Невеста Змея

Как только помертвевшая лицом девушка ступила на порог отчего дома, мать почуяла неладное. - Что?! – схватилась она за сердце, чуя беду. Луиза упала на лавку и выложила все как есть. Скрывай, не скрывай, а от судьбы не уйдешь. Семья же поддержит, да посоветует. Отец, высокий мужчина с пышными усами и шрамом через правый глаз, огорченно пожевал губами, но не нашел что сказать. Как ни погляди, девка сама виновата и значит ей ответ держать. Случалось, конечно, что порой находились отчаянные, заменявшие Змеиных Невест, вот только участь их была незавидна – поутру находили их где-нибудь в лесу со спущенной наживую кожей, иногда уже отмучавшихся, а иногда и еще дышащих. Кто из женщин вызовется на такое? Девушка и сама знала, что теперь от судьбы никуда не денешься. Не отвела от беды глаза, знать, дороженьке ее недолго виться, свадебке с любимым не бывать. Младший брат осторожно поймал катившуюся по щеке Луизы слезу и улыбнулся. - Не плач, сестра, невестой Йомура будешь на исходе месяца. А к змеям я пойду. - Зиг! – в ужасе вскрикнула мать, однако ни доли шутки не промелькнуло в его серьезных черных глазах. Зиг мало походил на свою семью. Мужчины в их краях испокон веков рождались крепкий, дюжие, суровые ровно настолько, насколько было необходимо чтобы жить в глухих лесных местах. Он же уродился тонким, словно ивовый прут, золотоволосым, да с темными глазами. Видать, где-то да и промелькнула в роду южная кровь, вылилась в этакое чудо. Только вот характер Зигу достался семейный, негнущийся и упрямый. Луиза защелкнула браслеты на предплечьях, поправила широкий пояс на изящной юношеской талии и надела по десятку звенящих браслетов на запястья и щиколотки. Наряд венчала серебряная диадема с желтыми лунными камнями. Деревня притихла в ожиданье колдовской ночи. Луиза, как бывшая Невеста, вызвалась проводить брата до кромки леса, что начинался сразу за деревней. Где-то в его глубине, как говорили люди, в свете луны появляется поляна, где и будет танцевать Зиг. Если он приглянется какому-нибудь нелюдю, то может быть останется жив, если же нет…Ну что ж, это все же лучше жизни в змеиной норе. Хотя как там все на самом деле кто знает? Да и мужчин к змеиному роду отродясь не отправляли. Перед самым лесом Луиза поцеловала брата в лоб. Они никогда раньше не были особо дружны, но его поступок показал ей, что, похоже, все в мире не так, как кажется. И за это она была Зигу благодарна, несмотря на душащее чувство вины. - Иди домой, к мужу, и спи спокойно. Я вернусь, – даже сейчас брат старался приободрить ее. Но судя по тому, что его, неодетого, не трогала даже ночная прохлада, мысли брата витали где-то далеко. Где-то там, беспокойно вглядываясь в ночь, ее ждет Йомур. Бросив последний взгляд на Зига, его сестра торопливо зашагала в сторону деревни. Юноша, сжав зубы, вступил под сень старого леса. Кто знает, чего ему стоило не повернуть назад, в деревню! Но тогда сестру точно не спасти, а его ждет незавидная участь предателя и труса. С таким не живут, только не в этих землях. На счастье Зига, долго идти не пришлось. Едва луна выкатилась на небосвод достаточно высоко, он приметил между деревьями просвет. Браслеты на руках, до того молчавшие, разразились мелодичным перезвоном. Перед тем как ступить на мягко мерцающую в ночи поляну, Зиг закрыл глаза и постарался расслабиться. От его танца зависит даже не жизнь, а то, насколько долго и хорошо его будут мучить. Если повезет, все произойдет быстро. Юноша растянул губы в улыбке и начал танец жизни и смерти в холодном свете осенней луны. Голые ноги едва касаются шелковой листвы. Ночную тишину не тревожит ни единый звук, лишь ветер целует его в губы. Руки взметнулись над головой, танцуя в одним им известном ритме. Дрожащий звон лунных лучей переплетается с серебром колокольчиков, сухим шорохом роняющих листья деревьев, шепотом воздуха и барабанным стуком живого сердца. Золотым покровом кружатся рука об руку с ним опадающая листва. Клен, ясень, дуб, лиственница, бук, все они внесли свой золотой дар. Кожа его сияет серебром, Словно серебряная птица танцует на лесной поляне в золотых одеждах поздней осени. Еще живой, но готовый заснуть навеки и стать частью великого Танца, он кружится по поляне живым вихрем, почти не дыша, лишь браслеты отстукивают секунды растворяющейся в лунном сиянии жизни. Серая мгла затягивает, словно газовая вуаль, лик полной луны. Юноша делает последний шаг, ступая на шелк умирающих трав и листвы в кругу деревьев. Одинокий колокольчик брякает на браслете. Как только на мир падает тьма, юноша в беспамятстве падает в траву, да так и остается лежать, недвижимый. Все это время за ним наблюдают внимательные глаза с вертикальным зрачком. Стоило только Зигу потерять сознание, из-за деревьев показался змей. Длинные одежды его сияли изумрудной зеленью, волосы сливались с темнотой, а полные голода золотые глаза с жадностью вглядывались в маленького человечка на краю поляны. Волшебство Танца выпило из него все силы и только утро принесет ему облегчение. Человек не походил на других. Мужчина. Но с душой гораздо более чистой и страстной чем у любой из человеческих самок. Душой, в которой еще жило истинное волшебство. Стараясь не повредить длинными когтями нежную кожу, змей провел по человеческому лицу пальцем. Теплый, словно солнце. Дотронувшись один раз, змей больше не смог оторваться. До самого рассвета он перебирал длинными пальцами волосы Зига и зачарованно шептал «ашшссэй, ашшсссэй». Но как только первая рассветная дымка появилась в воздухе, а человеческий юноша устало затрепетал ресницами, змей скрылся в лесу. В конце-концов, это не последняя полнолунная ночь этой осени, а ему было о чем подумать.