Бубновая ласточка

О том, что хладнокровие кицуне было мнимым, Цучигомори догадался только когда, отбушевав, почувствовал неслабое сдавливание бицепса. – Чего ты? – Толпа. Я обожаю толпы, – Яко даже задрожала, – Мы, ногицуне, любим сборища людей, поскольку в таких местах можно безнаказанно утягивать энергию. – Но ты больше не ногицуне. У тебя два хвоста, помнишь? – Ну да, – она быстро лизнула губы, слегка ослабив хватку, – Да. Но остаётся ещё одна проблема: мокке. Тут куча сладкого, они могут появиться, и тогда подведут уже мои инстинкты. – Тогда придётся хорошенько тебя накормить. Чуток потанцуем – и налетай на угощение, – Цучигомори почувствовал, как накатившее поначалу раздражение уступает место нежной заботе. Яко могла строить из себя крутую сердцеедку сколь угодно долго, но по факту ею не являлась. Впрочем, это не значило отсутствие шарма. – Рюдзиро, я здорово сглупила вчера, – стоило зелёным глазам подняться на него, демон-паук ощутил себя так, будто бы позвоночному столбу стекает жидкий азот. Сначала шок, потом холод, после неожиданная хрупкость перед любыми ударами судьбы. Сглупила?.. – А. Вот и Вы, – лицо заместительницы директора прямо-таки лоснилось от довольства, – А какая у Вас очаровательная спутница! Яко прикинулась в лучшем виде: прищурилась, прикрыв рукавом носик: – Очень рада познакомиться. – Принесу чего-нибудь из еды, – поняв, что его визави облепили коллеги, обозначил пути отхода Цучигомори, осматривались в попытке отвлечься. Спортзал было не узнать: маты и снаряды убрали в дальний угол, пол отмыли, кое-где обшарпанные стены прикрыли украшениями и плакатами. Надо сказать, несмотря на скептическое отношение к идее самого Цучигомори, гости праздника выглядели радостно и торжественно. Маски были отличной идеей, ведь некоторые девочки были не прочь поэкспериментировать с макияжем, но не всегда удачно. А так ничего, только волосы пострадали от шпилек, бантиков, косичек и спреев для укладки. Еда порадовала разнообразием. Сам Цучигомори было не голоден, поэтому постарался для Яко, выбрав, как ему показалось, самое вкусное. Не дело, если она начнёт охотиться на мокке. Главное – следить. Людей всё больше. Пусть ногицуне и любят толпы, всё же выход в свет в человечьем обличье может порядком измотать. – Угощайся, – вернувшись с тарелкой к подруге, предложил ей лакомство Цучигомори. – О, я как раз добыла вот это, – Яко повернулась к нему, протягивая бокал с каким-то пузырящимся напитком, – Это детское шампанское, но пахнет вкусно. – Спасибо, – принял напиток демон-паук, – За что пьём? – За… – она замешкалась, снова нервно облизывая губы, – За нас? Последний сгусток раздражения в груди Цучигомори рассосался без следа: – Отличная идея. Давай за нас. И поешь, ладно? – Такое грех не съесть, – было заметно, что лисица очень тронута его вниманием. Пока Яко уничтожала содержимое тарелки, Цучигомори, смиренно державший оба бокала, осознавал, что ждёт эти треклятые танцы. Ждёт, поскольку сможет положить руку Яко на талию, а во второй – пригреть тонкую ладонь. И они будут медленно кружиться, так, будто оказались одни, как точка сингулярности в начале времён, готовая взорваться новыми формами и смыслами. Отрицать произошедшее дальше не имело никакого смысла. Он влюбился. Влюбился как юнец, до шума крови в ушах, до бессонницы, до потери аппетита. Сейчас больше всего на свете ему хотелось зазвать Яко на танец. Музыка была к нему милостива. – Боюсь, я оттопчу тебе ноги, – совсем тихо шепнула кицуне, беря его за руку. – Пока ты не на шпильках, оттаптывай на здоровье, – разрешил учитель, и они, пусть и немного неловко, но закружились в ритме вальса, улыбаясь друг другу. От затейливо уложенных волос Яко поднимался запах фиалок. Поначалу она вздрогнула от прикосновения к талии, но затем расслабилась и даже кокетливо захихикала, когда кавалер, подняв их сцепленные руки повыше, повернул Яко вокруг её оси. Всё же иностранное мероприятие решило не превращаться в катастрофу: дети веселились, угадывая друг друга под масками, а взрослые вспоминали молодость. Цучигомори и сам не осознал, на каком моменте включился знаменитый автопилот: