Самый тупой сосед по парте

      Физкультура, назначенная сразу после химии — то ещё испытание для нервов и глаз. Поток свежего воздуха, проникший через приоткрытое окно рядом, словно манил меня свалиться вниз, лишь бы избежать грядущей кроссовой подготовки. Но нет, пришлось вздохнуть глубоко и направиться в душную, пропахшую потом и мылом раздевалку. Там уже ошивался восьмой класс, и запах от некоторых ребят можно было смело считать биологическим оружием — что они вообще знают про дезодорант? Никаких следов Якова. Решил переодеваться где-то ещё? Да где, если туалет рядом пахнет едва ли не хуже? Захватив пальцами край свитера, я начал с трудом стягивать эту узкую тюремную форму, громко кряхтя, словно старик на пенсии, которому не дают спокойно пожить. Ну что за издевательство — эти горлышки воротников будто специально сделаны, чтобы доставлять мучения! А ведь говорят, что пятница — лучший день недели. Ха! Как будто пятница может исправить весь этот ужас. Со звонком урока я вышел к школьному стадиону, который, казалось, заточен под пытку любого нормального человека. Кочки, заросли высокой травы, лужи грязи и песок под ногами — поле простиралось на целых полкилометра, не меньше. Сердце сжималось от мысли, что сегодня бежать придётся минимум восемь километров. Молился, чтобы физрук почувствовал коллективный дух и не засекал время. Мы выстроились в колонну, я оглянулся и заметил Якова, который, как ни в чём не бывало, тихо встал рядом — в тех же брюках и чёрной водолазке. Ну, на что он рассчитывает? — Яков! — Парень стоял, погружённый в свои мысли, не реагируя. — Ты что, собираешься заниматься в таком виде? Бегом на скамейку! Ещё раз — и двойка обеспечена! — Учитель с раздражением прорычал это, но парень не обращая на него внимание, лишь едва заметно улыбнулся на мой недовольный взгляд от того, что страдать буду я один. Гнида.

