пингвины не летают

Как-то скомканно и беспорядочно в мою жизнь вплеталось что-то новое, я пока не вдуплил что, но просыпаться по утрам стало чуть легче. В пятницу пришла Ева, сказала, что на улице апокалипсис, и пора пить айс-латте и загорать на солнце. Вся сияющая, сплошной хайлайтер, она бесцеремонно вошла в комнату, пока я мыл окно. — Хозяюшка, ну жених, жених. Она обняла, чмокнула куда-то в щеку и завалилась на кровать, доставая телефон. — Слушай, а что ты не говорил, что с красавчиком таким живешь? Он же, кстати, в Скворечнике работает, приятный такой парень вроде… ещё бы веснушки, так вообще… Я засмеялся и случайно уронил тряпку в окно. — Блять… — Может, его на день рождения тоже пригласить? А что? Чо ты там рожу корчишь, классный… А как его зовут? — Тимур. — О… необычно. Ща, погоди, я так спрошу. Она вдруг встала и решительным шагом направилась в коридор. Я же за неимением другой тряпки пошел в ванную. Услышав неловкий Евин смех, я начал тихо посмеиваться, мудак, чо с меня взять. Но Ева и так разберется, с противоположным полом она всегда умела общаться. — Блин, Жень, ну ты и мудак, конечно, шутки у тебя, как всегда… — она закрыла дверь в ванную и начала поправляться перед зеркалом. — Тимофей — такое имя хорошее… Нормальный он, слушай, вообще даже… голос такой красивый… и вообще… — Втюрилась? — Ой, да завались, Женьк. Чай мы пили вместе. Ева трещала без умолку, Тим слушал, а я ел сырники. Он их как-то так делал… вкусно. Ещё и с липовым медом сверху, не оторвешься. — Так что вообще не стесняйся, вот, вместе приходите, Женя дорогу знает прекрасно, — сказав это, она многозначительно захихикала. Тим быстро взглянул на меня, и я почувствовал этот его взгляд. Мне стало неуютно. — А ты чо, на пары совсем забила? — Чего-о? Я вообще-то сдала уже всё, в отличие от некоторых. Все пятерки, вот, — тут она посмотрела на Тима, а тот как ни в чём не бывало улыбнулся ей в ответ. — Так, ребята, давайте гулять, я сейчас ещё Роме напишу, что у него там… — Может, позже? Я окна не домыл. — Хоспади, Женя, да подождут твои окна… Олега зовем? Хотя, ну его, душнила… — А вот Олега давай. Я пойду все-таки домою, позвони ему лучше, он в доту сейчас сто процентов… — я помыл тарелку и, выходя, прибавил через плечо. — Спасибо, Тим, очень… вкусно. Ева как раз из тех людей, которые способны собрать компанию за полчаса. Ей в кайф, остальные не против, да и, к тому же, чаще всего именно она организовывала всякие праздники, поездки и увеселительные мероприятия, по типу сходить в бар с друзьями в час ночи или уехать в Казань на три дня. Олег же, будь он неладен, за каким-то хером прихватил с собой сестру, которая явно не ожидала увидеть моего соседа, отчего молчала и шла по левую руку от меня почти всю дорогу. Мы сели на террасе в каком-то распиаренном кафе, где ценник неоправданно завышен, но сидеть тут приятно: много места, вид на сосновый парк и ненавязчивый джаз, доносящийся откуда-то изнутри. Тиму явно было неуютно, он изредка поглядывал на Алену и теребил желтую фенечку на запястье. Мне почему-то казалось, что он ни разу не сидел вот так, в компании, может, у меня и нет интуиции, но Тим явно не чувствовал себя в своей тарелке. — Ребята, настоятельно рекомендую гречишный чай и айс-латте на банановом, это восторг. Тимофей, ты что будешь? Смотри, ещё раф есть малиновый, тоже клевый… — Евка, ты чо Сергею Владимировичу такое сделала, что он тебе автоматной очередью оценки ставит? Расскажешь? — А ты почаще на паре у него появляйся, смотри, может, и тебе перепадет… Ален, что будешь? Алена сидела рядом со мной и активно пыталась делать вид, что напротив нет одного человека. Поняв, что обращаются к ней, она пожала плечами и обратилась ко мне: — А ты что? Тут пуэр хороший. — О, нормально, тогда пуэр. — Да что вы с пуэром этим носитесь, гадость же редкая… Олег Викторович, вы сделали ваш выбор? Официант, можно? Мы сидели и общались какое-то время, от пуэра меня, как всегда, вштырило, ещё солнце