Кулинарная книга Джека

Карлус вошёл в столовую и поцеловал жену в висок, прежде чем устроиться на своём месте. Они молчали, но это не создавало гнетущую атмосферу. Напротив, тишина была наполнена умиротворением и покоем. За долгие годы совместной жизни их паре не нужны были лишние слова, чтобы почувствовать поддержку друг друга. Наконец, когда слуга подал кофе и апельсиновое печенье, Дорея спросила: — Зачем приходил твой кузен? — Ему нужна помощь твоего племянника Ориона. — Хочет, чтобы Блэки прикрыли его грехи? — фыркнула Дорея. — Уже забыл, как отказал нам, когда у нашего сына были проблемы? — Дорогая, он же… — Он твой брат, я знаю это, но всё равно возмущена. Когда ему что-то надо от нас, он сразу же вспоминает о родстве. В обратном же случае найдёт миллион отговорок. — Прости. — В этом нет твоей вины. Просто ты слишком мягкий и порядочный человек. Вот этим и пользуются всякие пройдохи, — вздохнула Дорея, погладив его по руке, и мстительно добавила: — Но это не значит, что я всё забыла. — Как думаешь, мне стоит связаться с Орионом? — спросил Карлус, прожевав кусочек печенья. — Почему бы и нет? — пожала плечами Дорея, но предупредила: — Только боюсь, что он останется глух к твоей просьбе вступиться за Хардвина. Он его недолюбливает, да и Вальбурга тоже не лучшего мнения о нём. — И всё-таки я попытаюсь, мы ведь одна семья. — Это не значит, что можно бессовестно пользоваться твоей добротой, а потом забывать о тебе до следующего проблемного случая, — немного раздражённо заметила Дорея и, вздохнув, добавила: — Поступай, как считаешь нужным. Я в любом случае поддержу твоё решение. Мы с тобой на одной стороне, что бы ни случилось. Карлус снова поцеловал её в висок по окончании обеда и направился в свой кабинет, где достал из выдвижного ящика рабочего стола переговорное зеркало. Устроившись в кресле, он активировал артефакт и назвал имя абонента. Ему пришлось подождать пару минут, прежде чем в отражении появилось знакомое лицо. — Здравствуйте, дядя, — приветливо улыбнувшись, сказал Орион. — Как поживаете? Как дела у тёти и у моего кузена? — Здравствуй, здравствуй, — тоже улыбнулся Карлус. — С нами всё в порядке. Твоя тётушка взялась за обустройство нового розария. А наш сын недавно прислал письмо. Кажется, у него появилась девушка. — Давно пора. Сколько можно ходить в холостяках? — И не говори. Мы уже и не надеемся обнять внуков. — Можете воспользоваться услугами Регулуса, — засмеялся Орион. — Он и обнимет вас, и расскажет, как у него идут дела. — Да, Регги хороший и умный мальчик, — кивнул Карлус. — Я рад за него и за Сириуса. Хотя раньше опасался за старшего. Очень уж он буйный был. — К счастью, он повзрослел, — кивнул Орион, выглядя довольным. — Я по делу, — перешёл к главной теме Карлус. — Прости, что отвлекаю от работы. — Для вас я всегда найду время. Слушаю вас, дядя. — Ты, наверное, уже знаешь о статье в утреннем «Пророке»? — Да, я прочитал её. — Недавно ко мне приходил Хардвин. Он просил помощи… Не успел Карлус договорить, как Орион довольно невежливо перебил его, чего обычно не позволял себе в отношении дяди. — Простите, но Блэки не будут вмешиваться в это дело. — Могу я узнать причину? — спросил Карлус, хотя и догадывался о том, какой услышит ответ. — В своё время Хардвин не помог вам, когда в помощи нуждался ваш сын. Он только наполовину Блэк, но наши интересы тоже задеты. Если мы будем платить добром за равнодушие, то легко станем жертвами недобросовестных людей. Карлус понимал, что Орион прав, но не мог игнорировать своих родственников, хотя те подвели его в трудную минуту. Несмотря на возраст, сын оставался для них с супругой самым