Магия на крови

      На рассвете, когда первые лучи солнца начали пробираться сквозь облака, корабль, наконец, достиг заветной цели. Капитан, с гордостью в голосе, объявил, что они прибыли в Аль-Хадиту – первый портовый город Империи Кушан. Но вместо легкого бриза и свежести, которые ожидали путники после долгой морской бури, их встретила удушающая жара. Воздух был настолько плотным, что, казалось, его можно было резать ножом. Гатс, не теряя ни минуты на берегу новой для него страны, сдернул со спины тяжелый плащ, и его кожа мгновенно покрылась испариной. Казалось, что доспехи буквально врастают в кожу, неприятными ощущениями прилипая к телу.       Солнце, словно гигантский огненный шар, безжалостно палило землю. Аль-Хадита, раскинувшаяся под его безжалостным взором, казалась городом, который никогда не знал покоя. Пальмы, измученные зноем, поникли, их зеленые кроны напоминали усталых верблюдов, склонивших головы под тяжестью жары. Песок, раскаленный почти добела, обжигал ноги, даже сквозь толстую кожу сапог, и каждый шаг давался с трудом. Но, несмотря на невыносимые условия, город жил своей жизнью. Улицы заполнены людьми, пестрая толпа текла, словно река, состоящая из разноцветных теней. Торговцы громко зазывали покупателей, а где-то вдали раздавались приглушенные звуки молитв.       Юноша шел за Далией, словно тень, следуя по пятам за ее неуверенными шагами. Его взгляд, усталый и беспокойный, то и дело останавливался на лекарке. Она была бледна, как лунный свет, и держалась на ногах лишь благодаря тонкой нити силы воли. Он чувствовал, как ее боль, словно невидимая нить, связывала их. Отголоски недавней трагедии – выкидыша – витали между ними, будто зловещие призраки, не давая покоя ни ему, ни ей.       «Куда ты идешь, женщина?» - мысленно вопрошал он, наблюдая за ее бессмысленным блужданием по лабиринту узких улочек, словно девушка была ведома невидимой силой. Он понимал, что ей нужен отдых и тишина. Но лекарка упорно рвалась вперед, как будто пыталась убежать от собственной боли и страданий. А ему оставалось лишь следовать за ней, оставаясь ее безмолвным стражем в этом безумном танце между улиц под палящим солнцем Аль-Хадиты.       Внезапно, словно по мановению чьей-то высшей воли, среди узких улочек и грязных переулков появилась она. Женщина, которую Далия меньше всего ожидала здесь увидеть. Запах благовоний, терпкий и дурманящий, ударил в нос, как воспоминание о забытом сне, пробуждая в памяти образы далекого прошлого. Перед взором девушки стояла та самая женщина, что одиннадцать лет назад подарила ей первую книгу по магии. Книгу, которая затем сгорела в праведном огне, пытавшемся уничтожить остатки чумы в ее родной деревне.       Лицо женщины словно не изменилось за прошедшие годы. Казалось, что время не имело над ней власти. Лишь странная вязь загадочных символов покрывала ее кожу, словно карта таинственных земель, вырезанных на камне древнего храма. Эти знаки пульсировали едва заметным темным свечением, словно живые существа.       – Я знала, что наши пути вновь пересекутся, дитя, – голос женщины был властным и вкрадчивым, как и тогда в первую и последнюю их встречу. – Вижу, цена была заплачена. Кровь за кровь, жизнь за жизнь.       Гатс инстинктивно потянулся за мечом, услышав эхо невысказанного. Призрак утраченного ребенка повис в воздухе, вызывая в нем бурю эмоций. Но Далия, с напускной невозмутимостью, ответила незнакомке:       – Это лишь испытание, которое мне пришлось преодолеть. Я иду за тем, что манило меня сквозь долгие годы.       – И ради этого ты пересекла континент, оставив позади пепел прошлого, друзей и свою судьбу? – в голосе женщины звучала смесь любопытства и легкой насмешки.       – Да, – ответила Далия, не отводя взгляда. – Я хочу познать магию. Настоящую магию, что дремлет в глубинах мироздания. Ты сама дала мне книгу о ней тогда, одиннадцать лет назад.       Лицо женщины озарилось улыбкой, похожей на ядовитый цветок, распустившийся в полночь. Ее черные глаза сверкнули недобрым огнем, и в этот момент стало ясно, что перед ними не просто женщина, а нечто большее.       – Наконец-то я нашла достойную преемницу нашего учения, – произнесла она, и в ее голосе зазвучала некая потаенная торжественность. – Идем, Далия дочь Родрига. Мое ожидание закончилось.       В гуще толпы, среди ярких одежд и гортанных голосов, Гатс чувствовал себя потерянным, пока он и Лия шли следом за странной женщиной. Солнце казалось, начало светить еще более беспощадно, пот стекал по его лицу, смешиваясь с отесавшей и почти въевшейся в кожу пылью. Вокруг были люди, настолько непохожие на них, что казалось, будто они с другой планеты. Загорелые лица, длинные бороды у мужчин, женщины, покрытые с головы до ног длинными одеяниями – все это было так чуждо и в то же время завораживающе. Они говорили на непонятном для Гатса языке, который звучал как музыка, но оставался недосягаемым.       Ведьма, которая привела их сюда, шла впереди, уверенно лавируя среди толпы. Она была одета во все черное, что делало ее еще более загадочной в этом пестром море людей. Гатс и Далия следовали за ней, стараясь не потерять женщину из виду.       Наконец, ведьма остановилась перед огромным строением, вероятнее всего, неким храмом. Его стены были украшены яркими фресками, изображающими сцены из жизни богов или героев – спутники не могли сказать. Гатс почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он знал, что это место не сулит ничего хорошего, но в то же время понимал, что они должны были сюда попасть. Далия должна была сюда попасть еще давным-давно.       Храм был построен из светлого камня, его крыша была украшена резными узорами, которые сверкали в лучах солнца. Лекарка и воин стояли перед величественным входом, который манил их внутрь. А внутри было темно и прохладно. Гатс прищурился, чтобы привыкнуть к полумраку после ослепляющего блеска неутомимого солнца. Они оказались в просторном зале, украшенном статуями: богов ли, героев ли, а может еретиков или других ведьм и магов – неизвестно. В центре зала стоял алтарь, на котором покоился странный предмет: гладкий кусок какого-то темного минерала со странными блеклыми символами, словно вырезанными. Гатс почувствовал, как по спине пробежал холодок от грядущей неизвестности.       Женщина подошла к алтарю, ведя за собой путников. Начала что-то шептать на незнакомом доселе языке, и минерал на алтаре озарился легким светом, подсвечивая нанесенные на нем символы. Гатс заметил, как на лице лекарки, до этого итак бледном, расцвела эмоция удивления и некоего узнавания. Она увидела в этих символах что-то знакомое? А спустя мгновение они оба почувствовали, как их окружает странная энергия. Они не знали, что произойдет дальше, но понимали, что это было нечто большее, чем просто визит в храм. Они были частью чего-то большего, чем могли себе представить.       В полутьме помещения царила таинственная атмосфера. Ведьма один жестом пригласила Далию подойти ближе. В ее голосе звучали нотки древнего колдовства, когда она произнесла:       – Подойди и прикоснись к алтарю, дитя.       Далия, несмотря на предостерегающий взгляд Гатса, сделала шаг вперед. В ее глазах читалась решимость. Она узнала эти символы – они были из той самой книги, которую ведьма дала ей одиннадцать лет назад. Книга, полная древних заклинаний и тайн, стала для Далии ключом к знаниям, которые она не могла получить никаким другим способом.       – Я узнаю их, – твердо сказала Далия, протягивая руку к одному из символов, вырезанных на древнем камне.       