Клыки алой луны

      Моё первое отчётливое воспоминание — приход в приют Хакуя. Помню, что меня вёл под руку мужчина, лицо которого я не запомнила. Здание приюта снаружи было разноцветным. Таким ярким, что немного не вписывалось в окружающую серость соседних домов. На территории приюта, неподалёку от входа, рос японский клён. Дело было осенью, и потому цвет листьев дерева был всех оттенков красного и оранжевого, напоминая алый закат. Лёгкий ветерок легонько шуршал листьями.       Пока я разглядывала на дерево, мужчина успел позвонить в домофон, и нам открыли калитку. Зайдя внутрь, дядя отпустил мою руку и приглашающе указал на дверь дома. Прежде чем зайти внутрь, я подхватила неожиданно спикировавший мне под ноги багряный листок и, прижав его к груди, неуверенно зашла в приют.       Внутри здания, как и снаружи, всё было разноцветным — на стенах висели детские рисунки и плакаты, стены разукрашены. Пока я осматривалась, крутя между пальчиками черенок листка, мой провожатый подошёл к встречающей нас женщине с короткой стрижкой, на вид которой было за сорок. Одета она была в яркую оранжевую футболку и такого же цвета гэта, надетых на белые носки с отдельным пальцем, жёлтую юбку и белый фартук.       Мужчина ушёл, оставив меня на попечение директора, которой оказалась женщина. Она мягко подхватила мою руку и повела вглубь здания на второй этаж. В комнате, куда мы пришли, играли несколько детей. В глаза сразу бросилась необычная для Японии внешность одного из детей. Натуральный блондин. Когда он обернулся на голос воспитательницы, я разглядела его мягкую улыбку и добрые ярко-синие, будто сапфир, глаза.       — Это Акане-чан, — представила меня директор. — Уверена, вы с ней поладите.       Не успела я и рта раскрыть, чтобы всех поприветствовать, как ко мне подлетел тот самый светловолосый мальчик.       — Привет, меня зовут Микаэла Хакуя, но зови меня просто Микой. Мне семь лет. Добро пожаловать в приют Хакуя!       Его светлая аура и улыбка подействовали на меня успокаивающе. Перестав бояться неизвестности, я прокрутила листочек между пальцами, успокаивая себя, и ответила:       — Эм-м. Привет. Я — Акане. Мне шесть лет. Приятно познакомиться.       — Рад знакомству, но с этого дня ты — Акане Хакуя, часть семьи приюта Хакуя! — от его искренней доброжелательности я немного смутилась, но всё же сделала неуверенную попытку улыбнуться.       После Мика показывал мне приют и знакомил с другими ребятишками. Я быстро нашла общий язык с Микаэлой и остальными. У всех ребят был разный характер, но все они любили друг друга и заботились обо всех в своей нашей приютской семье. Оказалось, Мика — самый старший ребёнок в приюте, к тому же очень ответственный, потому он был негласным известным вторым лидером приюта Хакуя (первый — директор). Вместе с Микой мы учились в начальной школе неподалеку, блондин — во втором классе, я же — в первом, а остальные были слишком малы для школы. Я очень быстро сроднилась с моей новой семьей.

***

      Через год с хвостиком после моего прихода в приют — ровно в канун Рождества — к нам привели ещё одного запомнившегося мне своей необычной внешностью и характером новенького. Черноволосый паренёк с ярко-зелёными глазами, напоминавшими своим насыщенным зелёным цветом тсаворит (цаворит). Просто Юичиро Хакуя. В первую же встречу он подрался с Микой, выясняя главенство. Естественно, победил Мика.       Характер Юу оказался взрывным, заносчивым и вредным, но сквозь маску грубияна отчётливо виднелся напуганный мальчишка, в чьих глазах, будто в зеркалах души, проглядывали тоска, страх и одиночество. Как и у меня всех нас когда-то. Поэтому мы с Микой и остальными, не сговариваясь, приняли его к нам в семью, пусть он и отрицал его принадлежность к семейству Хакуя.       Тем же вечером и случилось то страшное событие, перевернувшее нашу привычную жизнь с ног на голову.       Когда все ребята доброжелательно накинулись на Юу, директор, улыбаясь, тихо сказала:       — Похоже, они поладили.       — Похоже на то. — я улыбнулась в ответ, наблюдая, как ребята всей толпой пытаются задушить новенького в объятьях.       Присоединяться я желанием не горела, как и спасать новичка. Малышня с радостью сделает меня ещё одной жертвой своей вселенской любви.       Внезапно директор побледнела, с шумным выдохом выхаркнула огромный сгусток крови и упала на пол. Первые секунды никто не шевелился, пытаясь осознать, что происходит. Потом Мика подорвался к директору. Юичиро, выпутавшийся из объятий малышни, не понимающе разглядывал не отвечающую Мике директрису. Остальные дети сначала испуганно смотрели. Часть детей в страхе выбежала из комнаты. Кто-то осел на пол и начал плакать. Хотелось их всех успокоить, сказать, что все хорошо, но руки и губы предательски дрожали, а глаза увлажнились.       Стараясь не зарыдать, я произнесла, обращаясь к Микаэле:       — Мика, надо вызвать скорую… — Не успела я договорить, как снаружи раздался женский голос, транслируемый через громкоговоритель. — Объявление? — подумала я и прислушалась.       — Предупреждение! Из-за беспечности людишек по всему миру распространился смертоносный вирус. Человеческая раса на грани гибели. Однако, дети тринадцати лет и младше инфекции не поддаются. Поэтому мы, прямые потомки прародителя Крул Цепеш, берем защиту детей этого района под свой контроль. — объявление повторили ещё пару раз.       Сначала сообщение мне показалось чьей-то очень дурной шуткой, однако лежащая без малейшего признака жизни директриса, заменившая нам всем мать, намекала, что всё по-настоящему очень плохо.       Внезапно снизу донесся какой-то шум. Я, Мика и Юи среагировали мгновенно. Все дети, оставшиеся в комнате оказались прикрыты нашими спинами.       Топ, топ, топ… Неспешные шаги на лестнице были слишком тяжёлыми для детей.       Дзынь — окно в детской со звоном рассыпалось. Одновременно с этим дверь открылась, и перед нами предстали двое взрослых людей.       «А людей ли?», — мелькнула внезапная мысль, от которой по спине пробежал холодок, никак не связанный со сквозняком, потянувшемся из только что разбитого окна: «Эти существа по громкоговорителю сообщили про гибель людей, значит, сами они людьми не являются».       Пресекая на корню любые попытки возражения со стороны Юичиро и следуя последовавшим приказам Нелюдей, Мика, которому помогали я с Юи, быстро помог малышам одеться в тёплые вещи. Зима же на улице, а нас явно собрались забрать из приюта. Одевались все в рекордном темпе — я даже удивилась, что никто не плакал. Когда все дети приюта Хакуя были готовы, мы проследовали в крытый фургон. Дорога была долгой, малыши заснули.       Я сидела в окружении спящих самых младших, периодически играя в гляделки с сидящими напротив Микой и Юичиро. Мы не болтали, не строили предположений, а прислушивались к звукам снаружи, приглушенным рёвом двигателя. Ах, да, я ещё просто молча пыталась не удариться в истерику. Не каждый день происходит столько плохих событий за какие-то полчаса.       Наконец, усталость взяла своё, и я провалилась в беспокойную дрёму.