Сердце дракона

      «Пи-пи! Пи-пи! Пи-пи!» — вот, с чем ассоциируется моё утро.       Противный звук будильника является не только раздражающим, но и тревожным. Он не оставляет места для сна, проникает в каждую клеточку моего тела, заставляя оторваться от комфорта и погрузиться в реальность.       Но, несмотря на свое противное и настойчивое звучание, будильник выполняет свою задачу безупречно. Он служит напоминанием о моих обязанностях, о том, что мир не останавливается на моих личных потребностях. Все это делает его звук неприятным, но в тоже время необходимым компонентом моей ежедневной рутины.       Неуклюже, но быстро нащупав кнопку, я выключила серую коробочку, что неумолимо показывала без пятнадцати шесть на циферблате. Скорбно вздохнув, перевернулась на спину и уставилась в потресканный потолок, прислушиваясь к окружающим звукам — это был мой маленький, двухминутный утренний ритуал, позволяющий собраться с мыслями. За ширмой послышалось недовольное сопение и шорох одеяла — мой будильник опять потревожил брата, но тот доблестно решил досыпать отведенное ему время. Опять ворчать будет… — от этой мысли почему-то губы растягиваются в улыбке — мимолётной, но всё же.       Скрип половиц за стенкой — отец на кухне. А это значит нужно вставать, готовить завтрак и приступать к своим обязанностям.       Выползая из-под одеяла, я накинула на плечи теплую шаль и, спрятав энергетики, вышла из комнаты, с тихим шорохом прикрывая за собой дверь. В глаза тут же ударил яркий свет, заставляя меня остолбенеть и зажмуриться с непривычки.       — Утро, Наори… — перебивая шум воды от мытья посуды, сказал отец, поворачиваясь ко мне. И стоило ему это сделать, как я уже знала, что будет дальше, поэтому решила действовать на опережение.       — Утро! — бодро говорю я, улыбаясь, и тут же подлетаю к раковине. — Давай, я сама домою — всё-таки мои тарелки…       Не сработало!       — Опять поздно вернулась… — отступая, говорит он, не скрывая горечи. Не более чем обычный упрек, который я слышала снова и снова, но такова жизнь! Мы оба это понимали. Он — рабочий на стройке, а с такой работой красиво не заживёшь. Плюс ко всему — отец-одиночка, а нас с братом двое… В общем, жизнь далека от сказок, что он читал мне в детстве. А с другой стороны, одни мы что ли на весь мир концы с концами сводим? Кому-то может быть ещё хуже…       Однако переживания отца я прекрасно понимала. Понимала, что мне бы засесть за учёбу, может, поступить куда, а дальше найти нормальную работу и вырваться из этого круговорота извечных долгов и экономии, но… Но я решила пойти по другому пути! Так что улыбаемся! Ибо благодаря счастливому выражению лица обмануть гораздо проще.       — В кафе задержали. Ты же знаешь, после закрытия нас, официантов, заставляют убирать зал, а там новенькая ваза разбилась… В общем, это был тихий ужас! — вдохновенно рассказываю я, принимаясь домывать посуду, вот только…       — И синяки под глазами… — тут да, каюсь. Эти отнюдь не завидные, пускай будут аксессуары, у меня имелись. И возможно даже на постоянной основе, но вот конкретно сейчас:       — Это тушь! — рассмеялась я. — Вчера, как домой пришла, смыть забыла.       На это отец лишь вздохнул и принялся заваривать нам кофе. Ещё одна маленькая традиция нашей семьи — я делаю завтрак, а он варит нам кофе. Вот только сегодня это снова не вызывает теплоты, скорее горечь у корня языка. Как-никак, второй год мы так живём: он крутится на стройке ну и ещё где это возможно, пытаясь обеспечить нас. Рёта — ходит в школу недалеко от дома, а я… А я езжу в самую бюджетную старшую школу, после которой лечу на подработку.       И всё бы хорошо, но…       Вытерев руки об полотенце, подошла к родителю и, обняв со спины, положила подбородок ему на плечо.       — Пап…       — М?       — Всё будет хорошо, не переживай! Я же знаю, что тебе тоже тяжело — просто хочу помочь, чем могу. Вот признай, легче же стало!       — Кому легче?! Работаешь Бог знает где, возвращаешься домой позже меня! Я беспокоюсь о тебе! Я не знаю, ни где ты, ни что происходит! Неужели это стоит того, чтобы рисковать своей безопасностью? Сейчас столько идиотов развелось, а ты по ночам ходишь! У нас на стройке неподалёку так вообще постоянные слёты хулиганья всякого!       Я лишь прижалась сильнее.       — Понимаю… Я правда постараюсь возвращаться пораньше. — фраза, которую я произношу далеко не в первый раз, но несмотря ни на что, этот разговор стабильно происходит пару раз на месяц. Такова жизнь.       — Я просто хочу знать, что ты в безопасности…       — В ней самой! — отшучиваюсь я, и начинаю доставать все необходимые ингредиенты. На завтрак сделаю омлет, папе и Рёте нужно что-то с собой сделать… Что бы положить..?       — Иди в ванную, с завтраком я сам управлюсь!       — Но…       — Иди давай! Я с собой яйца и рис возьму. — облегчил мне жизнь отец. Теперь хотя бы не придётся заморачиваться ему с бенто.              Зайдя в ванную комнату, сразу уставилась на своё отражение в зеркале. Под янтарными глазами, что немного потускнели, залегли чёрные тени от не смытой туши. Каштановые волосы, свободно обвивающие плечи, спутались. Губы пересохли и снова потрескались. М-да уж… Ещё та красавица… Ещё ж блин и ноги натёрла! Вату в туфли что ли напихать? — размышляла я, пока приводила себя в порядок. Всего-то и надо, что тушь смыть, консилером круги замазать, волосы в две тугие косы заплести и готово! Делов на пару минут, но сперва душ!       Стоя под струями теплой воды, я стараюсь привести себя в чувство — всё же, недосып сказывался на моём состоянии. Закрываю глаза, позволяя теплу проникнуть в каждую клеточку моего существа. Но даже это не совсем помогает мне избавиться от остатков усталости. Сегодня опять смена…       Выходя из душа, я обвиваю полотенце вокруг себя, поглощая его тепло и комфорт. Мои ноги вяло переступают порог ванной комнаты, а каждый шаг напоминает мне о том, что с обувью точно нужно что-то делать — школу и ещё одну пятичасовую смену я так не выхожу.       Пересекая кухню, возвращаюсь в нашу с братом комнату и быстро начинаю переодеваться. Сперва с вешалки, что висит над футоном, снимается тёмно-синяя, практически чёрная, матроска с белым галстуком, а уже следом за ней и юбка. На ходу заплетая волосы в косы, отдёргиваю ширму, что разделяет нашу комнату на две половины.       — Рёта, подъем! Нужно собираться в школу!       В ответ я лишь слышу самое недовольное в мире мычание и удостаиваюсь не менее недовольным переворотом на другой бок. Лицом к окну, спиной ко мне соответственно! Так сказать, отвернулся от проблемы.       — Бегом, я сказала! — завязывая косичку, повышаю голос я, и безапелляционно отдёргиваю одеяло — брат скрутился в калач.       — Спать хочу! — недовольно бурчит тот, садясь на футоне и потирая глаза.       — Я тоже! — честно признаюсь младшему и начинаю поиск последней детали моего школьного образа — очков. Не то чтобы у меня было зрение паршивое, но лёгкая близорукость всё же присутствовала. Так что да, для того чтобы снизить нагрузку на глаза и не всматриваться в «что там на доске написано?» — носила.       Отыскав заветный объект на одной из полок, я подобрала вчерашние вещи с пола и вышла из комнаты. Утренняя суета была рутинной — вещи в стирку, папе бенто, так как он самым первым уходит из дома, затем обед Рёте в школу, проверить всё ли он взял, себе сумку собрать, если успею — ужин приготовить. А дальше провести брата до школы и бежать на метро, чтобы добраться уже до своей «колонии несовершеннолетних».       