Cherish/Ценить

«Весело» — это не совсем то, как я бы описала то, что Мекай снова испытывает боль. Очевидно, действие снотворного закончилось, и он страдает из-за этого. — Мы не хотели давать ему другое снотворное, — говорит мне Джексон, когда я беру из шкафа ещё одно одеяло и натягиваю его на дрожащего Мекая. Оказалось, что закрытая дверь в квартире Лорелеи действительно ведёт в коридор с несколькими гостевыми спальнями. К счастью, остальным не пришлось бороться с защитой, пока они несли Мекая по лестнице. — Мы подумали, что это может понадобиться нам, чтобы доставить его в Царство Теней. К её чести, Лорелея не теряет времени даром, когда видит Мекая. — Посади меня, — говорит она Хадсону, который очень осторожно усаживает её на стул рядом с кроватью Мекая. Виоле пришлось уйти по делам, но она прислала другую ведьму, которая, по её словам, обучена целительству и заверила нас, что не оставит Лорелею. Пока высокая женщина порхает вокруг Лорелеи, измеряя её пульс, а затем пульс Мекая, напряжение в моих плечах постепенно ослабевает. — Меня зовут Грейс, — представляюсь я, когда ведьма заканчивает измерять их жизненные показатели. — Каролина, — отвечает она и пожимает мне руку. У неё густой ирландский акцент, от которого я сразу же начинаю тосковать по родному двору. — Я присмотрю за ними обоими. Вам не стоит беспокоиться. — Она кивает на Мекая, глаза которого открыты, но не сфокусированы. — Как давно он в таком состоянии? — спрашивает она. — Пять месяцев или около того, — отвечает Хадсон. — Пять месяцев? Правда? — Она выглядит изумлённой. — Как же он выжил? Хадсон объясняет ей, что такое Спуск, а также эликсир, которым Кровопускательница кормила Мекая в течение нескольких месяцев, и, похоже, её завораживает сама идея этого. — Ну, это явно сработало, — говорит Лорелея, придвигая свой стул поближе к кровати и кладя руку на вспотевший лоб Мекая. — Я не знаю, правда ли это, — говорит ей Джексон. — Он в очень плохой форме. — Да. Но он жив, и это должно быть благодаря тому, что вы сделали. Никто не протянет и пяти месяцев с теневым ядом в венах. Даже вампиры. Поскольку она, похоже, знает о теневом яде больше, чем я думала, я не могу удержаться от вопроса: — Как вы думаете, сколько у нас времени? — Я пытаюсь понять, как быстро мы сможем выполнить всё, что нужно сделать, чтобы спасти его. Проблема в том, что я ещё не знаю, что именно мы должны сделать. Я не знаю, как найти Хранительницу, и уж точно не представляю, что нужно сделать, чтобы найти Горькое дерево, да и захватить небесную магию тоже. — Я не уверена, — отвечает она. — Возможно, я смогу это выяснить. Лорелея опускает руку и кладёт её на центр груди Мекая. Сначала ничего не происходит, но через несколько секунд его затруднённое дыхание становится немного легче. Это, конечно, не нормально, но, по крайней мере, сейчас он не задыхается. — Я не причиню ему вреда, — говорит она, и в этот момент её голос звучит торжественно, как клятва. Осторожно взяв Лорелею за запястье, Каролина спрашивает: — Ты готова, девочка? Лорелея резко кивает, и ведьма проводит своим острым ногтем вниз, с магической точностью прорезая нежную кожу запястья. Затем она держит руку Лорелеи прямо над ртом Мекая, пока несколько капель крови не падают ему на губы. Сначала Мекай не реагирует, и мой желудок начинает скручиваться от страха, что ничего не выйдет. Но тут он наносит удар, быстрый, как кобра, быстрее, чем я думала, что он вообще может двигаться в таком состоянии. Он хватает её за запястье одной рукой, и его клыки прорываются сквозь десны и вонзаются в её руку. Почти мгновенно его взгляд переходит в фокус, и он начинает питаться, стоны боли сменяются стонами утешения. Ведьма дает ему покормиться всего минуту или две, после чего стучит палочкой по его плечу, и он снова погружается в глубокую