Sweet Dreams

Будто бы родиться полудемоном было недостаточно. Семейная трагедия, наложившая отпечаток на разум юного мага, всколыхнулась снова, когда подросший полукровка узнал о родственных душах. Мать ему ни о чем подобном не рассказывала, так как сама не смогла найти свое личное счастье, став жертвой обмана Асмодеуса. Демон красиво пел о безграничной любви, притворяясь второй половинкой ее души. Но стоило ей понести от него дитя, как искуситель исчез, оставив после себя горечь разбитого сердца и крохотного младенца. Она больше не верила в истинную любовь, не видя смысла пудрить мозг сына пустыми надеждами. О соулмейтах Магнус узнал случайно. Ему было тринадцать или четырнадцать. Отец — приютив наследника после кончины его матери — вывел его на сельский рынок где-то в Бразилии. Сказал: развеяться. Магнус бесцельно бродил между потрепанных прилавков, вдыхая запахи влаги и семян. Детское любопытство тянуло что-нибудь попробовать, но отец запретил — этот рынок не принадлежал примитивным. Ужасное слово, — подумал Магнус, вздыхая. Тогда он и услышал. Перешептывания двух фейри, идущих прямо перед ним. Девушка и парень. Их остроконечные уши притягивали больше внимания поначалу, пока юный маг не уловил что-то о судьбоносной связи. Прибавив шагу, Магнус намеренно делал вид, что интересуется товаром, полностью превратившись в слух. Согласно легенде, некогда на Земле жили необыкновенные люди, похожие на шары и состоящие из двух половинок. Во всей вселенной не было существ прекраснее и сильнее. Когда одна половинка уставала, вторая всегда приходила на помощь. Но, возгордившись своей силой и независимостью, люди навлекли на себя гнев Высших сил, и ударом молнии существ разделили на две части. С тех пор Души разыскивают свои половинки, бродя по свету. Тем, кому это удается, вновь сливаются воедино, обретая прежнюю красоту, силу, независимость и гармонию.* В ночь того же дня маг никак не мог найти удобного положения, чтобы уснуть. Из головы все не выходил разговор нижнемирцев. Значит, в мире существует — или будет существовать — кто-то, кому суждено стоять плечом к плечу с Магнусом? Кто будет хранить его сердце, взамен отдав свое? Кто станет его половинкой, из целого превращая их во что-то иное. Минуя года Магнус узнавал больше, например, родственные души делились друг с другом своим главным качеством, навыком, умением, способностью. А еще — это мог оказаться кто угодно, от Высшего и Нижнего измерений вплоть до Примитивного. Смешение Сумеречного мира и обычного редкое явление, поэтому только «избранным» было дано знать, что все не так просто, как кажется. По прошествии десятилетий Магнус столкнулся с другими нюансами. Если кому-то в пару был пророчен вампир, то никаких демонических подсказок вторая половинка не получала, так как изначально вампир был рожден обычным человеком. То же самое с укушенными оборотнями. Хуже всего, если кому-то был предначертан нефилим, которого обратили, ведь у второй Души сохранялись силы сумеречного охотника, тогда как тот уже давно им не являлся. Столько пар не смогло отыскать друг друга, имея ложные сведения, преподнесенные самой судьбой. А если примитивный? Попробуй угадать, резьба по дереву или пение является твоим личным талантом, или он чей-то другой? Должно же быть что-то еще, что помогло бы понять — вот она, твоя половинка. Перед тобой. Хватай и не отпускай. Магнус так и не смог узнать, верно оно или нет, предпочитая просто верить, что когда придет время, он поймет. Пока что нужно хотя бы попытаться выяснить, что же ему передалось от его Души. На это ушло не одно столетие, в течении которых маг переживал разочарование и отчаяние, новую веру, надежду, крах, поиски. Магнус падал и вставал, боролся, прятался. Все, чтобы однажды по невинной нелепости в очередной войне с Высшим измерением слепо схватить клинок с земли и броситься с ним на охотника. Уставший и обессиленный, Бейн не сразу понял, почему до этого агрессивно настроенный нефилим вдруг опустил свое