Привет, красавица...

      — Привет, красавица! — тихо произнёс Юнги, помогая собирать еду с пола.       — Спасибо, — одними губами шепчет Чимин.       Юнги сначала решил, что парень проигнорирует, но нет, ответил. Покраснел, на него не посмотрел, но поблагодарил.       Их немногословный разговор происходил в студенческой столовой.       Новость о том, как начинающий музыкант-студент оказался в больнице, разлетелась мигом по общежитию, по корпусам, по курсам. Началась самая настоящая травля. Измываться над «красавицей» начали сразу же в первый день, как Чимин появился в университете после несчастного случая.       В тот день он и Хо спорили, остановившись против друг друга на лестнице.       — Ты с ума сошёл, — возмущался друг. — Ты уже целый день прогулял и сейчас хочешь опять свалить в больницу? Не умрёт он там! Поверь, ему не дадут загнуться. А вот ты себя скоро вгонишь…       Но он не успел договорить, вернее ему не дали. Спускаясь с двумя парнями, Хван Сон Гук, баскетболист и сокурсник Юнги, сильно толкнул плечом Чимина и, глядя ему в глаза, презрительно бросил фразу:       — Будь осторожен, Чон Хосок, а то ненароком окажешься за перилами.       Каждый считал обязательным толкнуть разволновавшегося юношу. При третьем толчке чёрный рюкзак упал с плеча, и проходящий мимо парень от души отфутболил его вперёд друзьям. Так они и пропинали его вниз до второго этажа. Хосок не помнил, как слетел вслед за удаляющейся троицей, но последнего, схватив за ворот пиджака, припереть к стене успел.       — Ты чего творишь? — злобно прошипел в лицо. — Ещё раз выкинешь такой номер, поверь, я позабочусь о том, чтобы на следующем студенческом матче очки забивали твоей тупой башкой! Понял? — придавил сильнее.       — Спокойнее, спокойнее, — в примирительном жесте студент поднял руки на уровне груди открытыми ладонями. Одёрнул пиджак, бросил ледяной взгляд в сторону Чимина, сидящего посреди лестницы и обхватившего голову обеими руками, и, не проронив ни слова, последовал за остальными.       Хосок подхватил рюкзак и вернулся к другу:       — Не обращай на них внимания, — потянул его за руку.       Чимин встал молча и так же молча всюду следовал за ним, не поднимая головы. Пока он находился в больнице, на дружеском «совещании» было принято решение — не оставлять его одного в университете до момента возвращения Юнги на занятия. Но, даже находясь рядом с ним, друзья не могли защитить от нападок со стороны студентов. Чимину ставили подножки, толкали плечами, в университетском дворе «невзначай» мог прилететь в голову мяч, в столовой «нечаянно» опрокидывали на него еду. Чимин всё терпел и сносил, не возмущаясь. Последней каплей стал случай в той же студенческой столовой. Именно в тот день он опоздал к Юнги, за что его хорошенько встряхнул Чонгук.       Хосок и Чимин вместе пришли на обед. Заняв места за свободным столиком, Чимин, сбросив рюкзак на пустующий стул, отправился за едой. Хо задержался у входа, обсуждая с парнями из группы планы на предстоящие выходные, и сначала не обратил внимания на шумиху, но когда загремела посуда и стала собираться улюлюкающая толпа, то забеспокоился и поторопился в сторону кучкующихся. Обступив кольцом сцепившихся парней, студенты что-то выкрикивали. Протиснувшись, Хосок увидел Чимина, сидящего верхом на испуганном пацане, испачканном едой. У него из губы текла кровь. Чимин занёс кулак для очередного удара, но, увидев, что тот испуганно отвернулся и прикрылся руками, остановился.       — Сейчас то, что ты сделал с моей едой, будешь жрать у всех на глазах! — чётко произнёс каждое слово, держа кулак на виду. В наступившей тишине это услышали все. — Хо, принеси сюда, пожалуйста, мой поднос с едой.       Народ расступился, давая парню пройти к их столику. Там стоял поднос. На первый взгляд — обычная еда, но… В тарелку с лапшой кто-то так колоритно харкнул, что слизь свисала с кусочков мяса. Такую же «добавку» он увидел и в стакане с кофе. Хосок взял суповую тарелку с палочками в одну руку и стакан кофе в другую. Подойдя, присел на корточки перед ними, поставил рядом стакан и, взяв палочки, захватил от души «приправленный» кусок мяса и поднёс ко рту парня.       — Жри! — отчеканил Чимин. — По твоему рецепту приготовлено, так что ты первым обязан продегустировать свой кулинарный шедевр.       Парень плотно сжал губы. Хо ждал. Из-за спины послышались смешки. Молодёжь достала телефоны: кто-то фотографировал, а кто-то даже додумался включить прямую трансляцию.       — Жри!       Парень под Чимином мотал головой и мычал. Хо не выдержал и провёл куском по сжатому рту, оставляя «приправу» на его губах. Чимин схватил за лицо отворачивающегося смельчака, сильнее надавил на скулы, и губы разомкнулись. Хосок быстрее затолкал в рот мясо. Парень, прожигая взглядом, завыл и сильнее задёргался.       — Хо, запить, иначе подавится, — сильнее сдавливая скулы, твёрдо произнёс Чимин.       Друг поднёс стакан ко рту и стал медленно вливать кофе в рот. Парень пытался скинуть Чимина, но не получалось. Все, как заворожённые, следили за происходящим — ни один не помог. Парень всё брыкался, выплёвывал кофе, но Хосок, не обращая внимая, медленно вливал напиток, и когда очередная «добавка» скрылась в недрах рта, он остановился и встал. Чимин тихонечко похлопал парня по лицу, нахваливая его зверский аппетит, и слез с него. Парень сразу же вскочил, начал плеваться, а толпа продолжала смеяться.       — Эй, Чхан, — позвал Хосок студента, собиравшегося сбежать, но, услышав своё имя, обернулся, — слышал, тебе обед понравился и ты просил добавки!       С этими словами он быстро подошёл к Чхану и вылил на голову остатки лапши. Толпа взорвалась одобрительным хохотом, свистом, пронеслась волна аплодисментов. Парень, швырнув на пол тарелку и выкрикивая ругательства, выскочил из столовой, смахивая с себя остатки еды.       — Ты же знаешь, нам влетит за это, — стоя за спиной друга, тихо произнёс Чимин.       — Ну что ты за друг, Чимин? — покачав головой и поцокав языком, повернулся. — Ты хотел развлекаться без меня?       Среди толпы над головами взмыли две мужские руки, показывая большие пальцы вверх. Это Намджун с Джином поддержали друзей.       Конечно же, парням влетело. Всем троим. Теперь им предстояло подружиться на ближайшую неделю и драить столовую после занятий. После дерзкого поведения Чимина, многие его оставили в покое, объясняя тем, что Юнги лучше знает, как расквитаться с обидчиком. А Юнги…                     А Юнги сидел перед Чимином и помогал ему собирать еду с пола. Он не понимал, за что толкнули его «красавицу» и почему на них бросают косые взгляды.       — Чимин? — робко начал он.       — Спасибо за помощь, Юнги, — всё не поднимая глаз, громче поблагодарил Чимин.       — Чимин? — Наконец-то посмотрел. — Что происходит?       На него смотрели глаза, полные боли. Нет, не на него, а в него. Любимые глаза смотрели в самую душу. Сердце сжалось от щемящего чувства, он хотел сгрести его в охапку и скрыть ото всего, что происходило вокруг. Но Чимин быстро кучкой сложил еду на поднос, быстро отнёс его обратно к раздаче и, не оглядываясь, чуть ли не выбежал из помещения.       