и спокойную дрёму. Затем она накладывает мазь на раны Лорелеи и закрывает их повязкой. Покончив с Лорелеей, она поворачивается к остальным и говорит: — Теперь вашему другу не больно. Он поспит некоторое время, и я позволю Лорелее снова покормить его немного. Они оба будут в порядке, хотя это не постоянное решение. Её крови в конце концов не хватит, чтобы противостоять яду в его жилах. В её словах столько же предзнаменования, сколько и отсрочки, и все это знают. — Мне это не нравится, — ворчит Джексон, вышагивая у изножья кровати Мекая. — Мне тоже, — соглашается Флинт со своего места по другую сторону кровати, и хотя он не вышагивает, но и не совсем расслабляется. Скорее, он просто стоит, сгибая и разгибая пальцы, которые внезапно превратились в когти. — Но тебе нужно успокоиться, Джекс. Джексон начинает что-то говорить ему в ответ, но в конце концов, видимо, решается, потому что его зубы со звучным щелчком захлопываются. Но от взгляда, которым он смотрит на дракона, у меня по позвоночнику ползёт беспокойство. Ведь я вижу в нём не только напряжение и беспокойство. Это затаённый гнев, который заставляет меня задуматься о том, сколько факторов спровоцировали Джексона на предложение занять трон вместо Хадсона. Мне вдруг становится неловко наблюдать за этим моментом между ними, и я бросаю взгляд на Хизер… которая смотрит на меня так, словно кто-то пнул её щенка. Или, что ещё хуже, её саму. С тех пор как мы приехали сюда, она была необычайно сдержанна, кроме того, что её забавляло, что всех околдовывают. Но я просто списала это на то, что она мало чем может помочь как человек, а Мекай, похоже, сильно болен. Но когда я наблюдаю, как Иден подходит к Мэйси, прижавшейся к стене и крепко обхватившей себя руками, я понимаю, почему Хизер выглядит такой потерянной. Они с Иден были неразлучны с момента их знакомства. Это было вчера, но всё равно. Я начинаю говорить ей, чтобы она не волновалась, что Иден и Мэйси просто друзья. Но есть что-то в том, как Иден обнимает Мэйси, и в том, как Мэйси позволяет ей это сделать, что заставляет меня задуматься о том, что между ними происходит. Ещё до того, как Мэйси со вздохом склонила голову и прижалась лбом к плечу Иден. — Хизер… — Я кладу руку на её плечо, но она пожимает мне плечами с такой яркой улыбкой, что я уверена, что вижу в ней своё отражение. — Всё в порядке, — говорит она мне, хотя на самом деле это не так. — В любом случае, у нас есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться. Мы обе поворачиваемся, чтобы посмотреть на Мекая. Его щёки немного раскраснелись, исхудали, но когда я смотрю на Лорелею и вижу опустошённое выражение её лица, у меня сводит желудок и слегка кружится голова. Я протягиваю одну руку, чтобы опереться на стену, но Хадсон в мгновение ока оказывается рядом со мной и притягивает меня к себе. — Я думала, моя кровь сделает больше, — тихо говорит Лорелея, и мы все словно слышим звон гвоздя, забиваемого в гроб Мекая, звук эхом разносится по тихой комнате со смертельной точностью. Джексон разражается проклятиями, а Хадсон спрашивает Лорелею: — Может, нам лучше отнести его в Царство Теней? — Нет, моя кровь спасла его от смерти больше, чем, как я полагаю, могло бы сделать Царство Теней. Вы поступите мудро, если оставите его здесь, — уверяет она. — Но я надеялась, что это даст вам месяц, может быть, даже два. — Сколько у нас времени? — спрашиваю я, слова сырые и болезненные в моём горле. — Максимум две недели, — говорит она, а потом прикусывает губу. — Может быть, меньше. Я знала, что он тяжело болен. Мы все знали. Возможно, даже в глубине души мы знали, что времени у нас осталось очень мало. Но услышать это так прямо — как будто кто-то бросил в нашу сторону бомбу замедленного действия. И я боюсь, что никто из нас не выживет, если она взорвётся.