***

Шесть кругов. Шесть. Не нужно быть математиком, чтобы понять — осталось столько же. Дали нам бежать шесть километров. Пугающее количество шестёрок. Теперь я ненавижу это число навсегда. На восьмом круге силы окончательно меня покинули. Голова раскалывалась, горло пересохло, а дыхание казалось огнём. Пусть ставит двойку — плевать. Физрук, заметив моё состояние, словно сжалился и решил не записывать оценку. Или, может, мне это только показалось — усталость могла быть сильнее. Пройдя несколько метров, плюхнулся на первую попавшуюся лавку. Рядом приземлился Яков. Сука, пришёл добить? Окинув меня презрительным взглядом, парень кинул в меня бутылку с холодной водой, которая на этот миг стала самым дорогим и любимым, что у меня есть. На мой не понимающий взгляд мне быстро и красочно описали, что бутылка открывается, а вода пьётся. — С... С чего такая щедрость?.. — отдышавшись, с недоверием глянул на пепельноволосого. Мало ли какую отраву он туда сыпанул. Хотя, если я попаду в больницу, у меня откажут ноги, и благодаря этому смогу не ходить на физкультуру, я его прощу. На мой вопрос парень недовольно закатил глаза и забрал бутылку из моих рук. Пафосно, как, наверное, он сам думал, удалившись обратно в здание школы. Урок литературы проходил не спешно, но довольно интересно для тех, кто ей увлекается. К сожалению, мой сосед по парте был быдлом не начитанным, поэтому прямо сейчас играл в войнушки со своего телефона. — «Анна Каренина» — роман Льва Толстого о трагической любви замужней дамы Анны Карениной и блестящего офицера Алексея Вронского на фоне счастливой семейной жизни дворян Константина Лёвина и Кити Щербацкой. Масштабная картина нравов и быта дворянской среды Петербурга и Москвы второй половины XIX века, сочетающая философские размышления авторского... — я прочитал эту книгу ещё в седьмом классе. Быть откровенным, она мне понравилась лишь с точки зрения сюжета. Господи, как же я хотел при прочтении, чтобы у главной героини появились мозги! Эгоистка и не более! Я видел в ней вторую «Бедную Лизу». Так же думает лишь о себе. Оставила своего сына, мужа, любовника и в принципе тех, кто ей дорожил, из-за того, что мозгов не хватило решить проблему другим путём! А бедная Лиза не лучше — пошла прыгать с моста из-за парня, которого еле знала, наплевав на свою матушку, которую так сильно "любила". — Яков! — мы подорвались с парнем одновременно, напугано глядя друг на друга. — Что ты можешь сказать о героине? — Героин — полусинтетический тяжёлый опиоидный наркотик, в конце XIX — начале XX века применявшийся как лекарственное средство. Вызывает привыкание и зависимость. Героин представляет собой вещество с химической формулой C₂₁H₂₃NO₅, чаще всего используемое в виде основания или гидрохлорида диацетилморфина. Но, думаю, Немо вам может рассказать о нём лучше меня. — захотелось выкинуть пепельноволосого в рядом открытое окно. У него что, дичь нести в мозгу запрограммировано?! Стиснув кулаки, продолжил смотреть на улыбающегося во все зубы парня. — Мы поняли тебя, Яков. Можешь садиться, 2. — кажется, его ничуть не смутила оценка, уже выведенная красной ручкой в журнале. — Немо, что ты можете сказать об Анне Карениной? — Анна Каренина — сильная и честная женщина, которой тяжело жить в обмане. Поэтому она испытывала невероятные душевные терзания, когда изменяла мужу с Вронским. В начале отношений с Алексеем она ощущает себя счастливой, даже несмотря на то, что вынуждена была расстаться с любимым сыном Серёжей... — никто бы не понял мою точку зрения, поэтому, как всегда, пришлось говорить то, что совпадает с мнением других. Никто не поймёт моего презрения к Анне. Никто не поймёт, что бросать ребёнка, которого родила, ради мужика — это ненормально. Она несла ответственность за него. Нахмурился своими же мыслями и собирался продолжить рассказ, но меня прервали и посадили на место под одобрительный взгляд учителя. — Да уж, Немо. Формулу кислорода знать не знаешь, зато сказочки рассказываешь так, словно лично писал. — шёпот и ехидная улыбка проникали в самую глубь сердца, заставляя мысли приобретать не самый красочный характер. Он прав. Я виноват в своём разгильдяйстве. Я должен стараться больше. Ведь на одной литературе и истории я не закончу 11-ть классов. — Просто твои мозги не знают, что люди могут быть гуманитариями. — агрессивно шикнул на парня, которого эта сценка раззадоривала всё больше и больше. — Ну, шпион, они у меня хотя бы есть! — начав со слишком сильным энтузиазмом качаться на стуле, Яков не заметил, как стал падать, в подарок хватаясь за мой свитер, из-за чего упали мы оба. Глухой звук раздался по кабинету, прерывая никому неинтересный монолог преподавателя. Вскрикнув из-за тупой боли, подскочил на месте, потирая ушибленную задницу. Следом встал и виновник сего происшествия. Видимо, ему показалось, что мне не слишком больно, иначе почему он ударил меня со всей силы по седалищу?! Я встал как вкопанный, в неверии смотря на парня, но как только шок спал, врезал ему по заднице в ответ, из-за чего кривился от боли уже Яков. — Ты совсем больной?! — лицо пепельноволосого выражало целый букет эмоций, начиная от злости и заканчивая удивлением. — Ты первый начал! Сука! Яков, я бы тебе эту задницу... — Оттрахал? — кажется, на этот раз в кабинете стало настолько тихо, словно никого тут и в помине не было. Лишь ветер гулял по помещению, шелестя листами из тетрадей. Я не в силах что-либо сказать, повернулся на парня, с парня — на учителя, с учителя — на весь класс, с класса — на Дорис, с Дорис — на Элиаса, с Элиаса — на Оливера... Но моё бесстрастное выражение лица было видимо настолько смешным, что Руф закричала на весь класс что-то неразборчивое и начала смеяться так громко, что голос к утру у неё точно сядет. А Вольфганг, записывающий что-то в тетрадь, параллельно глядя то на меня, то на Якова, доверия уж точно не внушал. Учитель, на моё и всеобщее удивление, нас с класса не выгнал, поэтому это решил сделать я, не имея желания ещё больше становиться посмешищем класса. Схватив парня за шкирку, повёл прочь из кабинета. — Скажи, ты идиот или притворяешься?! У тебя что, недотрах, такие шутки шутить?! Они не смешные, смирись! — ударив себя рукой по лицу, я чуть не заплакал от несправедливости. Ну почему именно я? — Так спрашиваешь, будто хочешь помочь. — не понял, про что говорит пепельноволосый, а когда дошло, к щекам сразу прилип румянец. Ощущение, словно лицо сейчас просто сгорит. Подонок! А ему хоть бы хны! Стоит, улыбается, радуется. Весело ему, да?! А мне вот ничерта! — Яков... просто заткнись, просто заткнись... — вымученно промычал и уже собрался стучаться обратно в кабинет с просьбой простить меня и моего не путевого товарища, как чужие руки, холод которых я ощущал даже через одежду, обвили спину, а заострённый подбородок парня улёгся на моё плечо. — Да ладно тебе, Вальтер... — горячее дыхание опалило мочку уха, из-за чего тело невольно напряглось, а руки стали медленно, но верно потеть. — Неужели ты совсем ничего не можешь сделать с моим... — парень выдержал недолгую паузу. — недотрахом. Я впал в ступор, всем нутром ощущая едкую ухмылку на бледных губах. Что он себе позволяет?! Мигом вывернувшись в чужих объятиях, направился обратно в кабинет, заранее извиняясь перед учителем. Щёки предательски пылали, а фантомные ощущения от недавних прикосновений до сих пор жгли кожу, из-за чего мурашки бежали волной по телу. Когда прозвенел звонок, учитель позвал меня и Якова к себе в кабинет. К сожалению, простым выговором мы не отделались. Через месяц надо будет сделать доклад на тему «Раскольников: его грехи и покаяние». Из-за того, что по программе наш класс ещё не проходил данный шедевр русской классики, это станет вдвойне сложнее для меня и в тройне для Якова. Что же, это меньшее из всех зол за наше представление. — Завтра в два дня жду у себя дома, адрес скину. — на удивлённый взгляд Якова пояснил с недовольством: — Ты что, серьёзно думал, что этот грёбаный проект, который нам дали из-за тебя, я буду писать в одиночку? — развернувшись на 180°, потопал к выходу из школы под недовольный взгляд чёрных глаз.