Cherish/Ценить

Когда мы входим в квартиру, я не могу не заметить, что ни набор комнат, ни Лорелея не похожи на то, что я ожидала увидеть. Но, может быть, именно потому, что Лорелея совсем не такая, как я ожидала, квартира выглядит так, как выглядит. Начнём с того, что постеры занимают каждый свободный сантиметр стены. BTS, Shawn Mendes и Quincy Fouse борются за место с табличками, на которых написаны забавные изречения, и множеством плакатов о путешествиях. В главной комнате стоит огромный, удобный на вид секционный диван, на котором легко могут разместиться десять человек, напротив камина, достаточно большого, чтобы в него можно было зайти. Справа видна величественная кровать с балдахином и пушистыми бирюзовыми подушками. Слева — огромная гранитная кухня с гроздьями крошечных лампочек, висящих над островом. Между основной зоной отдыха и кухней есть закрытая дверь, и я задаюсь вопросом, есть ли в квартире коридор, ведущий в другие спальни. В целом, вся квартира выглядит так, словно это огромная комната в общежитии, хотя я не могу себе представить, чтобы кто-то из гостей с удовольствием проходил через эти палаты, если им вздумается их посетить. Сама Лорелея сидит в центре секционного дивана, скрестив ноги. Она одета в футболку BTS и пижаму с принтом зебры, а её длинные чёрные волосы закручены в пучок на макушке. На вид ей около семнадцати лет, она чувствует себя комфортно и счастливо, и совсем не похоже на то, что она провела, наверное, целую вечность под пытками своего злого двойника. По крайней мере, пока я не подойду ближе и не увижу тёмные круги под её глазами. Хрупкость её рук. И то, как она держится, словно старается сидеть очень тихо, чтобы не пошевелиться и не причинить себе боли. Мне становится ужасно жаль её, а ещё я снова и снова злюсь на Королеву Теней. Как она могла позволить одной из своих дочерей так обращаться с другой дочерью? Я знаю, что она, вероятно, физически разлучила их, чтобы Лорелея не пострадала ещё больше, чем уже пострадала, но, очевидно, она сделала это слишком поздно. Даже после всего этого времени, проведенного в Суде Ведьм, Лорелея выглядит так, будто её может сдуть сильный ветер. И вдруг я понимаю, где именно я уже слышала имя Лорелея. Даже не верится, что я не поняла этого сразу, как только вошла в дверь. Семейное сходство просто поразительно. Лорелея — дочь Королевы Теней. Но она также дочь мэра Свила. Невольно вспоминается всё, что сделал мэр — всё, чем он рисковал, и всё, кому он причинил боль, — чтобы спасти свою дочь от боли. Я знаю, что мы с Хадсоном поступили правильно, когда были в Адари. Право одной девочки жить без боли не было важнее жизни всех остальных людей в этом городе. Но когда вы дружите со многими, то легко отличить благо многих от блага отдельного человека. Но когда вы сталкиваетесь лицом к лицу со страданиями отдельного человека, быть бесстрастным гораздо труднее. А ещё труднее не чувствовать себя отчасти виноватым. Поэтому я подхожу к ней медленно, стараясь обдумать свои слова, что я хочу сказать, спросить. Но что можно сказать человеку, который так много страдал? И чью связь со своим близнецом он хочет разрушить? Оказывается, мне не нужно ничего говорить, потому что как только мы приблизились к дивану, она сама начала говорить. — Я не могу поверить, что это действительно вы! — говорит она, протягивая обе руки к Хадсону и ко мне. Когда я ошарашенно смотрю на неё, пытаясь понять, что она имеет в виду, она улыбается. — Вы двое — самые лучшие! — Ну, я бы так не сказала… — А я бы сказал, — перебивает Хадсон, пожимающий протянутую ей руку с очаровательной ухмылкой на