облака за шоколадку.

красивый закат заполонял вечернее небо. тучи на нём рассеивались и исчезали в небытие, будто их никогда и не было. будто пару часов назад они не рыдали мелкими каплями теплого дождя. соловьи разрывали глотку, лишь бы угодить людям. они пели свои "шедевры" — громко чирикали в такт, как самые настоящие музыканты. Ботан всегда им завидовал. он когда-то тоже хотел стать певцом — стоя в душе напевал различные мелодии, которые заели у него в голове. но всё ломалось и превращалось в щепки, как только Оливия высказывала свое мнение по этому поводу. ей явно не нравилось. она громко кричала на Ботана за то, что тот помешал ей своим, цитата, "ужасным воплем". Ботан много о чём мечтал. вот только мечтать не вредно, ведь так? мечты не всегда должны сбываться, мечты на то и мечты. впадая в свои мысли, тот не замечал происходящего вокруг с собой. его друзья веселились, играли, пели, кричали что-то между собой, а Ботан, словно какой-то придурок, залез на чужой гараж и топтался на нем, не решаясь спрыгнуть обратно. — ссышь, Ботан? помощь моя не нужна? — со всевозможной издевкой в голосе спросила Оливия, которая упорно старалась залезть на гараж с помощью дерева. перепрыгнув с огромной ветки на крышу, она отряхнула руки и присела рядом с Ботаном. кажется, ей было плевать: на наличие различной живой твари на этой крыше, на мох и ржавчину, на грязь. ей просто нужно было приземлиться. — че не рисуешь? или опять, как ты говорил, "только в мечтах сможешь это сделать"? — не хочу, Оливия. мечты на то и мечты, — поправив очки, съезжавшие с носа, Ботан присел рядом. ему просто хотелось быть ближе к кому-то, кому хоть чуть-чуть интересно, чем занимается Ботан. но разве Оливия была этим "кем-то"? — не прижимайся, очкарик. я тут по делу, так-то. мы с Брайном поспорили, что я сегодняшний закат намалевать смогу за пару часов не хуже Малевича. поможешь? я одна не справлюсь, — черноволосая поправляет запутавшиеся волосы и убирая их с глаз, достает из рюкзака помятый блокнот и пенал, полный карандашей. вряд ли она сама станет носить подобный набор вещей в своем рюкзаке. значит, они поспорили давно? даже подготовиться смогли. и почему Ботан тоже не может выйти на такие отношения с Оливией? — а у меня есть выбор? — Ботан поджимает ноги под себя, смотря на розовый и оранжевый карандаш, уже прикидывая, как и что он будет рисовать. — конечно нет, воробушек. руки в ноги и вперёд. — Оливия открывает блокнот и перелистывая страницы, находит чистый лист. в ее блокноте не было ничего не обычного: разные пейзажи, вазы, какая-то одежда... вообщем, ничего такого. но Ботан вовсе не знал, что ей нравится рисовать. ему казалось, что та вовсе ничем не увлекается. взяв в руки карандаши, юноша начинает рисовать: аккуратно выводит очертания деревьев, пока Оливия на быструю руку красным карандашом малюет линию горизонта. кажется, она вовсе не хотела выйграть спор. но как же завараживающе выглядела эта Оливия: ее лицо, разгладившись, выражало полное спокойствие. такой Оливии Ботан не видел никогда. она настолько была увлечена этим делом, что вовсе позабыла про какие-то внешние факторы, по типу раздражения. — а на что вы спорили-то хоть? — робким голосом спрашивает Ботан, не осмеливаясь поднять голову на свой объект обожания. — на поцелуй. с тобой, — Оливия говорила это так спокойно, что Ботан чуть не поперхнулся от неожиданности, — если я проиграю, то должна буду тебя поцеловать. Брайн придумал самое жестокое наказание, чертов говнюк. глаза юноши засияли. нужно было сделать всё, чтобы Оливия проиграла.