Он пронёсся мимо Намджуна и выскочил на улицу. Весенний тёплый воздух привёл его в чувство. Убедившись, что за ним никто не следует, спокойно направился к выходу со студенческого двора.       Уже стоя на светофоре около пешеходного перехода, размышлял, где скоротать время до вечера, как…       — Недалеко есть тихое местечко. Я там часто бываю, и, самое главное, наших никого, — небрежно произнёс Техён.       Чимин вздрогнул от спокойного голоса и посмотрел налево, опасаясь увидеть брутального дружка. Но рядом стояла, не обращая внимания на них, длинноволосая девчонка в школьной форме и в такт игравшей в наушниках музыке качала головой.       Светофор дал добро на движение, и люди потекли рекой, увлекая за собой двух студентов. Техён потянул Чимина за рукав розового свитера, пытаясь вывести его из толпы, так как тот отставал, натыкался на спины прохожих, пытаясь догнать временного друга, и частое «простите» стало раздражать. Они подождали, пока народ рассосётся, и двинулись в нужном направлении: Техён — впереди, Чимин — за ним следом.       Поплутав и свернув на очередную улочку, остановились около невысокого здания, одна сторона которого была из кирпича и покрашена в белый цвет, другая — деревянная и чёрная. На белом фоне ярким красным пятном выделялась старая обшарпанная дверь, но привлекло внимание Чимина другое: под окном вдоль чёрной стены стояло огромное количество разнокалиберных пустых бутылок. Над дверью вывеска — «Впитывающая вода».       Чимин многозначительно посмотрел на Техёна.       — Ты первый, — не глядя на Чимина, неторопливо заговорил, — кого я сюда привёл, даже Гуки и Юнги о нём не знают. — Помолчав, добавил: — Надеюсь, и не узнают.       Чимин понимающе кивнул. Техён, всё так же пряча руки в задних карманах джинсов, махнул головой в сторону двери, и они вошли. «Музыка ветра» встретила гостей как старых, добрых приятелей переливистым, нежным звоном.       Чимин представлял грязное, вонючее помещение, пропитанное перегаром и сигаретным дымом. Почему-то сознание рисовало картинки с пьяными орущими и ругающимися матом посетителями, но, войдя в помещение, он приятно удивился. Интерьер выполнен в тёплых бежевых тонах. Справа во всю стену протянулась деревянная полка, уставленная горшками с вьющимися цветами. В два ряда по три в каждом стояли столики из светлого дерева: слева — круглые, справа — квадратные. На потолке огромные старинные лампы, придающие особое очарование этому месту. Прямо напротив них за кассой стояла ачжума, приветливо улыбавшаяся, а за ней — стена с огромным количеством расставленных на полках бутылок алкоголя на любой вкус, цвет и карман. Чимин, оглядываясь вокруг, вдруг негромко вскрикнул и ухватился за свой зад:       — Ай, колется!       За ним на полу стояла кадка с кактусом в человеческий рост. И как не заметил его?!       — Да, будь осторожен, забыл предупредить, — и, усмехнувшись, добавил: — Мой зад тоже на нём бывал.       Техён направился к хозяйке, по-доброму улыбаясь ей и громко приветствуя. В это время они оказались единственными посетителями. В ходе непродолжительного знакомства Чимин узнал, что данное питейное заведение принадлежит матери одного из однокурсников Техёна, но кому именно — тактично умолчал. Давний знакомый хозяйки намекнул, что им нужно решить деликатную проблему. Ачжума понимающе улыбнулась и тихо исчезла, потом также бесшумно появилась, расставив на столе несколько бутылок сочжу, рюмки и миски с закусками: мёльчхи, кочхучжан, сушёный кальмар, паджеон, токпокки и, конечно же, кимчи — поклонившись, оставила гостей в полном одиночестве.       