лице. — Но, пожалуйста, не стесняйся говорить нам больше. Я понимаю, что он разыгрывает тщеславие в угоду Лорелеи, но хватит. Я закатываю глаза за его спиной, что заставляет Лорелею хихикать. — Ты смешнее, чем я думала. — Спасибо, — отвечает Хадсон. Я начинаю подозревать, что она запуталась и на самом деле понятия не имеет, кто мы такие. В смысле, с чего бы ей вообще о нас думать? Я начинаю представляться ей, чтобы избежать неловкости, когда она поймёт, что мы совсем не те люди, которых она ожидала увидеть, но прежде чем я успеваю что-то сказать, она копирует лицо Хадсона и говорит: — Я разговаривала с Грейс. — О, ну тогда мне очень жаль. — Хадсон накладывает на речь правильный британский акцент. — Я не хотел отвлекать внимание от своей девушки. Настала очередь Лорелеи закатывать глаза. — Я всегда знала, что ты забавный. Это Грейс меня удивляет. — О, ну… ой? — говорю я. Она снова смеётся. — Ты знаешь, о чём я. Я не знаю, но я не собираюсь говорить ей об этом, поэтому я просто слегка улыбаюсь. — Садитесь, садитесь. — Она жестом показывает на другой конец секционного стола, и мы садимся. — Расскажите мне, что вы здесь делаете. Когда Виола сказала, что вы хотите меня видеть, я не могла в это поверить. Я имею в виду, что я могла понадобиться Грейс и Хадсону? Грейс и Хадсон? Она говорит о нас как о знаменитостях или что-то в этом роде. — Вообще-то, мы пришли, потому что у нас возникла проблема, и мы поняли, что нам может понадобиться твоя помощь, пока мы не зашли ещё дальше, — говорю я ей. — Моя помощь? — Теперь она выглядит такой же растерянной, как и я. — В чём? Нога Хадсона прижимается к моей в знак поддержки, и я позволяю теплу его прикосновения проникнуть в меня. Затем я просто начинаю. — Наш друг Мекай был заражен ядом Королевы Теней, — начинаю я, а затем излагаю ей всю ситуацию. К концу, однако, я понимаю, что мы должны просить у неё не столько помощи, сколько разрешения. Мы собираемся отделить её душу от души её сестры. Конечно, она должна иметь право голоса. Поэтому я бросаюсь вперёд: — Я понимаю, что мы многого просим. Она твоя сестра, и у тебя, наверное, много сложных чувств по этому поводу. Но единственное, что мы можем выменять у твоей мамы на лекарство, — это найти способ разделить вас двоих, поскольку именно этого она хотела на протяжении тысячелетия. Но, очевидно, если ты не хочешь этого, то мы никак не можем… — О, я хочу этого! — Лорелея нетерпеливо наклонилась вперёд так, что оказалась почти у нас на коленях. — Я хочу этого больше всего на свете. — Правда? — Я обмениваюсь облегчённым взглядом с Хадсоном. — Ты уверена? Потому что меньше всего мне хочется давить на тебя… — Я не хотела прерывать ваш рассказ, пока вы его излагаете, но я не думаю, что у вас есть реальная картина, — объясняет она. — Если бы это было так, вы бы не беспокоились, что давите на меня. — О, ммм… — Я смотрю между ней и Виолой. — Мы бы с удовольствием послушали всю историю, если бы ты захотела ею поделиться. — Я более чем готова рассказать вам всё, что вы хотите знать, Грейс. — Её улыбка стала такой широкой, что она сморщила тёмные уголки глаз. — Во-первых, моя мама не злая. Ты должна это знать. По крайней мере, я так не думаю. Я не видела её с тех пор, как мне исполнилось пять лет. Но я верю, что она меня любит. Я бросила на Хадсона быстрый взгляд. Злая она или нет, но ясно, что здесь нужно действовать осторожно — в конце концов, мы говорим о её матери. Хадсон возвращает свою улыбку. — Приятно слышать, что она так сильно тебя любит. Мне жаль, что твоя сестра так плохо с вами обращалась, а твоя мать не смогла этого предотвратить. — Ну, мама же не виновата, что