оружие, с какой-то странной тоской посмотрев на мага. Магнус остановился, слизывая с губы кровь. Краем глаза полудемон заметил свечение внизу. Мельком опустив взор, Бейн застыл, внутренне взвыв. Ироничная насмешка судьбы. Его половинка — сумеречный охотник, иначе объяснить активацию святого клинка серафима в руках нежити невозможно. Магнус, судорожно дыша, вскинул голову, натыкаясь на молчаливого нефилима, убирающего меч в ножны. Темноволосый воин света еще немного постоял на месте, едва заметно кивнув самому себе. — Предназначение не лжет, маг, если такова воля… — охотник сжал челюсти. Вокруг них два мира продолжали истреблять друг друга, окропляя кровью воздух. — Значит, пора что-то менять. И он ушел. Развернулся спиной к врагу и ушел, оставляя оглушенного Магнуса на поле боя. Первое Соглашение подпишут через два года после того случая. Бейн оставил клинок у себя, как напоминание: бойся своих желаний. Тот охотник не был его Душой, у него уже была своя семья, созданная гармонией истинности, поэтому он отпустил мага, так как знал, что значит обрести «потерянную часть». Магнус похвастаться такой стойкостью не мог. Осознание, что один из естественных врагов твоя пара… Бейну требовалось время. Благо, у него оно было в достатке. Но было ли оно у его половинки? Если это охотник, то за века, что прожил Магнус, они уже могли разминуться, и тот мог быть мертв, потому что судьба не озаботилась рамками. Жив, умер, будет рожден — предначертанное просто было с тобой с самого появления и до конца. Как в таких условиях искать Душу, вопрос на миллион. Преодолев все стадии принятия, включая само принятие, Бейн решил немного поэкспериментировать. Раз в его власти владеть ангельским оружием, что еще может быть в арсенале? Жажда знаний и природное любопытство привели его в моменту, где он один сидит с сосудом вина и стеле в руках. Вещь, дарующая нефилимам их способности, приятно теплела в ладони, вызывая косую ухмылку. Мысль рискованная, если он ошибется, это его убьет. Бейн фыркает, отпивает прилично вина и чертит по памяти одну из знакомых рун. Кожу жжет, но черный пигмент покорно ложится, озарившись короткой вспышкой света при окончании рисунка. Магнус не верит своим глазам. Он полудемон с меткой ангела на теле. Руна Уклонения остается на предплечье и на следующий день, и пропадает, когда маг решает ею воспользоваться. Ангельская сила действует как надо, но по истечению стандартного времени активирования полностью тускнеет, будто ничего и не было. Магнус чертит руну заново, та снова пестрит своими чернильными боками, пока полудемон не приводит ее в действие. Эта маленькая игра становится новым хобби, перекрыв первоначальное отрицание сущности своей второй половинки. Очень удобно прибегнуть к способностям Души, когда собственная магия на исходе. Магнус научился носить метки ангела с гордостью, заявляя всему миру, что он не против того, кем является его половинка, более того, он считает это честью. Союз нефилима и полудемона действительно звучит как обретение силы, красоты, независимости и гармонии. Только бы момент не был упущен, и заветная встреча все еще предстоит. Именно этого Бейн опасался больше всего, что соулмейт потерян навсегда. Если следовать логике, то какому-то сумеречному охотнику досталась его магия, раз Магнус уже не одно десятилетие пользуется ангельской силой. Более интригующий вопрос, досталось ли с магией воину света бессмертие, или, как в случае с пропажей рун на теле мага, имеются свои подводные камни? Бейн свободно ходил в места, доступные только нефилимам, использовал ангельское оружие и руны, ему было доступно все!.. Получается, и его половинке должно также? Только сколько бы ни проходило времени, а никаких слухов об охотнике с магией не было. Возможно, Магнус ошибся, и его Душе досталось что-то иное, но как же гармония, подразумевающая равноценный обмен? Бейн выдохнул, потер веки, тут же поправляя макияж, и нацепил на лицо беззаботную маску. У него сегодня встреча с нефилимами.

