Sweet Dreams

До двадцати лет Александр Лайтвуд чувствовал себя бесполезным. Как иначе, если твой отец щелчком пальцев высекает пламя, мать по приказу мысли окутывает себя непробиваемым щитом, сестра играюче в воздухе жонглирует клинками, парабатай одним касанием истребляет нечисть, а младший брат, как отец, поджигает все к чертям, больше радуясь хаосу, чем учась контролю. В мире, где каждый нефилим обладает уникальным — иногда передающимся по наследству — даром, быть обыкновенным — приговор. Семье было все равно, есть у Алека способности или нет, но другие не упускали случая пошутить или подколоть. Сейчас ситуация более нейтральная, но детство и юношество дались наследнику рода Лайтвуд тяжело. Дети жестоки. Не имея дара, Алек совершенствовал свои физические данные, со временем став лучшим среди всех, только какой от это прок, если кому-то хватит и хлопка в ладоши, чтобы вызвать бурю. Он со своими стрелами и луком просто посмешище для гордого полуангельского племени. Наравне с беспрекословным послушанием росла бунтарская сущность, обиженная на провидение, что лишило его чего-то такого, что он мог бы назвать своим. Дар — не графа в свидетельстве о рождении, не пункт, делающий особенным, это частичка Небесной благодати, крупица души. Дар характеризовал сумеречного охотника, говорил о нем больше, чем он бы сам мог сказать. Отец и Макс — унаследовавший силу — оба пылкие, терпеливые в необходимый момент, идущие до конца. Амбициозные, прямолинейные, честные. Мама — сгусток всего, что «было бы, если…». Мариза всю жизнь прятала саму себя за толщей прозрачного стекла, которому не под силу разбить никому, кроме нее самой. Джейс — шумный, эпатажный, волевой. Из парня так и перла энергия, пожирающая пуще огня. Иззи — охотница с лукавой хитринкой, всегда делающая ставки на выигрыш. Конечно, ведь она сама подтасовывает детали, переставляя местами предметы. И вот он, Алек, почти два метра ростом с луком и стрелами. Тень своего парабатая, постоянное разочарование родителей. Все, что было в его силах — защищать близких, ответственно выполнять свою природную миссию воина света, а после перевыполнять план по уничтожению демонов, потому что не хочется, как пару лет назад, просыпаться с гудящей от похмелья головой черт знает где, и быть пойманным с поличным по утру, ведь родители не спали, ждали, чтобы ткнуть носом в ошибки и: «…у тебя нет способностей, ты должен делать больше, иначе не видать тебе теплого места в совете Конклава». Оно ему и не нужно, да кто его слушал? Все привыкли, что «большой брат» сдержан, молчалив, никогда не скажет слова против. И никто не знает, что после бездарный охотник глушит в волчьем баре шот за шотом, выливая на барменшу Майю тонну личного дерьма. Волчица привыкла, Алек у нее не единственный подобный клиент, к тому же, как только меланхолия проходила и наступала фаза алкогольной «радости», охотник становился интересным собеседником, перенимая в нужный момент роль «слушателя». Майя по-своему любила этого грустного и забитого своими сородичами ангела, не раз, втайне от Лайтвуда, спасая его от пьяных разборок с перебравшими волками. В ту ночь случилось сразу две вещи. Первое — Алек перестал чувствовать себя бесполезным. Второе — в обязанности Майи не входило следить за своими посетителями, когда те покидали бар. Поэтому она не придала значения той незнакомой группе оборотней, что покинула места после того как сумеречный охотник расплатился и поцеловал в шутку барменшу в щеку. Они вышли вслед за Лайтвудом. Майя ощутила неладное, стоило двери на кухню распахнуться. От черного входа фонило кровью. Волчица натянуто улыбнулась без остановки