ко всем командам альфы, кроме команды своей пары. На этот раз спасения не было. Он обрек себя на жизнь, полную сожалений, слишком поздно обнаружив, что доверился не тому человеку. И снова он был не более чем рабом. Глядя в зеркало, он уже почти не узнавал себя. Под макияжем и нарядами он узнал измученное лицо Сяо Цзю. В его ушах раздался смех Цю Цзяньлуо. Моя Сяо Цзю, такая же красивая, как всегда. Мы связаны вместе, ты и я. Сколько бы ты ни бежал, тебе не уйти от судьбы! Шэнь Цзю закричал. Он зажал уши руками, чтобы заглушить голоса, но они становились только громче. однажды раб, всегда раб; однажды раб, всегда раб; однажды раб, всегда раб. *** Лю Цингэ впал в легкую дремоту, но при первых звуках бедствия он пришел в полную боевую готовность. Рядом с ним в постели Шэнь Цзю, схватившись за голову, издавал тихие всхлипывания. — …остановись… пожалуйста, я не хочу этого… Цингэ, мне больно… Осознание того, что Шэнь Цзю мучает какая-то его злая версия сна, наполнило Лю Цингэ яростью и отчаянием. — Просыпайся, шисюн! Несмотря на усилия Лю Цинге, Шэнь Цзю не просыпался; прикосновение к нему только заставляло его биться и кричать, отшатываясь от невидимого врага. Лю Цингэ схватил его за плечи, чувствуя себя совершенно беспомощным, когда крики Шэнь Цзю переросли в крики. — Нет! Пожалуйста остановись! Пожалуйста! — Открой глаза, вернись! Шэнь Цзю все еще кричал, когда глаза открылись. — Да отвали ты от меня! Он оторвался от Лю Цингэ, но в панике потерял равновесие и упал с кровати, тяжело приземлившись на землю. Разъяренный на себя за то, что позволил ему упасть, Лю Цингэ поднял его обратно на кровать. Он быстро осмотрел его на предмет каких-либо признаков травм. Шэнь Цзю слабо боролся с ним, рыдания и бессвязные мольбы вырывались из его рта. — С-стоп... уходи, я не-не... — Все в порядке, ты здесь в безопасности. Ты вывихнул колено, я просто помогу с этим, — Лю Цингэ положил ладонь на ушибленный сустав и начал передавать энергию. Единственные звуки, которые мог издавать Шэнь Цзю, — это прерывистое дыхание. В тот момент, когда Лю Цингэ убрал руки, Шэнь Цзю свернулся в клубок, скрестив запястья над головой и рыдая, вздрогнув, когда Лю Цингэ потянулся к нему, чтобы утешить. Беспомощность разрывала Лю Цингэ изнутри. Как он мог не знать, что его шисюн замешан в этом? Он должен был быть здесь. Внезапно Шэнь Цзю застыл, а затем его охватил приступ кашля. Сильный кашель сотрясал его стройное тело, едва давая ему время дышать. Обеспокоенный Лю Цингэ положил ладони на спину Шэнь Цзю и передавал энергию, пытаясь уменьшить нагрузку на легкие. — Легко, вытащите все это. Дыши ради меня. Когда кашель утих, Шэнь Цзю прижался спиной к Лю Цингэ. Именно тогда Лю Цингэ увидел кровь, стекающую по его подбородку. Шэнь Цзю открыл глаза и с отдалённым чувством ужаса уставился на кровь, которую он кашлял в руку. Голос Лю Цингэ прорвал тишину. — Это зашло достаточно далеко. Больше не надо. Шэнь Цзю резко вздохнул и хриплым голосом ответил: — Итак. Даже знаменитая преданность бога войны имеет свои пределы, — он указал подбородком на дверь. — Как я могу оставить тебя в таком состоянии? Я обещал никогда не покидать тебя, — яростно сказал Лю Цингэ. — Я имел в виду, что не могу больше видеть тебя в таком состоянии. Шэнь Цзю безрадостно рассмеялся. — Это касается нас обоих. Лю Цингэ был в двух шагах от того, чтобы оттащить его, пинающегося и кричащего, на пик Цяньцао, но он подавил этот порыв. Он должен был уважать интересы Шэнь Цзю. — Вставай, мы уходим прямо сейчас. Шэнь Цзю напрягся в его руках. — Нет. — Вам нужен врач. Это не подлежит обсуждению, — твердо сказал Лю Цингэ. — Мы найдем того целителя, о котором нам рассказывала мадам Чэн. — Мы даже не знаем, сможет ли