Ежедневный цикл, который начался пять лет назад, и за это время был доведён практически до автоматизма. Да, по началу было сложно! Всё же, готовить в тринадцать я не умела, а отсюда и соба подгоревшая, и рис недоваренный, и мясо недожаренное, и вообще стряпня мало съедобная. Но ничего — научилась! И готовить научилась, и стирать, и гладить, и счета заполнять, и время распределять. Всему научилась! Просто немного раньше, нежели сверстницы. Только и всего…       — Наори! — от не самых приятных мыслей, что нет-нет, да приползали в голову, отвлёк детский возглас. Рёта — мой милый маленький брат, человек, чьё воспитание фактически легло на мои плечи, а также человек, ради которого я пообещала себе быть сильной.       — Чего тебе?       — В школе сказали, что в конце триместра будет открытый урок… — начал, судя по тону, издалека рассказывать брат, шагая по правую руку от меня.       — Хорошо.       — Он для родителей… — продолжил ребёнок несколько заговорческим тоном.       — Ясно.       — Ну вы же не придёте! — не выдержал моего спокойствия мальчишка. Теперь понятно, к чему была вся эта интрига.       — Рё…       — Вы опять будете заняты! — обвиняющее выкрикнул он, и, насупившись, ускорил шаг. Я непроизвольно закатила глаза. Ну вот, мне ещё только показательных обид в этой жизни не хватало!       — Рё!       Ответом мне был игнор.       — Рёта-а-а…       Ответ не изменился.       — Саито Рёта! — не выдержав, прикрикнула я. Да сколько можно?! Вот же паршивец!       Паршивец, к слову, остановился и развернулся ко мне, опустив взгляд. Видать, тоже дошло, что перегнул палку. И не отчитаешь же… Глубоко вздохнув, подошла к шкету и присела перед ним на корточки.       — Когда скажут точную дату — сообщишь! Отметим в календаре! Папа вряд ли сможет прийти — сам понимаешь, а вот я вполне могу и отпроситься со смены, если меня вообще в тот день поставят. Договорились?       — Угу…       — Тогда всё — беги, а то мне на метро надо! — потрепав брата по волосам я встала с корточек и, получив в ответ недовольное «Опять ты за своё — причёску испортишь!», проследила за тем, как он перебегает через дорогу и скрывается за воротами школы. Что ж, мне тоже стоит поторопиться…

***

      Никогда не любила начало учебного года! А особенно я ненавидела понедельники. После длительного перерыва голова пустая, а «геморроя» много! Начиная от навязчивых идей преподавателей провести тесты «Чтобы мы понимали ваш уровень знаний!», заканчивая организационными вопросами. Тут вам и распределение по партам, и составление списка дежурных, и выбор старосты, и прочее-прочее.       И вот вроде как вторую неделю уже учимся — преподаватели начали заваливать новыми темами, а не тестами, в организационном плане тоже уже определились со всем чем только можно, но нет! Именно сегодня на мою голову свалилась гора проблем. Вернее, одна проблема, — она просто за собой остальные потянула.       — Саито Наори, задержись, пожалуйста.       Одна фраза, а проблем уйма. Причём разнообразнейших! Тут вам и мои опоздания, и успеваемость, и планы на будущее — третий год, как-никак, и…       — Ты ведь не состоишь ни в одном из клубов, верно? — задаёт вопрос господин Накамура, мой классный руководитель и по совместительству преподаватель истории.       — Нет, сэнсэй. — подтверждаю я. Мужчина средних лет кивает и, сверившись с документами, задаёт свой следующий вопрос:       — И я так понимаю, не планируешь?       — К сожалению, — вежливо улыбаюсь, склоняя голову чуть в бок и заводя руки за спину. Простое движение, но на невербальном уровне оно передаёт впечатление открытости, заинтересованности и дружелюбия, а людям нравится, когда их слушают.       — В таком случае, не могла бы ты помочь студсовету с организацией клубной ярмарки? — Не могла бы! — Как ты знаешь, через пару недель у клубов будет день открытых дверей и им не хватает рук. Так что все не состоящие в клубах третьеклассники должны помочь с организацией.       