Символ под ее пальцами засиял еще больше, и комнату озарила магическая вспышка того же цвета, что и тогда, когда Далия каждый раз применяла свою магию. Гатс отшатнулся, с опаской наблюдая за происходящим. Его сердце бешено колотилось, а на душе сгущался страх. Он знал, что это может быть опасно.       Но Далия не отступила. Она закрыла глаза и сосредоточилась, позволяя магии течь через нее. Вспышка становилась все ярче, и комната наполнялась энергией, которая казалась живой и пульсирующей. Гатс почувствовал, как воздух вокруг них изменился, и понял, что они находятся в центре чего-то большего, чем просто магический ритуал.       Чуть позже они узнают, как называется это место - Храм Первой Крови. Но в историю и детали этого места посвятили лишь ее. Гатс тем временем, понимая, что его посвящать в чуждые тайны не собираются, время от времени отлучался в город, пытаясь найти хоть какой-то способ заработать. На азарийском, древнем языке, на котором на этих землях говорили задолго до становления Империи Кушан, название храма звучало как Аз-Шар-Вахил и дословно переводилось как «Место, где была заперта кровь». Незнакомка, которая как оказалось, была настоятельницей храма, награждала легкими ударами тонких розг руки лекарки, пока Далия не научилась произносить звуки правильно.       В полутемном архиве, где стены были сплошь увешаны свитками и книгами, Лия почувствовала себя словно в другом мире. Слабый свет от факелов едва освещал пространство, создавая таинственную атмосферу. Она стояла перед огромным стеллажом, уставленным древними фолиантами, и понимала, что перед ней – ключ к разгадке тайн этого места.       Настоятельница, которая спустя время представилась Матерью Шар-Ваэль, сказала, что сначала нужно выучить язык, на котором написаны все их священные писания. Лия вздохнула, осознавая всю серьезность задачи. Она не знала ни кушанского, ни азарийского языка, на котором были написаны свитки, которые ей предстояло изучить.       – Настоятельница, я не могу прочесть. Я не знаю языка, – тихо произнесла Лия, обращаясь к Матери Шар-Ваэль.       Настоятельница тогда ответила кратко и решительно:       – Значит, сначала выучи язык – тогда и поговорим. Более я не буду с тобой вести беседы на всеобщем.       Эти слова, хоть и были жестокими, но лишь подстегнули Лию. Она понимала, что в этом мире нет места слабости. Королевский капитул и их чародеи вели себя гораздо хуже, Лия уже была готова к трудностям.       Она начала перебирать книги на стеллаже, ища те, которые помогут ей освоить язык хотя бы на уровне чтения. Лия знала, что это будет нелегко, но была полна решимости. Она открыла одну из книг и погрузилась в мир незнакомых слов и символов. Лекарка была готова учиться, готова преодолевать трудности, чтобы понять тайны этого храма и стать его частью, частью учения и чего-от доселе невиданного ею.       Новый незнакомый язык был тяжелым в освоении, словно налитым свинцом, и гортанным, как хриплый вой зверя. Он царапал небо, вызывая острые, щиплющие ощущения, будто тысячи крошечных иголочек впивались в слизистую оболочку. Она уже слышала от некоторых других очень немногочисленных послушников, что этот язык не должен просто произносится – он должен идти из самой глубины души и сопровождаться каплями крови, которые, словно должны были оставлять за собой обжигающий следы на языке железного привкуса.       Лишь спустя время она наконец-то смогла составлять из букв слова, а из слов – предложения. А миновав несколько месяцев – она наконец-то смогла взять в руки долгожданный свиток, в котором описывалась легенда основания храма и учения магии крови. – Когда-то магия крови не была тайной. Она была господством. Древние Кровавые Цари – Шар-Регулы – правили не законами, а желанием. Они вливали свою кровь в реки – и реки повиновались. Они капали на землю, и деревья склонялись, как рабы. Они смотрели в глаза людям, и те забывали свое имя, становились тенями, живущими только для служения. Однажды Царь-Кровь Азарон попытался остановить солнце. Он вложил в песок свою кровь, чтобы тень длилась вечно – ибо ненавидел свет, в котором видны его преступления. На третий день солнце замедлилось. На седьмой – погасло над пустыней.       