***

Все могло сложиться иначе, будь он кем-то другим, но он Александр Лайтвуд, а у этой фамилии есть свои ограничения. Он мог творить волшебство, неосознанно, прекрасно. Магия была с ним ласкова, в отличии от родителей, забивших тревогу с первым магическим выбросом. Почему это ужасно, Алек не понимал, долго противился, плача и умоляя, но его никто не слушал. Маленький охотник колдовал только в одиночестве, что-то незатейливое, простое. Долгое применение магии истощало организм. Алек чувствовал эту энергию в себе, она была родной, пускай не его, но родной. Еще до того, как нефилим узнал о родственных душах, он уже осознавал, что этот дар чужеродная его ангельской крови энергия, тем не менее органично вписавшаяся в его действительность. Родители этого не поощряли. Они всячески пытались подавить отголоски второй половинки своего сына, ведь та была нежить, а значит далеко не пара их наследнику. Когда словесный запрет на колдовство не возымел эффекта, им пришлось прибегнуть к более радикальным методам, в процессе уверяя сына, что это ради его же блага. Безмолвные Братья долго не шли на уступки, глушить связь Душ для них было сродни первозданному греху, но всегда найдется тот, кого можно уговорить. Алек оказался отрезан от своей магии, что заперли глубоко внутри. Она кричала, он слышал эхо в каждом сне, каждую ночь, просыпаясь на утро с опухшими красными глазами. Тренировки и учеба давались ему тяжелее с тех пор, как волшебство стало темой табу в их доме. Пока он был мал, он злился, обижался, задавал сотни тысяч вопросов, но, получая один и тот же ответ, уверился в нем сам. Нежить в соулмейтах — плохо. Колдовать — удел полудемонов, их не жалуют ангелы. Мама и папа лучше знают, что благо для их сына. Алек привык, свыкся, смирился. Через пот и кровь ему пришлось добиваться тех же результатов, что давались его сокурсникам с легкостью. Лайтвуд терпел, скрипел зубами, работал. Работал. Работал. Его заставили поверить, что личное — ничто, что единственная важность и суть его жизни — служба Конклаву. Он солдат. Воин. Сначала долг, потом все остальное. Ребенок внутри, когда-то знавший, что магия его друг, с каждым годом звучал все тише. Взгляд давным-давно потускнел, навивая на собратьев дрожь. Глаза, не отражающие света, были похожи на взор мертвеца, что взирает в пустоту. Алек не вникал в истории о родственных душах, ощутив укол лишь однажды. Его названный брат, Джейс, однажды превратил чашку чая в рисунок на тетради, упиваясь восторгом еще с неделю. Среди нефилимов подобная сила редкость, но бывало. Значит, его пара не нежить. Значит, его не ждала участь Алека. Лайтвуд смотрел на возбужденных товарищей по оружию, отмечая переглядки и шепотки. Они делились своими предположениями о своих Душах. Некоторые даже примитивных подозревали. И им не говорили, что это ужасно. Алек ощущал зависть. Гнев. Злобу. С годами эмоции утихли, оставив после себя ледяное равнодушие ко всему. К чему эта нервозность, если она мешает работе. К чему эти иррациональные чувства, если они кроме бессонницы ничего не приносят. А на спине чернел знак, поставленный летами ранее. С каждым днем рождения метка обугливалась по краям, чесалась и гноила, прожигая гораздо больше, чем планировалось изначально. Алек не замечал этого, как и много другого, следуя тому, что ему вбивали в голову столько лет. В Институте он прослыл хладнокровным, тем, кто не задает вопросов, а просто делает. Он заработал себе репутацию, которая играла на руку. Родители были довольны. Брат и сестра привыкли к отчужденности. А потом появилась рыжая беда, повлекшая за собой много головной боли.

***

Магнус почувствовал как все начертанные руны кольнуло, когда мимо быстрым шагом прошел охотник, забирая у трупа пособника Валентина кинжал. Высокий, крепкий, но какой-то тусклый, что ли. Невидимка. Маг не стал заострять на этом внимания, его руны и прежде неоднозначно реагировали на нефилимов. Дальше все было словно в тумане. Вереница событий делала остановки в странных местах. Первая — его собственный лофт, где замеченный ранее в клубе охотник косо усмехнулся, называя свое имя. Такое ощущение, что этот парень не в курсе, как должна выглядеть улыбка. Вторая — цепкий взгляд Изабель Лайтвуд, прошептавшей ему на ухо, пока он надевал ожерелье: что ты сделал с моим братом? Магнус ничего еще не сделал, планы только