дорогим человеком. Поэтому они старались следить за его жизнью, поддерживать его на расстоянии и, по возможности, помогать ему справляться с проблемами. Отказ Хардвина помочь не привёл к ужасным последствиям, но если бы он вмешался, всё решилось бы быстро. Дорея была очень расстроена и возмущена, однако она смирилась с позицией мужа и продолжила общение с Поттерами. Орион же, узнав об этом, полностью прекратил общение с ними, за исключением семьи своей тёти. Ещё больше напряжённости добавило то, что Сириус стал неуправляемым, связавшись с Джеймсом. Он и сам был не подарок, но в паре с другом совсем вышел из-под контроля и создал много проблем для близких. К счастью, разум вовремя вернулся к нему, иначе семья могла бы стать меньше на одного человека. — Спасибо, что принимаешь наши дела близко к сердцу, — поблагодарил Карлус, на что Орион ответил: — Вы всегда были добры к нам. Я помню и ваши уроки, и подарки, и заботу. Завершив разговор, Карлус задумчиво уставился на своё отражение в зеркале, раздумывая над тем, к кому ещё можно обратиться за помощью. Так ничего и не решив, он позвонил Линфреду, однако так и не дождался ответа. — Дорогая, я ненадолго выйду, — предупредил он жену, которую нашёл в саду за обрезкой розовых кустов. Дорея просто обожала свой цветник и тратила много времени на то, чтобы привести в порядок клумбы и создать гармоничные композиции. Возле дома в любое время года распускались бутоны сезонных цветов, как обычных, так и волшебных, отчего в воздухе всегда витал приятный аромат. — Вернёшься к ужину? — спросила она, опустив секатор. — Надеюсь, что раньше, у меня ещё полно работы над порталами для семьи Ли. Давненько я не брался за такой масштабный проект. Даже самому любопытно, что выйдет в итоге. — Они наши лучшие клиенты за последние годы. Хорошенько позаботься о них. — Конечно, дорогая. Это ведь и в наших интересах. Карлус аккуратно заправил прядь её волос, выбившуюся из-под рабочего чепца, и трансгрессировал к дому Линфреда. Тот жил по-холостяцки, в скромном двухэтажном коттедже на окраине магической деревни неподалёку от Глазго. Семьёй он так и не обзавёлся, но своим одиночеством не тяготился и постоянно проворачивал какие-то дела с мутными личностями. «Кузен, ты дома? — громко сказал Карлус, постучав в дверь. Та неожиданно для него распахнулась с тихим скрипом. — Лин, эй, ты здесь?» Не получив ответа, он переступил порог и оказался в крохотной прихожей. На вешалке висели плащ и пальто, над ней на полке лежала шляпа из тёмно-серого фетра, а на подставке стояли две пары ботинок и сапог. Рядом к стене был прислонен чёрный зонт. Все эти вещи принадлежали Линфреду, значит, сейчас у него не было никого в гостях. Карлус прошёл в гостиную, заглянув по пути в кухню, но не нашёл кузена. У него был доступ во все комнаты, кроме мастерской и лаборатории, находящихся в подвале, поэтому он поднялся на второй этаж. Однако, оказавшись наверху, он неожиданно почувствовал слабый запах крови и поспешил в главную спальню. Замерев у открытой двери, Карлус увидел Линфреда, лежащего на кровати с болезненно бледным лицом. — Что с тобой? — взволнованно спросил он, увидев, что кузен открыл глаза и посмотрел на него. — Что случилось? Тебе нужно в больницу? — Я уже был там. Утром вернулся домой. Налей мне немного воды, пожалуйста, — тихо попросил Линфред. — Где твой эльф? — спросил Карлус, наполняя стакан из кувшина, стоящего на столике. — Отправил его в аптеку, — ответил Линфред и тяжело сглотнул. Карлус помог ему сесть, подложил под спину подушки и только сейчас заметил, что его руки перемотаны бинтами, чуть желтоватыми от зелий. — Что случилось? — Я