Бубновая ласточка

Цучигомори было не привыкать просыпаться рано: годы работы учителем научили выкраивать время для себя именно подъёмами с первыми лучами солнца. Но на этот раз его что-то разбудило. Такое тихое «пик!». – Кажется, снаружи сюрприз, – уже вставшая Яко вострила уши, сидя у двери. – Какой ещё, к чёрту, сюрп… – учитель открыл дверь и… не сразу понял, что перед ним такое. Пищало именно оно. Вот это вот белое пятнышко. И разглядел бы получше, если бы ногицуне не кинулась вперёд в остервенении охотничьего азарта. – Эй! – просто каким-то чудом поймав старую подругу за хвост одной из своих паучьих рук, Цучигомори для верности легонько тряхнул лисицу в воздухе. – Ты что вытворяешь?! – грозно зарычала Яко, силясь вывернуться, – Это просто раненая птица! – Ты мне это брось, – не отпуская её, учитель присел на корточки, разглядывая белое существо, – А это ласточка, что ли? Должно быть, если это так, выпала из гнезда из-за поднявшейся бури. – Ты мне весь хвост помял, пусти! – не переставала возмущаться Яко, вися вниз головой. – Пообещай не трогать птицу. Мне ещё не хватало окровавленных ошмётков где-нибудь во дворе школы. – Это собаки так едят, я бы прикопала. – Яко. Обещай. И не так, как обещает ваше племя, а серьёзно. Их взгляды встретились, и наконец лисица вздохнула: – Хорошо. Клянусь моей любовью к Мисаки, я её не трону. Доволен? – И прими человеческий облик. Ты её пугаешь. – Гляньте на защитника, – проворчала Яко, но просьбу всё же выполнила, и над птичкой склонилась уже зеленоглазая девушка в белом кимоно, расшитом алыми цветами. Ласточка пикнула снова, подтягивая к себе крыло, которое, должно быть, было сломано. Она была белой, лишь нежно-розовые щёчки и желтоватый ромбик на груди и плечах намекал на то, что птичка действительно является ласточкой. – Эти пищалки рождены, чтобы летать, но она больше не может, видишь? Я возьму на себя грех избавить её от страданий, – человеческий облик замерцал: по не до конца понятной Цучигомори причине, ёкаи вроде его подруги могли делать истинно лисьи вещи только в истинно лисьем обличье. – Я не вижу перелома, должно быть, просто сильный ушиб, – демон-паук подобрал птичку с земли, и та обессиленно притихла в его тёплой ладони. – Да ты глянь на неё. Она же белая. Так и так помрёт, – продолжала гнуть свою линию Яко, вставая следом за ним. – Но вот ты ведь живёшь, – Цучигомори с намёком бросил на ногицуне взгляд из-под очков. Яко обиженно хмыкнула, поджав губы: – Отлично. Хочешь поиграть в родителя – твоё дело. Продлевай мучения. – Я уверен, что всё возможно, – учитель бережно погладил спинку птицы, заходя обратно в комнату ночного дежурного, – Но, если я не ошибаюсь, птицы часто едят. Так-так… Яко и сама бы не ответила на вопрос, почему она осталась последить за этими потугами. Должно быть, из любопытства. Всё же не каждый день они подбирают слётка. Посадив птенца на носовой платок, Цучигомори поискал глазами мелкую живность. Паучья сущность не подвела, и в углу комнатки нашлась какая-то мошка. – Ага, давай. Её же всю жизнь кормили не клювом, а вот такими сосисочными пальцами, как у тебя, – съязвила лисица. – Я схожу за пинцетом позже, сейчас она совсем слабая, нужно дать хоть что-нибудь, – учитель поводил насекомым у клювика ласточки, осторожно вложив еду в открывшийся рот. Долго не думая, слёток выплюнул подношение, хлопая здоровым крылом. – Не могу на это смотреть, – Яко перестала подпирать спиной стену, – Я попробую. – Ты её напугаешь. – А ты её вообще не пугаешь, навис как смерть! – огрызнулась ногицуне. – Так тебе же всё равно, разве нет? – Подумай об этом по пути за пинцетом, умник, – она замахала рукой в кружевной перчаточке, отсылая его прочь. – Ну уж нет. Хочу это увидеть, – упёрся демон-паук. – Смотри и