не смогла мне помочь, правда? — спрашивает она. — Она застряла в Царстве Теней. Понятно, что это ни к чему не приведёт, поэтому я пытаюсь снова. -Почему бы тебе не сказать нам, почему ты прячешься в Суде Ведьм, где на дверях стоят защитные чары, если ты не боишься своей матери и сестры? Она кивает. — Вы были правы в том, что нас с моей сестрой Лианой связывает неразрывная связь душ. Однако ты ошибаешься в том, что она всё ещё причиняет мне боль, чтобы получить власть. По крайней мере, не сейчас. Когда мы были младше, она, признаться, была для меня маленькой злючкой. Но и я не была такой уж невинной. — Она вздыхает. — И наша мать видела, что мы можем легко причинить друг другу боль, особенно когда злимся, поэтому она сделала что-то ужасное, чтобы попытаться отменить магию моего отца. Я не знаю, что это было, никто мне не скажет, но это было так плохо, что бог изгнал её в царство-тюрьму вместе с моей сестрой. Я была тогда с нашим отцом, и мы занимались магией времени — я была ужасно искусна в детстве, если можно так выразиться, — когда стены тюрьмы появились. На глаза навернулись слёзы, но она быстро смахнула их. — Мы с Лианой оказались по разные стороны этой стены. Но она недавно победила в нашей борьбе за власть, так что часть моей души оказалась заперта вместе с ней в этой тюрьме. — Она делает жест в сторону двери. — Моё тело осталось слабым, но что ещё хуже, моя душа тоскует по другой части себя. И поэтому, если Виола не будет держать меня взаперти ради моего же блага, я чувствую себя обязанной попытаться перейти в Царство Теней, чтобы воссоединиться с остальной частью моей души. Мои глаза расширяются, и я тянусь к теплу Хадсона. — Ты была заперта здесь? Всё это время? Она поднимает руку. — Для моего же блага! Я не могу пересекать сферы — часть моей души также заперта здесь. Но всё же я пытаюсь… Голос её прерывается, и я ищу глазами Виолу, которая добавляет: — Когда она пытается активировать врата в Царство Теней, она получает мощный шок. И в её ослабленном состоянии, если мы не будем держать её взаперти, это может убить её. Я задыхаюсь. — Тогда зачем вообще жить так близко к фонтану? Лорелея пожимает плечами. — Ещё дальше — и мучения, связанные с попаданием в Царство Теней, будут слишком сильными. Пока мы впитываем всё, что она говорит, она бездумно рисует пальцем круги на диванной подушке. — По крайней мере, в Суде Ведьм это скорее тупая боль, которая проходит, пока я остаюсь здесь. Я сглатываю желчь, поднимающуюся в горле. Боже мой, из-за действий Королевы Теней две дочери провели свои жизни в заточении. Я всё ещё ненавижу эту суку — что бы ни говорила Лорелея, я знаю, что она злая, как чёрт, — но я не могу не испытывать и грусти по ней. Я наклоняюсь вперёд и сжимаю руку Лорелеи. Её взгляд поднимается и встречается с моим, когда я говорю: — Лорелея, мы найдём способ разделить ваши души. Не только для того, чтобы спасти нашего друга, но и потому, что ты тоже страдаешь. Черты лица Лорелеи смягчаются и превращаются в широкую улыбку. — Конечно, найдёте. Мэйси рассказывала мне столько историй о ваших приключениях, что я знаю: вы с Хадсоном сможете сделать всё, что задумаете. А-а-а, так вот откуда она узнала о нас. Мне нравится мысль о том, что Мэйси подружилась с этой девушкой, даже если она и рассказывала ей какие-то явно небылицы обо мне. — Что ж, — начинаю я, — мы сделаем… Телефон Хадсона и мой телефон начинают пиликать несколько раз подряд, и мы одновременно достаём их из карманов. Но когда я читаю сообщения от Мэйси, мой желудок опускается. — Это Мекай, — шепчу я на прерывистом дыхании. — Снотворное больше не действует.