болтавшему фейри, скомкано извиняясь и вытирая руки о фартук на бедрах. Инстинкты вели ее по следу. Минуя печи и жаровни, девушка толкнула массивную дверь в проулок, где кроме мусорного контейнера иногда можно было обнаружить либо кого-то блюющего, либо трахающегося. В редких случаях все вместе. Теперь же вокруг витал явный железный осадок, сгущавшийся у черных мешков подле металлического ящика. Там кто-то лежал. Кто-то едва живой. Майя выдохнула, подбираясь ближе. Блеснувшие зеленым глаза округлились от ужаса. Вот почему ее привлек запах. Она уже знала его. Выучила год назад, когда один сумеречный охотник все же влез в драку. Ей пришлось накладывать швы самой, потому что глупый нефилим не хотел показываться в таком виде в Институте. С тех пор у него небольшой шрам на левой брови. — Алек… — волчица опустилась на колени, сдерживая всхлип. Проверив пульс, девушка закусила нижнюю губу, опуская плечи. Поздно. Слишком глубокие раны. Слишком много крови. Те оборотни… Не местные, но и не привлекающие к себе внимание. Сказали, что проездом. Майя зарычала. Далеко они из города уже не уйдут. Она об этом позаботится. Как и стая. Волки прикипели к ненормальному охотнику, что из раза в раз захаживал к нежити перекинуть стаканчик другой. Гнев поутих, едва взор вернулся к бездыханному телу. Температура организма медленно падала. Кровавая вонь забила ноздри. Волчица смиренно стерла с век влагу, поднимаясь. Убили сумеречного охотника, ей надо… Резкий рваный вздох со стороны трупа пронзил шаткую тишину. Майя подпрыгнула и отшатнулась назад, во все глаза уставившись на сгорбившегося и покашливающего Алека, как в ни в чем не бывало потирающего грудь. Еще минуту назад там были страшные раны. Лайтвуд проморгался, точно только проснулся, и посмотрел на оцепеневшую подругу. Та смотрела на него. Шум из бара заглушал остервенелые попытки сердца оборотня выбраться наружу. — Какого черта?! — воскликнула девушка, взяв себя в руки. — Ты когда успел хлебнуть мертвой крови, бестолочь?! — Что?.. — Алек сонливо нахмурился, ерзая. С удивлением брюнет обнаружил себя на горе мусорных мешков. — Я ничего не хлебал. Кроме бурбона… Но такое ощущение, будто не пил. — Не строй из себя дурачка! — волчица рыкнула, подходя ближе и помогая парню подняться. — Ты был мертв! Твои раны — от них ни следа! Такое только вампирская кровь могла сотворить!.. — Да не пил я… — Лайтвуд разом напрягся. В лучах уличного фонаря подсвечивалась только четверть лица нефилима. Ореховая радужка в ночи казалась беспробудно черной. — Обращение в вампира происходит иначе, Майя… я умер. — Да, заметила, — шикнула девушка, даже со своей волчьей силой не сумев сдвинуть охотника с места. — Нет, ты не поняла, — Алек повернулся к подруге, сияя широкой и счастливой улыбкой, — вот оно! Мой дар! Я бессмертный! Оборотень скептично выгнула бровь, скрестив руки на груди. — А я превращаюсь в милую пушистую кошечку, не говори ерунды. — Это не ерунда!.. конечно же!.. — парень вскинул руки к небу, завыв на волчий манер. Видимо, бурбон не покинул бывшее мертвое тело так быстро, как тому показалось. — Как еще можно узнать, что ты бессмертный, если не умрешь, — брюнет склонил голову набок. — Это, черт подери, вопрос или утверждение? — Мой дедушка, — продолжал Алек, — по маминой линии, он был бессмертным. Я, демон всех раздери, не могу сдохнуть! — Ори громче, и найдутся желающие доказать обратное, — волчица заткнула ладонью рот спятившего охотника, загнув того в три погибели и поведя внутрь бара. На утро кое-кому будет очень стыдно, — думала девушка, не признаваясь себе, что рада факту бессмертия одного говорливого по пьяни нефилима.