зарождались, предвкушая неплохую ночь, но серьезность и дрожь в голосе охотницы заставили мага отбросить игривость. Выгадав момент, Бейн дернул черноволосую за предплечье, прося пояснить, что она имела в виду. — Глаза. Я впервые вижу в них свет. Бейн шумно выдохнул. Под ложечкой засосало. Неужели это оно?.. Маг покосился на старшего Лайтвуда. Блеклый. Вот и все, что он видел. Третья остановка произошла позже, вместе с ней к полудемону пришло осознание, почему нефилим был таким «невзрачным». Пытаясь исцелить Люка, Магнус попросил чужой энергии, задохнувшись от знакомой фоной магии. Она была его. Его магия жила в сумеречном охотнике, задавленная так глубоко, что страдали от этого остальные чувства. Сначала Бейн был рад — он нашел его, свою половинку, но потом пришла злость. Его Душа блокировала связь, очевидно не желая иметь ничего общего с нежитью. Стало так паршиво. До тошноты. После Бейн сторонился охотника, лелея свое разбитое вдребезги сердце. Едва зародившийся свет в глазах нефилима потух, возвращая все на круги своя. Магнус ожидал, что ему выскажут пару ласковых от семейки Лайтвудов, но он ждал этого от Изабель, а не от парабатая Алека. — Плавать умеешь? — спросил Джейс с порога, непонятно как оторвавшись от своей озабоченностьи помочь Клэри решить семейные проблемы. Маг театрально нахмурился, склонив голову набок. — Я бы поинтересовался, с какой целью спрашиваешь, но полагаю ответить «да» будет безопаснее. — Ты когда-нибудь погружался под воду? Чтобы все ниже и ниже? — Джейс тяжело дышал. Его голос был тверд, хотя сжатые кулаки мелко подрагивали. — Не понимаю, ты аквалангистом хочешь стать или… — Я к тому, что, чем ближе ты ко дну, тем хуже слышишь поверхность, — блондин сжал переносицу, только сейчас Бейн заметил нехарактерную бледность нефилима. — У меня так с Алеком, с того самого дня, как мы стали парабатаями. Когда мы были подростками, я еще мог его слышать, но чем старше мы становились, тем хуже я понимал его. На краткий миг все стало как раньше, и вдруг оборвалось. Догадываешься, что за миг? Магнус сжал губы в тонкую полоску. В эту игру могли играть двое. — Твой брат сам выбрал этот путь, я не собираясь стучаться в закрытые двери. — Да кто в здравом уме выберет такую жизнь! — рыкнул Джейс. — Когда я появился в семье Лайтвудов, Алек уже становился таким, но он был и другим, — охотник провел пятерней по волосам. — Иззи рассказывала. Она была совсем маленькой, ее почти не удавалось уложить спать, и тогда Алек, втайне от родителей, пробирался к ней в детскую и баюкал волшебными зверюшками, возникающими из воздуха. Она говорила, что только тогда он выглядел живым, собой, понимаешь? Она запомнила это, потому что с тех пор больше не видела брата таким. — И что с того?! — не выдержал Магнус. — Дети понимают больше взрослых, стоило ему вырасти, как мы имеем то, что имеем! — Ты совсем не понимаешь?! — Джейс подскочил ближе, натыкаясь на предупреждение в виде синих искр. Нефилим сделал шаг назад. — Вспомни, кто его родители. Мальчик, что без страха использовал магию, чтобы успокоить сестру, вдруг стал тенью самого себя? Почему же тогда он ожил, когда встретил тебя? Бейн открыл рот, только ни одной колкости вырваться не смогло. — Магнус, я, может, плохо знаю о всей этой теме с родственными душами, да только уверен, что последствия, вроде тех, что настигли Алека, не акт добровольности. Маг так ничего и не сказал, молча провожая взглядом блондина. Джейс ушел, более никак не проявляя вмешательства в чужую судьбу. Бейну пришлось прислушаться к словам Вэйланда, отчасти потому, что хотелось это сделать. Алек был скуп на эмоции, практически не понимал намеков, а его прямолинейность могла посоперничать с язвительностью Рагнора Фелла. Похоже, этому парню и впрямь плевать… на все. Кроме работы. Идеальный сын, не перечащий, не бунтующий. Магнус решил действовать исподтишка, потихоньку направляя нефилима в сторону забытого. Алек раскрывался осторожно, постепенно. То и дело промелькнет улыбка, скрываемая неловким покашливанием. Подчас нефилим все больше расслаблялся, оставаясь наедине с магом. Привитая неприязнь к нежити как-то слишком быстро крошилась, подкидывая очков в теорию Джейса. Если бы Алек принял самостоятельное решение отказаться от пары, Бейну не удалось бы так просто завоевать доверие и показать, что чувства — не слабость, а сила. Вместе с открытием, казалось