Откуда-то из штанов Техён извлёк вибрирующий телефон — звонил Чонгук. Он проигнорировал. Через пару минут телефон снова забеспокоил — это Юнги. Техён перевёл взгляд на Чимина, тот смутился и сделал вид, что не видит, кто звонит. Не успел парень отложить телефон, как он снова ожил. На этот раз — Намджун. Чимин заволновался, полез в рюкзак в поисках своего смартфона. Оказывается, ему уже давно названивают друзья.       — О, Намджун, — весело защебетал Тэ. — Юнги звонил?! Да, видел. Не успел ответить. Где я? По делам отлучился, скоро буду. Тут одному знакомому помочь обещал. Пью? Нет, конечно, Джуни, среди бела дня-то! — улыбаясь и подмигивая Чимину, наигранно возмутился. — Вечером вот выпью. Чимин? — сидящий напротив парень напрягся. — А что с ним? Не можете найти? В общаге ищите, куда он ещё пойдёт-то. Со мной? Нет, Намджун, я за вашим другом не приглядываю. Ищите. А лучше идите выпейте, заодно и за меня опрокинь. И, глядишь, вечером найдётся ваш Чимин. Хорошо. Да. Если увижу его, то обязательно тебе позвоню.       Отложив телефон, Техён открыл бутылку, разлил алкоголь по рюмкам.       Первая рюмка алкоголя выпита в тишине.       — Знаешь, здесь кимчи — огонь! Закачаешься! — нахваливает Техён. Чимин поддаётся на провокацию и захватывает щедрую порцию капусты. И, действительно, огонь… Пока он пребывал в немом шоке — горели, наверное, даже кишки — Техён быстренько налил рюмочку, ещё и ещё. Чимин молча тушил пожар, опрокидывая в себя рюмку за рюмкой. Когда он осоловел, Тэ наконец-то успокоился и направил беседу в нужное русло.       — Ну, рассказывай, что случилось? Все на ушах — тебя ищут. Тем более я обещал помочь другу. Только что сам слышал.       — Ты мне не друг, — спокойно ответил Чимин, отправляя в рот сушёного анчоуса.       — Согласен, — замолчал, разливая сочжу, — но вот Юнги — мне друг. И ему я хочу помочь.       Выпивают.       — Это каким же образом? — уточняет Чимин, выдыхая. — Напоив меня?       — Если это поможет, то я готов вместе с тобой напиться.       Собутыльник на это ничего не отвечает.       — А ты, смотрю, больше и не бесишься при упоминании Юнги, — снова тишина. — Раньше заводился с пол-оборота, стоило только произнести его имя, — никак не унимался Техён.       На этот раз Чимин не дожидается, когда ему нальют, и разливает сам. Выпили. Закусили.       — И когда ты понял, что втрескался в него? — решил идти напролом Тэ.       Чимин замирает с недонесённым до рта кальмаром и, насколько позволяет его состояние, внимательно смотрит в глаза напротив.       — И кода ты понял, что я втрескался в него? — уже немного вяло спрашивает.       — В больнице, в первый же день.       — В институте, в первый же учебный день, — начал Чимин свой рассказ, отложив закуску.       Брови Техён ползут вверх, челюсть отвисает — парень в шоке.       — Когда-когда? Ну-ка, скажи ещё раз! — медленно моргает.       — В тот день я искал нужную аудиторию, а набрёл на музыкальный кабинет. Он что-то там бренчал на гитаре, записывал, — тяжело вздохнул, — потом играл на пианино, снова что-то писал, — Чимин остановился, а потом взволнованно продолжил: — Знаешь, он такой беззащитный, когда играет на пианино, такой, — подбирает слова, — такой одинокий. Это даже в его музыке чувствуется, — глаза заблестели. — Я так мечтал о возможности хотя бы просто сидеть с ним рядом, плечом к плечу, нога к ноге, а мог только, как вор, подслушивать и подглядывать.       Тишину нарушил звук наливающегося сочжу.       — А потом, — выпив, продолжил Чимин рассказ, — мы столкнулись в коридоре университета. Он тогда что-то крикнул мне вдогонку, когда я, только завидев его, убежал. Потом ещё раз столкнулись. А потом, — глубоко вздохнул, — он на меня повесил эту свою «красавицу». И тогда я понял, что все безнадёжно.       