***

Алеку было стыдно, а еще хорошо. Он не бракованный, он бессмертный. Умирать было тяжело, но терпимо. Зато он знает, что может послужить там, где другие пасовали. Он может вообще что угодно, ведь смерть — это только начало. Только начало… Тогда почему так страшно и нестерпимо больно? Очень скоро радость от встречи с даром сменилась угнетением. Пока остальные пользовались силами без повода, он мог только отсчитывать минуты до остановки сердца, в очередной раз подставляясь вместо кого-то еще. Кого-то еще. А если однажды он окончательно уйдет, вот так, даже не зная, ради кого подставил спину?.. Без дара было спокойнее. Какова ирония. Что имеем не храним, а потерявши плачем.

***

Магнус Бейн за всю свою долгую жизнь повидал очень многое, но чтобы родственники умоляли убить своего сына и брата — впервые. Вся эта заварушка с Клэри и потерянными воспоминаниями, демоном-памяти, Валентином и угрозой Сумеречному миру — все это ни шло в сравнение с теми моментами, что ему удавалось побывать наедине с неординарным серым, и в то же время ярким, как хлопушка, Александром. Охотник невообразимым образом сочетал в себе строгость полуангела и завуалированную хитринку мятежника, раскрывающуюся тюльпаном вне стен Института и вдали от родичей. В тот далекий день Магнус набрал номер, чтобы смутить нефилима приглашением на свидание, но тот его опередил. Бейн был удивлен и воодушевлен. Они провели приятный вечер за беседой, попутно Алек познакомил его со своей единственной подругой вне округа сумеречных охотников, что стало для мага сигнальным флажком. Знакомство с близкими — высокий уровень доверия. Лайтвуд хотел показать, что для него это не веселье на одну ночь. Так думал Магнус, пока не узнал, что у нефилима никогда не было отношений. Во всех смыслах. Открытие ошеломило и неприятным образом заставило устыдиться своего послужного списка. В этом ведь не должно было быть ничего такого, парню всего двадцать, работа не из легких, а он полудемон с сотнями лет за плечами. И тем не менее нечто точило об его легкие зубки. Разиэль, так его познакомили с Майей потому, что Алек просто часто здесь бывал, и общался только с ней. Этот бар не выбор — это единственное место, что знал охотник. Бейну стало тоскливо за жизнь нефилима. Им ведь вообще не положено ходить по таким местам, и вот, тот один сокровенный островок спасения для Алека стал для них первым свиданием. От этого в груди разливалось жгучее тепло. Сердце трепетало. У них выдался еще не один «особенный» момент, будь то утро или вечер, постепенно приближающий их к чему-то большему, чем двусторонний флирт — с одной половины до сих пор неловкий. И сейчас, стоя над потерявшимся в поисках парабатая охотником, маг не мог поверить в то, что услышал. — Меня, возможно, начинает подводить слух, не могли бы вы повторить. По очереди. — Ему надо умереть. — Убей его. Магнус угукнул, вскинув брови и сжав рот в тонкую полоску. Волна ярости так быстро наполнила нутро, что стало не по себе. Все едкости и желчный сарказм разбились об уверенные взгляды матери и сестры, ни капли не сомневающихся в своих словах. Тут до Бейна дошло. За все время, что он выстраивал отношения с нефилимом, он ни разу не додумался поинтересоваться даром полуангела. Обычно воины света сами напоказ выставляли свои причуды, исполняясь при этом такой гордостью, что тянуло блевать. Александр ничего подобного не делал. Лайтвуд вообще не заикался о способностях, не демонстрировал что-то необычное, не намекал на расспросы, чтобы похвастаться. Рядом с брюнетом Магнус совсем позабыл о такой значительной детали. Джейс с первого мгновения поставил мага перед фактом: если тот навредит его близким, то его ждет испепеление. Изабель преподнесла грацию телекинеза неделей позже, подав Бейну по воздуху планшет с информацией об Отреченных. Но Александр ничего такого не делал, он был настолько обычным, что мага это притягивало с неимоверной силой. — Он бессмертный? Сухо. — Да. Еще суше. Бейн опустился на кровать, невесомо пробегаясь кончиками пальцев по влажной руке охотника. Алек глубоко и тяжело дышал, мечась в небытии. Магнус не встречал нефилимов с таким даром, но слышал о них. Единственное, что ему требовалось знать, так это то, что однажды Александр умер, испытав все «прелести» этого процесса, чтобы спустя пару минут вернуться назад. И они, сестра и мать, с полной серьезностью просили его повторить это. — Он умрет, вы же понимаете это? — Не впервой, — отмахнулась Мариза, нервно потеребив ткань на локте. Еще немного и появится дырка. — Он сможет выйти из этого состояния. — После того, как переживет смерть, — рыкнул маг, поднимаясь. — Сколько раз до этого он проходил через это? — Это не имеет никакого… — Сколько?! — Четыре, — ответила Иззи, опустив глаза в пол. — Первый мы не застали, а другие три… он говорил, что все нормально. — Конечно, умереть — все равно что моргнуть! — Бейн завел руки за голову, сцепляя кисти в замок. Невозможный Александр. Магнус готов был поспорить на что угодно, что охотник и до обретения знания о своем бессмертии также бросался в пекло, защищая других. С него могло статься никому не говорить о болезненном переходе между границей мертвых и живых. — Я не могу. Мариза смерила полудемона презрительным взглядом. Она знала о связи своего сына с представителем нежити, и надеялась поиметь с этого хотя бы одну выгоду. Потому что она тоже не могла. Смогла Изабель, отвернувшись к окну и метнув силой мысли острый конец своего хлыста в сонную артерию на шее. Охотница сжалась в комок, плача. Напряженное тело Алека расслабилось. Кровь быстрыми толчками окрасила кожу и простыни в алый. Никто не пошевелился. В звенящей тиши надрывное слезное сопение Иззи превратилось в фоновый шум. Магнус смотрел на бледное остывшее лицо возлюбленного, на секунду опровергнув все откровения о бессмертии. Паника уже схватилась когтями за горло, как вдруг охотник подорвался, садясь. Хриплый булькающий кашель разнесся по комнате, возвращая ее обитателям способность дышать. Бейн в порыве метнулся к охотнику, крепко обнимая. Лайтвуд вяло ответил, не до конца понимая, что происходит. Маг подозревал, что дело не в «путешествии» за Джейсом.