Гатс в этот момент сидел рядом с ней, утомленный, но с легкой улыбкой на лице. Его руки, покрытые мозолями и шрамами, еще хранили тепло тяжелого труда в порту Аль-Хадита. Сегодня он впервые за долгое время не взялся за меч, а использовал свою силу и выносливость, чтобы заработать на хлеб. Он помогал загружать и разгружать торговые корабли, чувствуя, как пот стекает по его лицу, но в этом простом труде была своя особая гордость.       – Что ты говоришь? Я не понимаю ни единого слова, – спросил он, его голос был немного хриплым от усталости, но в глазах светилась забота. Он нежно посмотрел на нее, его взгляд согревал, как теплый летний ветер.       Девушка подняла на него задумчивые глаза, в которых отражалось что-то загадочное и далекое. Она слегка улыбнулась, словно наслаждаясь моментом тишины и покоя.       – Пока ничего такого, Гатс. Пока это выглядит просто как древняя сказка, – ответила она, ее голос был мягким и мелодичным. Она продолжала читать, погружаясь в слова, которые словно оживали перед ее глазами.       Юноша продолжил наблюдать за ней, чувствуя, как его сердце все больше наполняется теплом. В этот момент он понял, что для него важнее всего – видеть Лию счастливой и спокойной. Тем временем лекарка продолжила читать древний свиток: – Но Земля застонала. Животные сходили с ума. Растения врастали в плоть. Даже ветер начал кричать. Тогда первые жрецы – бывшие слуги, маги, даже дети царей – поднялись. Они не сражались оружием. Они пролили свою кровь на алтарь – и попросили прощения у жизни. И Земля ответила. Солнце вернулось. Но цена была высока: магия крови была запрещена – даже тем, кто хотел использовать ее во благо. Тогда жрецы создали Храм Первой Крови – не как место силы, а как тюрьму для соблазна. Они сказали: «Мы – те, кто знает, как легко стать богом. И потому – будем помнить, как важно оставаться человеком».       Далия нахмурилась, в попытке вновь прочитать текст. Серьезно? Здесь, в легенде преподносится все так, что магия крови – это … зло, которое должно быть покорено и заперто? То же самое суждение, что и у магического капитула в Мидленде. И ради этого она пожертвовала всем: отрядом, положением, друзьями, нерожденным ребенком и Гриффитом? Чтобы лишь услышать все то же самое, что ей твердили в Мидленде.       Собственный голос стих, едва последние строки летописи растворились в тишине. Далия отложила свиток, аккуратно свернула его, словно он требовал заботы, и застегнула золотистой пряжкой. Свиток вновь принял свой первозданный вид. На душе царило смятение. Непонимание вихрем кружило в ее мыслях, не давая покоя. Она перечитывала легенду снова и снова, но смысл ускользал, словно песок сквозь пальцы. Может… Может здесь заложен более глубокий смысл, чем тот, который она представляет?       С наставницей они встретились этим же вечером чуть позже, на верхней террасе храма. Приближающаяся ночь окутывала пространство мягким, серебристым сиянием луны. Пустыня, словно огромное зеркало, отражала ее холодный свет, превращая песчинки в сверкающие драгоценные камни. Ветер, словно усталый странник, тихо нашептывал свои древние тайны в песках, создавая мелодичный шепот, который проникает в самую душу. Далия, словно застывшая статуя, сидела у края террасы, ее взгляд был устремлен вдаль, в бескрайнюю пустыню, где границы между реальностью и мечтой сливались воедино. Сердце лекарки билось в такт с тихим ритмом ночи, наполняя ее грудь тоской и надеждой. В тот момент она чувствовала себя частью чего-то большего, чем просто человек.       