коллеги и ученики периодически заводили с ним разговор и даже получали необходимые ответы, но сам демон-паук будто бы парил над всеми этими условностями, и дело целиком и полностью было в Яко. Она периодически отходила, смешиваясь с толпой, или прислушивалась к шуршанию скатертей – нет ли мокке? – но всегда возвращалась, зовя его танцевать снова и снова. Звон бубенчиков на пусть и преобразованных в платочек, но всё же ушах гипнотизировал, унося её кавалера в заоблачные дали времён, когда всё было гораздо проще, и пары со смехом бегали друг за другом, безмятежно падая в густые заросли первобытных саван. В этой же реальности, увы, требовалось не забывать и об учительских обязанностях: по окончании бала убедиться, что все дети в порядке, и их забирают родители. – Да послезавтра увидитесь, в самом-то деле, – проворчал Цучигомори, спугнув влюблённую парочку старшеклассников. – Спа… Спасибо за вечер! – девушка в тёмно-синем платьице шустро чмокнула своего ухажёра в щёку и исчезла прежде чем тот понял, что произошло. – Крепись, парень, – только и мог что мудро покачать головой Цучигомори, оглядываясь. Кроме этого Ромео в окрестностях спортзала уже было пустынно. Другие учителя проводили своих подопечных и тоже расходились по домам. Заместитель директора закрыла спортзал – убраться можно было и позже – и помахала ему рукой на прощание. Благодаря чёрному костюму демон-паук сливался с ночью, словно сам был лоскутом беззвёздного неба. Но где же Яко? Торопясь в комнату ночного дежурного, он жутко боялся, что кицуне снова исчезнет, но нет: она сидела на входе, примерно сложив руки на коленях: – Всех проводил? – Да, порядок, – Цучигомори сел рядом, снимая маску, – А куда ты исчезла? – У одной из девочек пояс на юкате развязался, так она чуть не расплакалась. Пришлось отвести её в сторонку, чтобы привести одежду в надлежащий вид. Узел был завязан наспех, так что неудивительно, а потом эта мелкотня никак не могла от меня отлипнуть, всё благодарила... А ты где был? – Не мог одну парочку по домам спровадить. Пришлось разлучить. – Жестокое создание. – И не говори. Зато мадемуазель чмокнула его в щёку перед тем, как убежать. Знакомая схема, не находишь? – Цучигомори повернулся к ней, чтобы столкнулся с зелёными глазами, которые сразу же были отведены в сторону. – Яко. По пути на бал ты сказала мне, что сглупила. Давай разберёмся уже, – Цучигомори казалось, что эти слова похожи на шаги канатоходца, впервые выступающего без страховки. Если скажет, что это была ошибка, что он будет делать? Хоть бы ответила что-нибудь уже! – Так это… Конечно сглупила, но я думала, это будет просто, а в итоге запуталась и перепугалась. Как вы, люди, вообще это делаете?.. Ты в порядке? – То есть ты не считаешь, что это была ошибка? – Считаю, у меня же не получи… – Яко! – даже взвыл Цучигомори, хлопая себя по лбу, – Я в целом про ситуацию, а не про то, получилось это или нет! – Да что ты разорался?! – взметнулась лисица, – Я была в здравом уме и доброй памяти, а если ты не в состоянии оценить мои попытки по достоинству – это уже твои проблемы! – Да как тут вообще оценишь, если ты убегаешь как ошпаренная?! – зарычал в ответ демон-паук. – Я испугалась! – На всю ночь?! – Представь себе! – в её тоне просквозила обида, – И вообще: если хотел разобраться, чего не пришёл ко мне под лестницу? – Так школа же закрыта! – Я оставила для тебя ключ от чёрного входа в замке, – буркнула Яко, потирая костяшки пальцев. Цучигомори тут же сменил пластинку: – Ты меня ждала? Она кивнула, шумно сопя носом. – Я идиот. – Вот уж действительно. – Но вообще-то я тоже тебя ждал. – Значит, я тоже идиотка, – она заправила выбившуюся прядь волос за ухо, – Погоди: ты ждал меня чт… чтобы разобраться, или… Вместо ответа Цучигомори обхватило её лицо ладонями, запечатлевая осторожный поцелуй на искусанных от нервов губах. Ощутив прикосновение, Яко потянулась навстречу, давая себя обнять, и вскоре уже в достаточной степени овладела человеческим искусством поцелуев. – Рюдзиро, – её судорожный выдох утопал в нежности, когда губы Цучигомори переместились на её шею. – Слишком быстро? – Нет, это… пусть, – Яко