вышло, падая куда-то в темно-рыжую макушку, я надел темные очки и сидел так, без зазрения совести смотря теперь, куда хочу. Олег опять о чем-то спорил с Евой, Тим пил гречишный чай и периодически улыбался на Евины колкости. Алена вела себя странно, она сидела в пол-оборота ко мне и, видимо, хотела начать разговор, который включал бы только нас двоих, но как только она собиралась что-то сказать, Олег заливался хохотом на всю ивановскую, уличая Еву в каких-то там несостыковках. — Слуш, как легко у вас, у женщин, получается, то есть типа, как в бар — плати, в ресторан — плати, в Сочи… — Задолбал ты меня со своим Сочи, хватит припоминать свои… — Значит, погоди, стой, потом, после всего вот этого ты начинаешь хотеть чего-то ещё, и тебе типа хоба, а нет — животное, какой же ты козлина, давай пока, и вообще… — Вот тебе делать нечего, как фигню обсуждать какую-то, скажи мне? Ну что ты присосался, ну да, а что, женщина должна что-то взамен всегда? Вот ещё, нашелся! Ты себя слышишь сам, алло, дядя, в какое время ты живешь… — Я живу во время, когда пацаны сливают катки, пока девушки выеб… — Олег, хватит, достал, — Алена допила кофе и посмотрела куда-то вперед. — Сейчас время, когда пацанов не всегда интересует что-то кроме пацанов… — Ой, да не говори, сплошная конкуренция, сейчас ещё вот друг вышел из шкафа, я прям так и сказала ему, ну что ж ты, Никит, хлеб отнимаешь, пхах, ну, бывает, что тут… Тим заерзал на кресле, взял чашку в руку и покосился на Алену. Она же опять уперлась в меня, параллельно перемешивая оставшийся в стакане лед. — Ты, Женя, как к такому относишься? Я не понял, зачем Алена задала этот вопрос именно мне, но меня спасали очки, за которыми, казалось, можно спрятать что угодно. — Нормально. — Нормально? — Она опять посмотрела куда-то вперед и протянула как-то с вызовом. — А если бы тебя к этому… пытались склонить? — Бля, Аленка, чо ты несешь, совсем поехала, где Женя — и где голубые, давайте лучше обсудим главного пидараса, я считаю, что Сергей Владимирович абсолютно… — Не знаю, мне кажется, что люди вообще разные бывают, господи, ну тут уж как повезет, они же в основном хорошие все, ну, такие же люди, просто любят свой пол, чего тут, а у тебя, Олеж, какая-то уже больная тяга постоянно обсуждать главного, как ты выразился… — Ева замолчала и перекинула внимание на другой конец стола. — Тимофей, а ты чего сидишь грустный такой? Возьми вот круассан, он вообще кайфовый, с шоколадом… Тим опомнился от каких-то своих мыслей, натянул улыбку и проговорил тихое «спасибо». Алена неприятно барабанила трубочкой по столу, дергалась и поправляла волосы. Потом, в одну из пауз, она выпрямилась и сказала: — Мне вообще параллельно, кто там гей, кто нет, главное, чтобы человек вовремя себе в этом признался и не мучил никого. Потому что это подло. Воцарилась тишина, даже Ева сразу не нашлась, что ответить. Один Олег хмыкнул что-то невразумительное и потянулся за ещё одним круассаном. На Тима было жалко смотреть, он уже не теребил фенечку, а просто смотрел куда-то под стол, вероятно, считая минуты до момента, когда можно будет пойти домой. — Аленочка, тебя обидел кто-то? — Ева пододвинула ей тарелку с печеньем, отдаляя её от прожорливого Олега. — Ты скажи только, придумаем что-то… — Ага, да, придумаешь ты, комедия… — Олег потянулся через весь стол за печеньем. — Такая ты бестия, конечно, ща она тебе лапши на уши понавешает, потом не разберешь, где правда, где брехня… — Слушай, Жень, я Олега больше не хочу с собой брать, ну это просто цирк уродов какой-то, замолчи ты там уже, дураля… — Я сейчас, — Тим неуклюже встал из-за стола и шустро вышел куда-то по направлению ко входу в кафе. — Дура ты, Ален. Ну, не зашла ты ему и забей, хули базарить-то теперь уже. Я сидел, нахмурившись, и наблюдал, как Ева допивает остатки льда с кофе. Я подозревал, но, если честно, мне просто не хотелось об этом думать. Иногда приятно оставаться в неведении. Приятно думать, что все идет как идет, а остальное уже