Как всё-таки интересно мы скакнули от «не могла бы?» до «должны». Возможно, я сужу субъективно, но как-то это резковато для трёх секунд. А, впрочем, право выбора у меня отобрали ещё на фразе «Задержись, пожалуйста», так что удивляться тут нечему, остаётся натягивать дежурную вежливую улыбку и заверять, что «Что вы? Да, конечно! Всё будет сделано в лучшем виде! И вообще, вы можете на меня рассчитывать!».       — Прекрасно, тогда через десять минут зайди в класс 2-А, там вам всё расскажут, — довольно сообщает классный руководитель и выходит из кабинета. Оставшись в гордом одиночестве, я глубоко вздохнула и чудом удержалась от того, чтобы драматично не сползти вниз по стеночке.       — Блять! — а вот от этого не удержалась, каюсь. Только этого мне ещё не хватало! И так завал по всем статьям, ещё и эта долбанная ярмарка! Сдалась она мне в выпускном то классе?!       Как бы там ни было — выходило, что сдалась! Ибо пришлось сцепить зубы, вернуть на лицо доброжелательность и покорность, и идти в указанный кабинет. В классе 2-А, что находился этажом ниже, уже собралось порядком народа и лица в большинстве своём были знакомые: Кана Такахаси — президент студсовета и по совместительству моя бывшая одноклассница, Рюске Ямада — её зам. и мой одноклассник, пару девочек из «А» и «В» классов и ещё пять лоботрясов.       — Прошу прощения за опоздание, — заходя в кабинет, сказала я. Как оказалось, напрасно.       — Здравствуй, Саито, — как всегда холодно сказала Такахаси и, сделав несколько пометок в списке, громко возвестила: — Ещё троих ждём!       — Да чего их ждать? Давай так! — недовольно выкрикнул Хасегава, что прослыл на параллели едва ли не первым двоечником.       — Ага! — дружно поддержали его ребята, которым тоже не улыбалось тут сидеть после уроков.       — Тишина! Раз такой умный — иди и поторопи их! — прикрикнул Ямада-кун и лоботрясу-Хасегаве пришлось заткнуться. Не надолго, правда, — ему за словом в карман редко когда приходилось лезть.       — Всех троих искать что ли?! Я ж один! — вставил аргумент Хасегава. Ямада скрестил руки, а Такахаси, цокнув языком, закатила глаза. И вот не мог этот раздолбай промолчать?!       — Саито, помоги ему с этим, пожалуйста, а то мы такими темпами тут действительно на долго засядем. — заметив, что за всем этим балаганом я ещё не успела сесть, сказала президент, и безапелляционно сунула мне список «жертв». Следом было выставление нас с Хасегавой за дверь. Просто прекрасно!       — Ну, кого там за шкирки тащить надо? — закидывая руки за голову, выдал косвенный источник очередных моих проблем. Признаться честно, против этого рыжего индивида я ничего против не имела, я в принципе всю старшую школу особняком старалась держаться, дабы не наживать проблем разношерстного характера, но сейчас… Как же ты мне дорог, Хасегава!       — Ну и? Долго ждать? Бесишь!       Взглянув на список, я выругалась. Про себя, естественно! А вот Хасегава, как это не удивительно, оказался смекалистей и выдав «О! Я ищу Ишикаву!», ретировался, оставляя меня наедине с моими эмоциями.       — Блять!       Нет, ну вот действительно?! За что мне это?! Шиничиро Сано и Такеоми Акаши… Желание вернуться в кабинет и сказать: «Не нашла!» выросло в геометрической прогрессии, и плевать, что я её не знаю!       Сано и Акаши — звёздная парочка нашей школы! О них только глухой не слышал! Первый, вечно побитый и пластырями облепленный, прослыл самым главным бабником. Если так, конечно, можно назвать человека, которому постоянно отказывают. А второй… По моему скромному мнению, за вторым колония плакала. И вот этих вот хулиганов мне выпала честь искать. Просто прекрасно! И вот где мне их искать?! Готова поспорить их уже и в школе нет. Тц! Чёртовы мозоли! — мысленно возмущалась я, бродя по коридорам школы и заглядывая в разные классы. Остроты ощущениям добавляли истерзанные пятки, на которые я уже благополучно спустила пачку пластырей — без толку.       