***

Магнус вынырнул из сна, поморщившись. Ему не нравилось это воспоминание, горькая радость, что ему тогда пришлось испытать, все еще оставляла послевкусие. В потемках нашарив чужую руку, маг подтянулся вверх, обхватывая торс любимого и приникая головой к груди. Ухом полудемон слушал как мерно бьется сердце, не раз испытавшее остановку. Как работал этот чертов дар бессмертия загадка, ведь бывало, что Александр приходил в себя и через две минуты, и через час. Бейн поежился. — Так странно, да? Маг вздрогнул, не ожидая услышать хриплый голос над макушкой. — О чем ты, дорогой? — Мы оба бессмертные, но бессмертные по разному. Магнус прищурился и приподнялся, кладя подбородок на сложенные на груди нефилима руки. — Поздняя ночь, а тебя потянуло шутить? — Это ты меня разбудил, довольствуйся тем, что могу предложить, — хохотнул через зевок брюнет, обнимая мужчину. Большой палец прошелся по позвоночнику, задержавшись на правой лопатке. — Вообще, я хотел отложить это до утра, но раз уж мы оба мучаемся бессонницей… — Прекрати, — усмехнулся маг, спрятав нос. — Говори. — На счет бессмертия… — Ох, нет, — Бейн вывернулся. Укутавшись в одеяло, полудемон недовольно зыркнул кошачьими глазами. — Мы уже это обсуждали, ты не можешь умереть, это чудесно, конечно, но я не хочу, чтобы ты доводил себя до этого. Смерть — не игрушка, Александр, я знаю, что тебе страшно и больно, и я… — Эй, — Лайтвуд сел, жестом остановив тираду, — я не договорил. Магнус послушно клацнул челюстями, показывая тем самым, что после парня ждет расправа. Кусачая, недовольная расправа. — Есть кое-что, что я тебе не рассказывал о дедушке… — О том, что передал тебе этот великолепный ген? Алек красноречиво умолк. Бейн качнул головой, извиняясь. — Когда я был маленьким, дедушка часто бывал у нас, рассказывал разные истории и никогда не повторялся. Я все удивлялся, как он столько выдумывает, а позже оказалось, что он не сочинял, — парень взглянул исподлобья. — Он говорил о своей жизни. Бейн хотел вставить свои пять копеек, но сдержался. Кажется, речь о чем-то действительно важном. — Дедушка решил завести семью, когда ему было двести сорок три. Магнус застыл. — Он рассказывал мне как работает бессмертие на примере сказок, что никогда сказками не были, — хмыкнул Алек, — одна смерть оттягивает старение где-то на десять лет. Чем больше умираешь, тем дольше живешь. Страдаешь. Две минуты заменяются двумя часами. Чем чаще ходишь на свидания со Смертью, тем сильнее она не хочет отпускать тебя. А вырвавшись, топчешь землю более положенного. — Кхм… а прошедшее время, значит он поругался с твоей непреклонной матерью или?.. — Или. — О. Спросить невежливо, но любопытство так и тянуло узнать, где же у бессмертного спрятана игла*. — У этого есть лимит, — отвечает Алек, глядя как елозит в коконе маг. — У воскрешения. Сколько, не знаю, за почти три сотни лет дедушка явно смертью не пренебрегал. Магнус посмотрел на нефилима. Тонкий шлейф ночи пробивался через задернутые шторы, падая на кожу брюнета голубой полоской. Предплечье. Ключица. Щека. Охотник сидел склонив голову. Бейн не спешил приближаться, понимая, что ему дали время на размышление. Раньше он не хотел, чтобы Алек жертвовал собой, потому что осознавал, какая это мука, взойти на мост переправы между измерениями и тут же быть сдернутым назад. К этому теперь шло дополнение в виде долголетия, а значит, они смогут быть вместе практически вечность, но вот к этому пункту приписывается какой-то непонятный лимит, рано или поздно сыграющий против них. Или они проживут жизнь как есть, пока Лайтвуд не состариться и не умрет по естественным причинам. Бейну все итоги не нравились, но против законов вселенной не пойдешь. Есть, конечно, вариант. И Алек ему этот вариант предлагал. Со своей склоненной головой. Умерший не единожды. Разве мог Магнус его обречь на это снова? — Александр, — Бейн придвинулся, выпутал руки и обхватил лицо любимого, — не умирай. Лайтвуд выдохнул, путаясь в конечностях при попытке обнять мага. Как бы не заманчиво пела вечность, а страдания любви своей жизни этого не стоят. — Я наскреб нам где-то сотню с хвостиком лет, еще успеешь устать от меня. — Я никогда не… подожди, когда ты успел столько раз умереть?! Алек отстраняется. Игриво ойкает и пускается бегом. Магнус кидает в нефилима подушкой, ругаясь и смеясь.