Техён, поразмыслив, начал свой рассказ:       — В тот день, когда в общаге он упал с лестницы, — Чимин мысленно отметил, что Техён сказал «упал», а не как многие кричали во всеуслышание «толкнул», — я отговаривал его от затеи идти к тебе. Но он же упёртый. Помню, что так волновался, — посмотрел на внимательно слушающего Чимина. — Я не помню, чтобы Юнги волновался из-за чего-то. Да, но в тот вечер его потрясывало не хило, скажу тебе. Ну, ладно, суть в другом. Я отговаривал его от затеи, идти к тебе и признаться в своих истинных чувствах, пытался его убедить в том, что ещё рано, что ты ещё не готов. Он говорил о том, что устал прятать свои чувства и строить из себя грёбаного равнодушного пацана, которому наплевать на всех.       Чимин смотрел, слушал, не верил, но молчал.       — Чимин, знаешь, когда он о тебе заговорил?       — Когда? — хрипло интересуется.       — Мы сидели в столовой с Гуки, ждали его. Он пришёл и, ухмыляясь, рассказал о первокурснике, который каждый раз при виде него краснел и убегал. Часто слышали упоминания о том парне, но, — Техён взял анчоус, повертел его, разглядывая, откусил, — потом наш Юнги сник. Оказалось, что его «красавица» вовсе не испытывал к нашему неотёсанному Юнги никаких чувств. Вот так вот. Вот такая грустная история.                     Юнги сидел в своей комнате. За окном глубокая ночь, а сон всё не идёт. Парень облокотился на колени и, свесив голову, о чем-то думал. Даже ни о чём-то, а о ком-то. Как утром Чимин убежал, так больше его никто и не видел. На звонки не отвечал. Юнги даже сам несколько раз звонил ему — набрался смелости. Но вот какое странное совпадение — Техён тоже пропал. Мин, просидев весь вечер у Чонгука, так и ни с чем вернулся к себе. Все волновались. Все переживали. Все звонили, бегали, искали, только Чонгук подбадривал друга: «Не переживай: напьются — приползут. Тэ, по-любому, с ним». От этих слов стало легче, спокойнее. Но чем дольше ждал Юнги, тем больше он убеждался в ошибочности суждений Чонгука.       — Да что ты падаешь и падаешь? — из коридора послышались громкие голоса. — Я не нанимался тебя таскать, Чим. Давай сам, — заплетающимся языком, возмущался Техён.       Юнги вскочил с кровати и быстро вышел в коридор.       Виляя, по коридору общежития шла пьяная парочка — лохматый Техён с расстёгнутой до груди рубашкой, один край которой торчал из джинсов, и раскрасневшийся Чимин, повисший на плече нетрезвого попутчика, в розовом свитере и драных джинсах. Подойдя ближе к Юнги, они подняли головы. Улыбнувшись «кощею», Чимин воскликнул:       — О, Тох, эт он! Помнишь, я тебе рассказывал, как подглядывал за ним?       Тоха радостно закивал:       — Да, да, помню. А эт про него я говорил, что втрескался в тебя!       — Да, да, помню, помню! — тоже радостно закивал и навалился на Юнги.       Мин, ничего не понимая, подхватил скатывающегося пьяного парня и вопросительно глянул на другого.       — Не благодари, — довольно промямлил Техён, икнув.— Чем смог, тем помог. Дальше сам, — и, отсалютовав, плавно развернулся и направился к лестнице. Юнги смотрел на удаляющегося пьяного друга с двумя рюкзаками на плече. Тот спокойно шёл, насвистывая весёлую мелодию.       Чимин глубоко вздохнул и ещё больше навалился на Юнги, и он сильнее прижал его к себе. Пьяный Чимин, сладко улыбаясь, чуть ли не пропел: «Юнги-и-и-и!»       Отчего-то на сердце стало так радостно. И так спокойно.       — Ну, здравствуй, красавица! — прошептал «кощей».