Первый этаж. Второй. Третий. Бессмысленно бродя по коридорам, я ощущала, как во мне нарастает раздражение. Зачем мне приходится искать их, когда они сами должны знать о своих обязанностях? Более того, зачем мне их искать, если они уже давным-давно слиняли?       Остановившись у лестницы, раздраженно глянула на пролёт, что вёл на крышу. Закрыла глаза, вздохнула, выдохнула. Чёртова исполнительность!       Поднявшись по лестнице, я открыла железную дверь, ведущую на крышу. И вуаля! Один найден!       Шиничиро Сано, опираясь спиной об оградительную сетку, стоял, запрокинув голову вверх, и беззаботно курил, рассматривая плывущие по небу облака.       — Ты же знаешь, что это запрещено, правда? — вымучено вздыхая, говорю я, всё так же стоя в дверном проёме. Сано обернулся, удивлённо уставившись на меня с сигаретой в зубах. Секунда. Вторая. И тут до извечно побитого парня дошло! Выбросив сигарету, брюнет судорожно начал тушить её носком ботинок. Убедившись, что «школа не сгорит самым синим пламенем», этот индивид склонился, держа руки над головой в умоляющем жесте.       — Только не пали! Пожалуйста… Словно это меня касается… — подумала я, но в место этого, слегка улыбнувшись ответила: «Хорошо». Лицемерка? Возможно! Не гадко ли мне от самой себя? Отнюдь!       — Наконец-то я тебя нашла… — очередной усталый вздох, — А…       — Ты меня искала?! — резко оживляется Сано, заставив подавиться неозвученным вопросом. Я от такой перемены аж опешила.       — Ну да…       — В чувствах будешь признаваться?! — воодушевлённо спросил парень, в тот момент, когда меня от его вопроса попросту перекосило.       — Чё?! — кажется, я полностью утратила контроль над собой и сказала это вслух. Да, действительно сказала. Но это не важно! Он вообще в своём уме?!       Постаравшись вернуть лицу подобающий вид, и в принципе отойти от состояния «что, мать вашу, только что произошло?!», я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Раз… Два… Три…       — Нет. — предельно простой и чёткий ответ.       Идиот разочарованно вздохнул.       — Идём, нас уже студсовет заждался!       Сано сник, но всё же поплёлся следом.       — А Акаши где?       — Слинял… — как-то равнодушно ответил парень, задумчиво скользя взглядом по коридору. Мне же проще!       Зайдя в класс, я отметила для себя, что только наш дуэт все и ждали. Исходя из выражения лиц некоторых индивидов — ждали долго. Ну, не моя беда, что кто-то курит, и вообще таскается где попало.       — А Акаши где?       — Ушел, — ни секунды не задумываясь, спалила я главного хулигана нашей школы и прошла к свободной парте. Сано, с которым мне выпала честь учиться на первом году старшей школы, умостился за соседней и принялся скучающе слушать студсовет.       А выходило из этого следующее: через две недели на школьном дворе проведут ярмарку клубов — такой себе день открытых дверей для первогодок, и нас — лоботрясов-третьегодок — припашут помогать. Ибо карту сего действия придумать надо, бланки для заполнения составить надо, плакаты нарисовать — надо, стенды поставить — надо, брошюры — надо и ещё вагон всего, что «надо!».       — Что ж, а сейчас разобьем вас по группам… — продолжила радовать меня Такахаси, — Кимура-тян, Хасегава-кун, с вас будут плакаты для… Ясно, группируют по принципу «одноклассники». Что ж, выходит я буду одна…       — Саито, Сано, вы брошюрами для вот этих клубов займётесь! — болезненно вернула меня с небес на землю Такахаси.       — И Акаши к этому всему привлечь не забудьте! — долил масла в огонь Ямада. Ненавижу понедельники!