сама отодвинула ткань кимоно, чтобы ощутить поцелуй и на плече, затем вдруг вывернулась, вставая. – Не уходи. Прошу. Пусть ничего не будет, только не уходи! – не узнавая себя, взмолился Цучигомори. Кровь так сильно билась в его висках, будто намеревалась взорвать вены. – Мне бы хотелось пригласить тебя к себе, – пояснила Яко, подавая ему руку. – Я успел испугаться, – нервно улыбнулся учитель, поднимаясь следом за ней. – Так тебе и надо, все нервы мне вытрепал. Кусок идиота, – кицуне сладострастно выдохнула, снова ощущая поцелуй на шее, – У меня голова кружится, это нормально? Или ты отравил меня каким-то своим паучьим ядом? – Отравил, зная, какая ты мастерица сбегать, так что, – Цучигомори ловко сгрёб её на руки, снова находя чужие губы своими, – Теперь ты моя. – Неправда, – лисьи зубки пробежались по мочке его уха, – Это ты мой. Отныне и впредь... Ключ вон там, под кирпичом... Отпусти меня, наверняка тяжело. – Твой характер гораздо тяжелее, – придержав Яко дополнительными руками, сладил с дверью Цучигомори. – Могу ответить тебе тем же, – Яко совершенно безнаказанно покусывала кончики его волос, – Ещё держишься? – С трудом, – наступив на заветную ступень, Цучигомори переместился в подвластное Яко пространство, до краёв наполненное всяким человеческим хламом. Демону-пауку нечасто приходилось тут бывать, но каждый раз он думал о том, что в роду кицуне просто обязаны были промелькнуть сороки. – Туда, – поняв, что её не собираются спускать с рук, Яко указала на ширму, составленную из старых дверей, но притом производившую впечатление весьма недурственного предмета интерьера. За ширмой располагалась кровать, более всего похожая на громадную миску с матрасом-«рисом» внутри. Самое то для лежбища существа, изначально подчинённого богине урожая. Яко заметно притихла, когда её опустили на кровать, и Цучигомори принялся выпутываться из галстука. – Рюдзиро, а… – кицуне сглотнула, когда он снял рубашку. Не то чтобы не предполагалось, что это не произойдёт, но… Но всё равно! Поняв это в качестве сигнала не торопиться с брюками, демон-паук склонился над Яко, ожидая, пока будет снята магия хвостов, и под ними окажется простенькое кимоно, не то чтобы очень длинное. – Ты просто умопомрачительно красивая, – Цучигомори знал, что говорит банальности, но другие слова были бессильны. Несмотря на все нежности и ухищрения, Яко не спешила расставаться с одеждой, и, чтобы намекнуть на дальнейшее развитие сюжета, демон-паук имел неосторожность погладить её по слегка согнутому колену. ПУФ! Яко обратилась в лису так быстро, что у Цучигомори, только что целовавшего протянутую к нему ладонь, остался во рту клок шерсти. – Эм… – чувствуя, как возбуждение отходит на второй план, демон-паук уставился на дрожащую звериную тушку, поджавшую оба хвоста. – Прости, я испугалась! – Да ты… – он отодвинулся, а затем, оглядевшись и найдя плед из бамбукового волокна, лёг к ней спиной, агрессивно зарываясь по уши. – Рюдзиро? – мягко тронула его маленькая лапка. – Давай спать. Я не трону, обещаю. – Прости, а? Я даже со своими… Ни разу, – она смущённо потопталась на месте, тычась носом в его шею, – Я к тебе хочу, пусти, пожалуйста. – Залезай, – приподняв краешек пледа, разрешил Цучигомори, чувствуя, как лиса перелезает через него, отыскивая место в переплетении рук. – Ты сердишься? – Спи давай. – Подвинься чуток, не то я упаду. – Хорошо. – Рюдзиро. – Что на этот раз? – Я люблю тебя, – кицуне ласково лизнула его в нос. – А я тебя, дурында, – Цучигомори бережно обнял узенькие звериные плечики, – Не обращай на меня внимания… Яко? Снова ставшая человеческой рука обняла его за шею. В этом убежище из пледа кицуне ощутила себя достаточно комфортно. Кимоно на ней уже не было. – Нет. Не-не-не-не-не, второй раз я на это не куплюсь! – возмутился ёкай, когда белое, словно выточенное из фарфора тело с нежным урчанием прильнуло к нему, шурша обеими хвостами. Напрасно строжился: пусть он и был демоном, но уж точно не алмазным. Остатки одежды отправились на пол, и забвение расплескалось по их впервые слившимся воедино телам, изобретающим свой ритм в накатывающих волнах удовольствия.