Матерь Шар-Ваэль подошла к ней беззвучно, словно тень, скользящая по песку. Ее шаги были бесшумны, а присутствие ощущалось лишь в едва уловимом дуновении ветра. Она остановилась позади девушки, но Далия почувствовала чужое присутствие, тут же оборачиваясь. Их глаза встречаются, и в этом мгновении мир замирает.       – В писании было сказано, что самая великая сила – это умение не пользоваться ею. Но что делать, если воспользоваться ею является величайшей необходимостью? Например, чтобы спасти близкого человека? – Далия с отчаянием смотрит на мать Шар-Ваэль, ее голос дрожит от смеси непонимания и мольбы.       Настоятельница, как всегда спокойная и величественная, медленно отвечает:       – Все наше учение – это страж границы между силой и безумием. Любая сила выходит из-под контроля и перешагивает границу дозволенности, – ее голос звучит как тихий, но непреклонный шепот. – Должны ли мы исцелять нуждающихся? Должны ли мы карать виновных? Должны ли мы спасать тех, кто этого заслуживает, или нет? Нет, Далия. Мы не спасаем мир.       Далия резко вскидывает голову, ее глаза сверкают от ярости и непонимания.       – То есть все учение – это просто созидание? – она почти шипит, ее голос дрожит от негодования.       Наставница не отвечает сразу. Она лишь обращает свой взор в сторону песчаных пустынь, раскинувшихся у подножия храма и города. Ветер гонит песчинки, создавая иллюзию движения, но на самом деле все остается неизменным.       – Дитя, мы – те, кто может все. И потому делаем только то, что должно. Мы поддерживаем баланс, – ее слова звучат как приговор.       – Баланс чего? Жизни и смерти? Позволяя судьбе распоряжаться, кто должен спастись, а кто – умереть? Но почему я должна позволять судьбе делать этот выбор, если я могу сама его принять?       Мать Шар-Ваэль отвечает все с тем же спокойствием, но теперь в ее голосе звучит сталь:       – И скольких ты спасла, девочка, прежде чем жизнь из спасенных тобой душ не улетучилась в забвение, как и было предначертано? Скольких ты по собственной воле погубила, тогда как судьбой им было предначертано еще жить?       Далия замолкает. Ее взгляд мечется, не находя ответа. Она понимает, что ее упрекают не только за попытки спасти раненых товарищей, но и за использование магии крови на поле боя, когда она убивала солдат. Ее сердце сжимается от легкого укола боли и вины.       – Я... я делала все, что от меня требовалось, – шепчет она, ее голос едва слышен.       – Требовалось? – повторяет мать Шар-Ваэль с легкой усмешкой. – Значит ты была лишь пешкой в чьих-то руках и по чьей-то воле. Спасая жизни или отнимая их – это уже не имеет значение.       Далия молчит. Она не находит слов. Ее глаза полны слез, но она не позволяет им пролиться. Она понимает, что сделала, и что теперь должна жить с этим знанием.       – Отдыхай, пока у тебя предостаточно пищи для размышлений, – голос настоятельницы звучал мягко, но в нем чувствовалась скрытая сила. – С завтрашнего утра мы начнем тренировки. Достаточно проводить время за словарями и книжками.       Далия кивнула, но в ее глазах мелькнула тень сомнения. Она знала, что каждое слово женщины не случайно, но что она имела в виду под тренировками? Все ее учение здесь было построено на ничегонеделании – медитации, созерцании и размышлениях. Казалось, что действия и усилия здесь не имели места.       Но что-то подсказывало ей, что это лишь иллюзия. Что-то большее, чем просто слова, ждало ее за горизонтом с восходом солнца и началом нового дня. И когда самые первые лучи утреннего света коснулись ее лица, Далия почувствовала, как собственное неутомимое сердце начинает биться быстрее.