влез куда не надо, — усмехнулся Линфред. — Вот и нарвался на проблемы. — Что с тобой сделали? Кто это был? — Меня предупреждали, чтобы я угомонился, — нервно рассмеялся Линфред. — Причём делали это по-хорошему. Но я не послушался, так что сам виноват в том, что пострадал. Жадность до добра не доводит. *** Увидев суровое выражение на лице своего давнего врага, Хардвин понял, что тот пригласил его не для того, чтобы посочувствовать или помочь. Поэтому он с виду спокойно кивнул и, устроившись на стуле, спросил: — Что случилось? Разве сегодня не воскресенье? Почему вы занимаете моё свободное время? — У закона нет выходных, вам ли об этом не знать, мистер Поттер? — сухо ответил Скримджер. — Я и так делаю вам большое одолжение, беседуя лично, а не передав ваше дело в руки следователей. — С чего бы мне бояться этого? — прищурился Хардвин. — Мистер Поттер, наш разговор официальный, поэтому мы будем вести протокол, — проигнорировав его слова, сообщил Руфус и вызвал секретаря, который устроился за угловым столом и приготовился записывать. — Это допрос? — раздражённо спросил Хардвин, чувствуя холод в груди. — Именно, — спокойно подтвердил Руфус. После того как в протокол были внесены общие сведения, он продолжил: — Вас обвиняют в даче и принятии взяток, в вымогательстве и шантаже, а также в организации преступлений, в ходе которых потерпевшие получили многочисленные травмы. — Это ложь! Я ничего из этого не делал! — процедил Хардвин. — Значит, вы отрицаете, что восьмого декабря прошлого года велели мистеру Джейсону Смиту передать вам пятьдесят тысяч фунтов стерлингов за защиту его магловских ресторанов от нападений преступников? — Конечно! Зачем мне это делать? Хулиганы и вандалы — это ваши клиенты, — скривил губы Хардвин. — Мы не вмешиваемся в вашу епархию. — А что насчёт того, что вы взяли десять тысяч фунтов стерлингов за такую же защиту ателье и магазина миссис Хелен Картер? — Наглое враньё! На все обвинения Хардвин отвечал протестом, хотя с каждой минутой чувствовал, что ему становится всё страшнее. Правосудие у волшебников было намного проще, чем у маглов, ведь они могли предоставить воспоминания о том или ином случае, а не только давать голословные показания. Кроме этого, существовали такие вещи как веритасерум и магические клятвы. И если «сыворотку правды» можно было обойти, то рисковать собственным даром не стал бы ни один волшебник. Наказания высших сил были особенно изощрёнными и обычно били в самые больные места. Если кто-то любил партнёра, то тот умирал или выбирал другого человека, дети причиняли лишь огорчения и убытки, работа не ладилась, дома сгорали от ударов молний или случайной искры, несмотря на защитные чары; домашние питомцы гибли, подавившись косточками или упав в неглубокую лужу. Сами неудачники, наказанные магией, жили недолго и несчастливо, тратили все свои средства на лечение болезней, которые не доставляли никаких неудобств другим волшебникам. Их мучения продолжались бесконечно, так что смерть в конце концов становилась для них желаемым и ожидаемым исходом. Поэтому Хардвин мог лишь тянуть время, надеясь на то, что в скором времени получит помощь. Однако за время разговора со Скримджером он так и не дождался ни адвокатов Блэков, ни появления в аврорате самого Ориона или его поверенного. Словно никого не волновало то, что с ним происходит. К тому же его после допроса поместили в камеру предварительного заключения в связи с тяжестью обвинений. Скримджер, кажется, был очень доволен, когда отдавал это распоряжение, да и остальные авроры выглядели такими радостными, будто получили внеплановую премию в размере годовой зарплаты.