она помочь. — Стоит попробовать. И других вариантов у нас сейчас нет, — Лю Цингэ встал и быстро начал заплетать волосы в свой обычный хвост. — Ты можешь разозлиться на меня позже. Прямо сейчас мы собираемся оказать тебе помощь. Шэнь Цзю смотрел на него с утомленной покорностью. Возможно, он просто устал бороться, потому что кивнул в знак согласия. С облегчением оттого, что теперь у них есть план действий, Лю Цингэ прошагал по дому, собирая припасы для поездки. Напротив, Шэнь Цзю двигался медленно, одеваясь. Лю Цингэ вернулся в комнату и увидел одетого Шэнь Цзю, сидящего на кровати. На его подбородке были следы крови, и он сидел, как полуувядший цветок, с видом жалким и опустошенным. Грудь Лю Цингэ болезненно сжалась. Потянувшись к своему цянькуню, Лю Цингэ достал плащ, который он планировал подарить Шэнь Цзю, — плюшевый зимний плащ, сделанный из белоснежного меха демонических ледяных лисиц, — и накинул его на плечи. Шэнь Цзю поднял голову, когда теплый мех опустился на него, и не смог удержаться от удивленного взгляда, поглаживая шелковистую ткань. Он грустно улыбнулся. — Я, наверное, закашляюсь кровью и все испорчу. — Тогда я принесу тебе новый, — Лю Цингэ надежно застегнул плащ вокруг Шэнь Цзю, прежде чем подхватить его. Шэнь Цзю издал звук протеста. — Я могу летать самостоятельно. Лю Цингэ поцеловал своего шисюна в голову. — Я знаю, но до Цишаня далеко. Если мы будем лететь всю ночь, то сможем быть там к утру. Попробуй немного поспать. Шэнь Цзю медленно моргнул. — Не повезло с этим. — Тогда составь мне компанию, пока мы идем. — Мн. Они улетели в ночь. *** Несколько часов спустя Му Цинфан и Юэ Цинъюань прибыли в бамбуковый дом, готовые к трудной работе по уговорам Шэнь Цзю принять лечение. — Шэнь-шисюн выглядел явно нездоровым, но Лю Цингэ убедил не обращаться ко мне за помощью и поспешил его за дверь, прежде чем я успел осмотреть шисюна. Он не подпускал меня к Шэнь-шисюну. Я видел, как Шэнь-шисюн пытался убежать от него, но Лю Цингэ утащил его. — Почему ты не остановил его? — спросил Юэ Цинъюань, слегка нахмурившись. Му Цинфан вздохнул. — У меня были раненые ученики, о которых нужно было позаботиться, и когда я закончил, было уже поздно. Но я пришел прямо к тебе, как только смог. Пока они ждали снаружи, не было ни ответа на их приветствия, ни каких-либо звуков изнутри. Опасаясь худшего, Юэ Цинъюань открыла дверь. Дом явно был освобожден — пара давно ушла. На столе лежала записка, в которой говорилось, что Шэнь Цзю ушел в уединение. Руки Юэ Цинъюань сжались; он знал, как выглядел почерк Сяо Цзю, и эти слова, казалось, были написаны в спешке. — Я пошлю учеников искать их. А пока мы продолжим работать в обычном режиме, — услышав его слова, Му Цинфан поклонился в знак признательности и ушел. Оставшись одна в бамбуковом доме, Юэ Цинъюань уныло сел на пустую кровать. Он коснулся подушки, провел рукой по простыне, представляя, что все еще чувствует тепло тела хозяина. Куда ты ушел, Сяо Цзю? Почему я всегда возвращаюсь слишком поздно для тебя? Его рука запуталась в простынях. Присмотревшись, он заметил, что по кровати беспорядочно разбросана одежда. С сильным жаром Юэ Цинъюань узнал в нем спальную одежду Сяо Цзю. Юэ Цинъюань прижал ткань к носу и глубоко вдохнул; его поразил сладкий, пьянящий запах, напомнивший ему нежные губы и изящные запястья – аромат, который принадлежал исключительно Сяо Цзю. Он застонал, глубже уткнувшись лицом в слегка влажное место, где запах был сильнее всего. Он представил себе запретное, сладко пахнущее место, спрятанное между мягкими бедрами Сяо Цзю... Юэ Цинъюань сунул руку в свою мантию. Когда Юэ Цинъюань закончил, он поправил свою одежду и, украдкой оглядев дом, сунул в карман спальный халат Сяо Цзю.