бы, обыкновенного мира Александру, сам Магнус видел его заново, вдыхая полной грудью. Это было похоже на… волшебство. Бейн смотрел как нефилим становится смелее, перестает загонять свои желания в дальний уголок. Тусклость исчезала, появлялся светлый блеск в радужках. Лайтвуд поначалу сопротивлялся, но так неубедительно, что стыдно становилось перед самим собой. Магнус убедился, что Джейс прав, когда его Душа поцеловала его на собственной свадьбе на глазах у десятков нефилимов. В груди взорвалось что-то горячее, яркое. Естество потянулось к охотнику, чьей магией полудемон пользовался пару сотен лет. И теперь эта магия довольно урчала, встретив своего хозяина. Чего не могла сказать магия Бейна, по-прежнему натыкаясь на невидимый барьер и скуля. Алек вдруг сгорбился, шумно выдохнув в губы мага. Магнус мягко взял охотника за плечи, обеспокоенно ища чужой взгляд. Испарина покрыла лицо Лайтвуда, белый цвет завладел загорелой кожей. Бейн отвел возлюбленного — имел право — в его комнату, с напутствия Изабель. Алек болезненно застонал, когда маг попытался его уложить на кровать. Сестра крутилась рядом, кусая губы. — Что с ним? — Не знаю, — сказал Магнус, встретив рикошет своей магии, едва начав диагностику. — Шутка ли, но моя же сила не дает это выяснить. — В каком смысле? — охотница прикрыла дверь, перед этим попросив подбежавшего Джейса не дать родителям зайти. — Магия включила режим защиты, а, учитывая, что до этого она «дремала»… — Магнус неопределенно повел плечами, пытаясь сообразить, как помочь скорчившемуся на простынях нефилиму. — Ее блокировали насильно, значит, должен быть видимый след. — Предлагаешь его раздеть и осмотреть? — Изза фыркнула, на всякий случай начертав руну запирания на двери. Магнус отстраненно проследил за этим жестом, всполошившись. — Конечно! — Лайтвуд подняла левую бровь. — Я не о том, — маг отмахнулся, — если магию запечатали, то сделать это могли только с помощью руны, в том месте, где увидеть сложно. — Умоляю, скажи, что ты не имел в виду… — Спина, конфетка, спина, — хмыкнул Бейн, возвращаясь к выгибающемуся на кровати Алеку. — Посмотри на позу, он инстинктивно не дает пояснице коснуться кровати. — Похоже, хладнокровие моего брата заразительно, — невесело усмехнулась девушка, подходя ближе. — Поддамся панике и не смогу ему помочь, — ответил Магнус, осторожно переворачивая брюнета набок и задирая белую рубашку. Изабель посмотрела на сосредоточенное лицо мага, пока тот как мог облегчал боль ее брата. В прищуренном взгляде долгожителя читалась тревога и забота. Он был такой искренний, этот странный маг с ветреной репутацией. А уж его взора на руну Запечатывания на теле Алека Изабель никогда не забыть. Золотые кошачьи глаза сверкали праведным гневом, готовым уничтожить любого, кто произнесет неправильное слово. Бейн тогда сильно поругался с четой Лайтвуд, сказав то, что не вышло из головы Иззи до самой смерти. — Мы сделали так, как было лучше для него, — ощетинилась Мариза, не желая выслушивать обвинения от нежити. — Это сказал солдат или мать? Потому что если последнее, то ты хреновая мама, — выплюнул Магнус, прекращая бессмысленный спор. Изабель и Джейс помогли Магнусу ограничить доступ к комнате Алека, пока тот всю ночь устранял вред, нанесенной руной телу и душе нефилима. Через пару недель Алек снова сможет порадовать сестру детскими образами зверей, сотканных из синих волокон магии. Магнус возьмется учить охотника контролю податливой стихии, бурча, что Лайтвуду она дается до неприличия хорошо, в отместку получая смешливый поцелуй в щеку. В некоторых прошлых умозаключениях Магнус окажется прав. Алеку не под силу создавать порталы, и высшее колдовство для него закрыто — это было не совсем так, плата, взымаемая с охотника-мага была намного больше, чем с полудемона, поэтому, после одного истощения и почти смерти, было решено не испытывать удачу и оставить это на того, кто был для этого рожден — на этом ограничения кончались. Призыв, зелья, телекинез, преображение, манипуляции — неполный список того, что охотник позаимстовал у мага. Возможно, мог и бессмертие. Магнус не хочет тешить себя иллюзией, поэтому просто живет моментом, наслаждаясь единением со своей половинкой. Легенда из уст фейри оказалась правдой. Когда одна часть устает, другая приходит на помощь, а вместе они сила, красота, независимость и гармония.