не очень важно. — Так а что, стоп… Ты что, Олег, имеешь в виду, он… — Давайте в аквапарк на выходных сгоняем, по студаку, — я снял очки и потянулся, — Рома ещё здесь будет, пусть тоже пригоняет. — Во-о-от, идея! — Олег нравится мне тем, что он всегда на подхвате. — Ев, девчонок своих позови, Катю, там, Алину… — Арину. Боже, как жарко, пойдемте в сосновый, что ли, там хоть тень. Тим пошел домой, сказав, что ему плоховато, и я бы с удовольствием сделал то же самое, если бы не Ева, которая сегодня казалась какой-то даже чересчур активной. Проведя какое-то время в сосновом, Олег сказал, что хочет в баню, Ева благополучно послала его туда, мы попрощались, после чего она сказала, что хочет поговорить со мной. Мы пошли в привычный нам обоим Скворечник, и она заказала себе ещё кофе. — Жень… Слушай, не знаю, что этот жук набрехал, а что нет, но Алена бы не стала просто так… Я хочу сказать, может, ты мог бы мне что-то о нем… О Тимофее рассказать, чтобы я его узнала получше, он… кажется очень хорошим человеком, не знаю, может, если он… ну, говорил тебе или рассказывал что-то… — Я не знаю, гей он или нет, — ответил я. — Если ты об этом. — Окей. Окей. Мне просто очень это интересно, потому что это всё, знаешь, так ново, я даже не знаю, ну, потому что, понимаешь, он… — Тебе нравится. — Да! Да нет, ну что ты вот… Просто я бы с ним, конечно… — Переспала. — Слушай, какой ты отвратительный, вот тоже, вы с Олегом спелись что ли? Я не пойму, почему вы все такие злые, мне просто нравится парень, а вы сразу… Вот от тебя, Жень, честно, такого… Она покраснела, что с ней бывало нечасто, и начала тараторить как не в себя, и я сразу понял, что дело плохо, потому что все это мне, откровенно говоря, не нравилось. Пока она говорила, я вспоминал его рисунки, подростковые знаки внимания и детские рассуждения о философии разных зверей. Мне не могла не нравиться его дурацкая болтовня, как он интересно ведёт мысль, я такого ещё не слышал ни от кого, мне не мог не понравиться его голос в ту ночь, когда он приперся домой пьяный и слишком взрослый для себя самого, не могла не понравиться его манера взвешивать каждое слово, делать огромные паузы, прежде чем сказать вразумительно, не могли не понравиться его идиотские наивные глаза, обмануть которые было бы подлостью ниже той, о которой говорила Алёна. На меня нашли все эти странные тяжелые мысли, я обмяк в кресле, мечтая слиться с ним на какое-то время, чтобы понять, что вообще со мной происходит, почему я думаю об этом всем так, будто это само собой. — Ты меня слушаешь, Жень? Ну боже, да я же так, просто, ну даже если он и голубой, что с того, может, он би, он так улыбался мне и Олегу, да ну, это все что-то должно… — Ев, меня раскемарило что-то, я домой хочу. Давай потом продолжим, я тебе как только так сразу… давай. Мы наскоро попрощались, и я вышел в невесенний зной, мечтая наконец-то дойти домой и отвлечься. В квартире было тихо, я прикрыл дверь и прислушался. Рисует или спит, может, опять сидит на полу и читает, может, музыку слушает в наушниках, я не знаю, и вообще-то мне абсолютно по барабану, что он там делает. В душ, потом в интернет, а потом надо выпить, потому что мне все это уже надоело. В комнате его не оказалось, я поискал у него фен и, не найдя, вышел на кухню, где совсем не ожидал увидеть то, что увидел. Он стоял в черных шортах и майке и курил. Может, он курил все это время, может, вышел только сейчас, но картина поистине оригинальная. Мне уже было не до юмора, и я как есть, с мокрой башкой, выперся к нему на балкон. — Дашь одну? Он обернулся, нисколько не удивившись моему появлению, и молча вынул мне сигарету из кармана шортов. Я пошарил по карманам и понял, что забыл зажигалку. Тим так же молча достал свою и протянул мне. — Спасибо. Было комфортно, если не сказать спокойно. Оказывается, бывают люди, с которыми не нужно заполнять паузы или ждать, когда они заговорят. Можно просто курить в этой обоюдной тишине и ничего, совершенно ничего