Невеста Змея

- Ты хорошеешь с каждым днем, - мать осторожно провела гребнем по волосам Зига, за какие-то пару недель отросших ниже колен сплошным золотым водопадом. Руки ее дрожали. - Ты боишься меня…мама?- сердце юноши сжалось. Мать никогда и ничем не выделяла его, даже напротив, но по-своему любила. Эту любовь, словно редкую жемчужину, он прятал глубоко в себе и лишь изредка любовался. Каждое дитя хочет быть любимым. - Я боюсь ЗА тебя, - горько прошептала мать. Зиг с благодарностью поцеловал ее сухую, мозолистую от работы руку и прижал к своей щеке. Вот уже третью полную луну подряд Зиг надевал наряд змеиной невесты. Последний осенний месяц подошел к концу, следующий восход солнца ознаменует холодную пору и начало Длинного Сна, когда вся земля скроется под пуховым снежным одеялом и заснет на долгое время. Вместе с землей заснет и змеиное племя, до самой весны. Сегодня Зиг станцует в последний раз и никто не мог предсказать, чем закончится Танец на этот раз. По переглядам, да бесконечным жалостливым вздохам Зиг понял, что в деревне его, похоже, уже похоронили. Случалось, девушки возвращались после первой ночи полнолуния и тогда их поскорее отправляли в дальние земли, куда не доберутся Змеи. Однако жизнь вернувшихся после этого складывалась отнюдь не счастливо – пребывая в вечном страхе, они сами отправлялись к Белой Госпоже. Зиг был мужчиной и он пережил уже две полнолунные ночи, в третье его возвращение никто не верил. А если и вернется, каковы шансы что его не посчитают оборотником, влезшим в чужую шкуру, и не посадят на вилы всей деревней? На него уже странно поглядывали благодаря внезапно отросшим длинным косам по цвету соперничающих с солнцем. Зиг и раньше не больно-то походил на местных, а сейчас древняя волошба изменила что-то в самой основе его души. Глядя на него, людям хотелось плакать и танцевать одновременно. Живущие в самой глуши, они не понимали этого, а людям свойственно боятся того, чего они не в силах понять. По неведомой ему самому причине, Зиг пребывал в уверенности, что желтоглазый змей не тронет его, поэтому уже давно собрал все необходимые для побега вещи и припрятал в лесу. Если понадобится, выберется тайными тропами, по котором одни чешуйчатые и бродят. Змей Зиг больше не боялся, сейчас опасаться стоило людей. Мать наконец закончила возиться с его волосами, заплетя их в несколько тяжелых кос и увенчав пшеничную макушку сына серебряной диадемой. - Луиза желает тебе счастья, - пробормотала она и поцеловала юношу в щеку, - Пусть луна сбережет тебя. Конечно, она понимала, что он не сможет вернуться, чуяла усталым материнским сердцем. Зиг почтительно склонился перед женщиной, столько лет не обращавшей на него особенного внимания, но все же старавшейся сберечь его. - Прощай. Ноги несут юношу прочь от места, долгие года служившему ему домом. Соленые капли, слетающие с ресниц, падают в траву и отмечают его путь горьким жемчугом. Зиг уже не видит, как из деревни вслед за ним спешат несколько мужчин, а один из братьев удерживает мать от скорбного предупреждающего крика. Земля и воздух затихают, спеленатые сетями последней осенней луны. Лес покачивается и шумит последней листвой, словно поет сам себе колыбельную. Ночные сумерки особенно густы, а луна сокрыта легкой туманной вуалью. Зиг бежит так быстро, как только может. Косы давно растрепались и расплелись, их концы тянутся к деревьям золотыми нитями, силясь слиться с ними, но не задевают ни единый сучок, ни единую травинку, словно являясь бестелесным видением. Браслеты издают привычный хрустальный звон и Зиг вылетает на поляну. Травы померкли и утратили сияние, едва вспыхивая последними искрами волшебства. Змей в зеленых одеждах уже ждет его, покачиваясь из стороны в сторону. Зиг подает ему руку со звенящими браслетами и начинает Танец. Сегодня даже изредка мелькающая среди облаков луна не может его остановить, потому что вот оно, настоящее волшебство, совершается меж двух сплетенных рук. И никому не важно, золото или чернота, змеиная чешуя или хрупкая человеческая плоть. Кожа у змея холоднее льда, но прикосновение к ней заставляет Зига задыхаться от жара и пылать без огня. - Ашсссэй, ашшссэй…- шепчет змей в полубреду. И Зигу не нужно знать змеиный язык, чтобы понять признание, древнее как мир. Юноша кружится среди чешуйчатых колец и змеиный узор танцует вместе с ним, холодный и острый. Руки Саасши порхают по его телу, неосторожно раня когтями до крови. Но Зигу хочется, чтобы его держали еще крепче, вечность, никогда не отпуская. Змей смотрит на Зига голодными большими очами, в которых лесным пожаром полыхает страсть. Та самая, что родилась на заре Мира. Змей опрокидывает юношу на траву и она вспыхивает изумрудами. Лунный свет омывает их тела, с яростью сдирая с себя все туманные покровы. Зиг выгибается, едва удерживаясь, чтобы не отключиться и впивается в губы Змея. На поляну из леса сползаются змеи, всевозможных цветов и размеров. Пара мгновений и вместо шелка трав под Зигом ложе из прохладных змеиных тел. Вместе с руками Саасше они путешествуют по его обнаженному телу в танце страсти. Но это его мало волнует, разум давно заворожен желтоглазым змеиным взором и чужими поцелуями. Резкий крик прерывает таинство ночи. Из лесной мглы выскакивают несколько людей. В страхе они кричат, машут факелами, обжишая шипящих змей. Один из мужчин делает замах и посылает в Саасше тяжелое копье. Змей не делает даже попытки уклониться, оберегая свое величайшее, но такое хрупкое сокровище, и оно пронзает его насквозь. Черная кровь льется из раны, заливает золото глаз. Ашссэй обманул его и позвал свое племя. Глупый испуганный малыш. Ему стоило только попросить, и змей бы исполнил просьбу и заснул навеки. Луна в одно мгновение становится алой. Зиг кричит в гневе и скорби. Земля обагряется змеиной кровью и чешуйчатые гады словно сходят с ума, впиваясь в людей ядовитыми клыками. Последняя осенняя ночь танцует вакханалию крови.