Взошедшие на путь

В неспокойных тенях скорби просыпалась комната, однако не её сопевший житель–чьи волосы осыпали хмурое выражение лица. Всё терялось в тягучей энергии, молодой Шепс цеплялся за время и пространство, старался поймать за хвост неведомого посетителя сонной обители. Но счетно– дверь издала приглушенный стон, шаги огибают кровать, создавая момент прокрастинации над телом парня. Время было далеко не ранее, даже ближе к двум часам дня. Тяжёлые веки открылись с порывами белоснежного света, от распахнутых льняных штор–кощунственное дело совершил Александр, старший брат заспанного Олега, чья темноволосая голова с жадностью уткнулась в перьевую подушку–не желая отдавать столь удивительный сон; хватался за последние частички памяти и ускользающее тело. Шарканье по полу прерывало весь мыслительный процесс зловещего и позднего утра; братец с осторожностью поставил бутылку цвета малахита, на дубовый стол рядом с кроватью. –Должно быть, время газировки. Знаю, вставать не желаешь, но скоро такси приедет. Напоминаю трезвому уму–день переезда прямо сегодня! И в честь такого милейшего празднества, твоя головная боль подаёт признаки жизни.: Совершенно спокойным и чувственным голосом молвил хозяин квартиры, выставляя свету белоснежные клыки–растянутая улыбка добавляла капли иронии, словно яд в бочке с мёдом. –На кухне кофе остывает, а головную боль сам излечишь. Практика тебе не помешает, сонный младенец.: Мелодично произнес Александр, бодряще похлопав по плечу прибывающего в дремоте. –С радостью почувствовал бы прохладу улицы, а не твои ледяные ручищи, но за газировку благодарен. :невнятно буркнул младший, чуть зашевелившись, и расслабляя позу в головоломке одеяла; уже более бодро, но недовольно заключил:–Иди уже, иди с глаз моих. Поежившиеся тело, свернулось в позе эмбриона, услышав хлопок закрывающейся двери; сжимавшие угол пухового одеяла пальцы, медлительно ослабляли хватку, так в проснувшуюся голову приходила нотка горечи и несогласия с обстоятельствами. Постель белоснежного цвета, как и всю хмурую комнату пропитал запах похмелья и недосказанности–что в общем-то всегда царила между братьями. Ощутив босыми ногами холодноватый линолеум кофейного оттенка, медиум подошёл к зеркалу с золотистой окантовкой, проводив фалангами непослушные волосы до затылка. Воздух в комнате был излишне влажным и заполненным, словно ночёвка состояла не в гордом одиночестве, однако, раскиданные вещи и царящей хаос дополняли картину опустошения и вчерашнего отдыха в одном из ближайших баров–словно вырисовывается балахон одиночества и тяготящей душу смерти. Встретившись уставшим, но полным интригой взглядом в зазеркалье, Олега тяготили нерешенные вопросы и ненавистное чувство совести–несерьезно относился к окутавшей разум ситуации. Отражение искажало лучи света, выводя в лазурных очах крупинки, схожие с крупицами соли. Внимание скользило вниз по оголённому телу, забегая на каждый участок–парня постигало самолюбие. Шрамы полученные в процессе драк воссоздавали моменты минувших дней в памяти. Кисть правой руки скользила по шее, чуть задевая оберег, подаренный Александром в знак родства и защиты, что похоже так и ослабла. Обретались черты едкости и обескураживания–на шее красовалась воспалённая царапина, Олег касался её указательным пальцем, ощутив до дрожи знакомую энергию снов–его разум напрягся, неужели сущность или прочая потусторонняя живность всему виной. Темные брови сошлись в переносице, а зубы сомкнулись–время; парень мгновенно набросил на себя свитшот цвета ночного неба и черные, словно смоль джинсы, принялся собирать вещи к уже грядущему переезду. Бордовая энергия тянула внимание Шепса–это нечто находилось в рюкзаке, обретающим свой дом в углу комнаты, с пустой бутылкой пива. Днём ранее, молодой человек нашёл кулон в виде зуба, оставленный ему на память Димой–неким чернокнижником, милейшим человеком, по-своему для него любимым, но впредь, до боли колючим воспоминанием. Находка не только содрала кожу, с заживающего шрама глубоко в сердце–она раздробила кость легкого, прорывалась на свет горьким и болезненным чувством одиночества и бурлящим по венам предательства. Александр ощущал влечение младшего к сопернику из Битвы сильнейших, но Дима был непоколебим, упираясь на своё мировоззрение всячески пытался избегать общения и личных бесед с Шепсами. Семья долго напрашиваться на общение не стала, вскоре и разговоры про шуточную заинтересованность чернокнижником утихли, словно в воду канули. Однако чувство Олега на желанную дружбу и общение не унималось, поэтому даже спустя четыре года, его не покидает чувство присутствия Матвеева, более чем, он был уверен о замешанности снов и недоступного для него плода. Минувшей ночью, энергия или выпитый алкоголь поглотили разум медиума настолько, что тот устроил настоящие поиски номера телефона и социальных сетей бывшего соперника из битвы: поиски увенчались успехом, ведь личность считалась медийной, однако, переступить грань чужаков было сложно и как-то подло поджимала хвост гордость и самолюбие, напоминая о ледяном отношении Матвеева. И вот сейчас: задумчивый Олег Шепс, погружал мятую одежду в несколько сумок. В темный тканевый рюкзак, с несколькими значками и нашивками, готовились отправиться самые важные вещи. Открыв настежь шкаф цвета слоновой кости и стеклянными вставками в дверцах–медиум наткнулся на подаренную матерью колоду карт таро, мысли сразу забились об навевающих в сознании вопросах, но время его ждать не будет, как и недовольный водитель автомобиля, до приезда которого оставалось минут двадцать. Кинув уже потрепанную колоду карт в рюкзак, парень взялся за нужные книги и его личную книжку с записями, упаковав все рукописи. Чёрный пакет отправился к уже четырём похожим. Вся суета и абсурдность происходящего в его голове ничуть не скрасили мысли о неком человеке во снах–проблема требовала решений. Закончив со сборами, Олег залпом выпил холодный растворимый кофе–про который и не смел забывать. Александр удосужился взять больше пакетов, чем рассчитывал его младший брат, пока завязывал шнурки кроссовок. Телефон вибрировал на полке с ключами, показывая негодование водителя такси, ждавшего братьев уже как пять минут, за углом серой многоэтажки. Мгновением ветра семья спустилась к карете, возле которой обнаружили с широко открытыми глазами кучера, что так нервно кусал кончик сигареты во рту–узнав семью Шепсов, он так и не проронил ни слова, окутанный энергией страха, молча выполнял свою работу. Попрощавшись недолгими объятиями, улыбкой гордости окатил Александр младшего брата, с некой навевающей тоской предчувствующих дней, похлопал по широкой спине Олега: –Вот, и младшенький из гнезда улетает, бросая своего старика! Но я не жалуюсь, давно пора было начинать свою самостоятельную жизнь, а не на шее моей сидеть.: заключил старший, всё с прежней и такой-же нежной улыбкой, кладя чёрные пакеты и сумки с одеждой в багажник. Младший не проронил ни слова, казалось, его развязанный рот могло удержать только чудо, похоже оно и было в нём. Садясь на кожаное сиденье машины, медиум всё улыбался Александру, ощущая ещё большую разделённость между ними, что так и прибавляла скорость, останавливать которую не хотелось–никогда. Предшествующая дорога не заставила себя ждать.