не ждать. После первой мне захотелось вторую, но попросить ещё я не осмеливался. Лучше сесть на табуретку в углу и положить ноги на чугунную перегородку. Лучше не нарушать это драгоценное молчание. Однако кто-то в конечном итоге должен. — Я хотел… извиниться, мне не стоило идти, это же твои друзья… Я только… Алену знал немного. А так, может, Ева просто… — Просто Еве нравятся красивые молчаливые мальчики, и она всегда в активном поиске. Тут я осекся, побоявшись, что явно сказанул лишнего. — Так, для справки. — Что ж… — он шмыгнул и попытался скрыть ямочки, которые так и просились появиться на щеках, — хорошо… Понятно. Нихера тебе не понятно, ты стоишь и куришь на балконе непонятно сколько времени, а ещё выглядишь так… будто тебе совсем не все равно. Интересно, а он-то сам понимает, что происходит? — Вы с Аленой… встречались? Я не знаю, какой черт меня дергает спрашивать ненужную херню, но мне в какой-то момент стало очень интересно услышать его версию, которая, почему-то я уверен, была бы куда ближе к истине, чем Аленина. Тим двинулся чуть вперед, наваливаясь на перегородку, и выдохнул сизый дым. — Нет… Конечно, нет. С ней не очень-то… я не хотел бы её обижать, но мне с ней никогда не было… интересно или приятно проводить время. Просто мы общались немного, и когда она призналась, я сказал ей что-то, что, возможно, её обидело, — он докурил и потушил. — Я этого не хотел. Я смотрел на его профиль, на тонкие черты лица, на осанку, на плечи в майке, очертания мышц рук, на черные шорты и чуть виднеющуюся резинку трусов, я не знаю зачем, я понятия не имею зачем, я хотел и продолжал смотреть дальше. Чтобы как-то отвлечься, я стал считать окна напротив. — А ты с Евой… Он было начал, но потом осекся и затих. Между пальцами зажата ещё сигарета, которую он вертел и перекладывал. Ветер трепал его волосы, а он стоял так, опустив голову вниз, маленький и в то же время по-взрослому серьезный. — Спали пару раз, да и всё. А что ещё я мог сказать, только как есть. С Евой мы были хорошими друзьями, теми самыми, для которых секс был скорее катализатором обычных дружеских отношений, нежели неловкой привилегией. Мне нравилось, что она не стеснялась подходить ко мне после, звать куда-то, знакомить и иногда просто-напросто поддерживать, даже когда я думал, что это не нужно. Просто с ней легко, вот и всё. Тим, оказывается, смотрел на меня все это время. Как всегда прямо, не скрывая. — У тебя… кудряшки? Волосы вьются, оказывается… — он чуть наклонил голову к плечу и, оттолкнувшись от перегородки, подошел ближе. — Да я… после душа они так, я фен не нашел, надо феном… — Тим стоял ближе обычного, засунув руки в карманы шорт, и с какой-то теплой полуулыбкой рассматривая мою макушку. — Идет, — протянул он тихо, — тебе идет. В груди родился импульс, проехался по солнечному сплетению и уперся куда-то в живот. Мягко, ненавязчиво, но заметно. Я встал с табуретки и, заглянув ему в глаза ещё раз, поспешил выйти, хотя, вроде бы, уже и не хотел выходить отсюда. Взявшись за ручку двери, я кое-что вспомнил и обернулся. — Не хочешь в бассейн с нами? Завтра. Тим удивленно уставился на меня своими большими глазами, потом проговорил: — Если… никто не будет против. — Я могу сказать Олегу, чтобы не брал Алену, если хочешь. — Н-нет, да нет, ты что, зачем… она же тоже хочет… поплавать. — Гм, — забавный он, конечно, человек. Пить я не стал, потому что пить в одиночестве — это уже какой-то странный звоночек, и я просто лег спать в трусах, потому что жара этой ночью стояла такая, хоть льдом обкладывайся. Сквозь дым и шум какой-то силуэт, а я за ним, больше некуда, ноги сами идут, свет какой-то, и темно… и жарко и трепетно, как когда… Облака кучевые, наверху, если запрокидывать голову, трава влажная, мокро лежать… бедра в шортах и дышать так… через усилие, часто, стараясь не выдать, главное — не смотреть… плечом чувствую плечо, мягко и не мягко, твердо? Дышать через секунды, пропуская выдохи, бесшумно, трепетно, жарко.