учись, – хмыкнула старая подруга, заставляя большой и указательные пальцы отрастить лисьи когти, – Это больше похоже на клюв. Так... Запихиваем поглубже, раз она не понимает, чего мы от неё хотим. – Ты эдак её до смерти доведёшь, – Цучигомори двинулся было вперёд, но Яко, не глядя, лягнула его в ногу, мол, не мешай. Ласточка протестующе заёрзала, но сделала судорожный глоток. Тут же перестала, сообразив, что к чему, а затем затрепетала здоровым крылом, снова раскрывая рот. – А ты молодец, – улыбнулся Цучигомори, встречаясь с торжествующим взглядом зелёных глаз. – Ну ты это... За пинцетом пойдёшь или что? – смутившись от близости его лица, буркнула лисица. – Я быстро. Совсем скоро начнутся уроки. А я не могу её оставить. – Нет. Нет, и не проси, у меня полно дел, нет! Крутись как хочешь, не моя забота. – Я куплю тебе топпоки. – Этого мало. – Я буду делать тебе тосты с твоим любимым желе, скажем, три дня. – Месяц. – Неделю. – По лапам, – сдалась Яко, вздыхая, – А теперь иди уже! Аж припустил до своего кабинета, ну и умник. Яко обернулась на птенца. Ласточка косилась на неё серо-голубым глазом. – И тут ты волшебная, – бывшая школьная тайна подправила наспех скомканный платок, служивший находке гнездом, – Ты давай это… Ешь как надо, и раз уж решила бороться, не подыхай. Этот мир суровое место, знаешь ли, особенно к таким беленьким. Так как рисовый крекер в кунжуте. Птенец, толком не понимавший, чего от него хотят, снова затрепетал здоровым крылом. – Пить хочешь? – обмакнув коготь в бутылку с водой, Яко предложила каплю ласточке. И угадала. Малышка уже выглядела гораздо бодрее и снова принялась пищать. – Ловля мошкары не по моей части, вот твой папочка вернётся, его и проси, – словно застеснявшись своей нежности, скрестила руки на груди ногицуне, – Что-то мне нехорошо от этих метаний. Ещё и нянькой приставили. У поганца целый класс лоботрясов – но нет, попросил меня. – Но они же приходят сюда учиться, – пожурил её вернувшийся демон-паук. У него в руках виднелась небольшая коробка, наполненная сухой травой, – Одолжил у кролика из живого уголка. – Пинцет принёс, моралист? – вздёрнула брови Яко. – Да. Дай мне немного времени, и я словлю для неё всякой мелочи, – он подошёл ближе, осматривая слётка, – О, выглядит гораздо лучше, что ты с ней сделала? – Рассказала, как её приготовлю, если издохнет. – Яко. – Что, уже и пошутить нельзя? – Яко, у тебя румянец. Ты хорошо себя чувствуешь? – шагнув навстречу, Цучигомори по-отечески положил ладонь лисице на лоб. – Ты ч… чего руки распускаешь? – не готовая к подобному телесному контакту, ногицуне покраснела ещё больше. – Но ты горячая. – Ну и прекрасно, живи теперь с этим. – Хм, – порывшись в потрёпанной спортивной сумке со своими немногочисленными пожитками, Цучигомори извлёк оттуда упаковку таблеток, – Вот. Выпей. Это аспирин. – Я лиса, забыл? И вообще, всё нормально, Это ты тут наводишь шорох вот… – она запнулась, указывая на ласточку, – Вот с этим вот. – Короче, – положив таблетку на стол, демон-паук утрамбовал траву в коробке, а затем усадил туда ласточку, – Хочешь пей, хочешь – не пей. – Да весь не помру, поди, – опоздало оценив его заботу, примирительно пробормотала Яко. – Вот я тоже на это надеюсь, – он вышел, чтобы через десять минут вернуться с изящно сплетенной паучьей сетью, в которой виднелись белые крапинки, – Муравьиные яйца. Этого должен хватить до моего возвращения. Кажется, их кормят каждый час. – Что?! – даже выпучила глаза лисица. – А ты думала, ласточки так шустро летают просто развлечения ради?.. В общем, – обозрев комнату и ошарашенную Яко её центре, Цучигомори ловко прикрепил паутину на стену, – Не скучайте. – О, да, – только и могла что выдохнуть лисица, уже слыша призывы голодного птенца, – Тут заскучаешь.