Cherish/Ценить

-Хадсон-

Я проверяю эти чëртовы часы в двадцатый раз за последние десять минут. Её ещё нет. Почему она ещё не пришла? Я чувствую себя полным кретином, переживая из-за того, что Грейс опоздала на несколько минут, но я хранил этот секрет уже несколько месяцев, и я не могу больше ждать, чтобы увидеть её лицо. Жаль, но, похоже, придётся. Решив, что пока я жду её, можно чем-то занять себя, я беру с угла стола свой телефон и бегу к двери кабинета. Но как только я открываю её, то сразу же сталкиваюсь с Грейс. — Извини, я опоздала! — говорит она мне с лёгким смешком. — Я провела последние полчаса, выступая посредником между Томасом и Диланом. — Опять? — спрашиваю я. — Из-за чего они сейчас ссорятся? Она закатывает глаза. — Козёл Дилана забрался в комнату Томаса и съел левую половину его коллекции кроссовок. — Только левую половину? — Эта мысль ударила меня по больному месту. Последний год я потратил на то, чтобы привести в порядок свою коллекцию нижнего белья от Versace. Не знаю, что я буду делать, если козёл Дилана когда-нибудь вцепится зубами в мои голубые Baroccos. — Томас утверждает, что она была в особенно злобном настроении. — Не могу сказать, что я с этим не согласен, — говорю я ей. — Поедание только левого ботинка из каждой пары кажется мне довольно дьявольским. — Я так и сказала. Дилан не выглядел впечатлённым. — Он редко бывает таким, — говорю я, притягивая её к себе и обнимая. От неё пахнет корицей и яблоками, что означает, что она снова проводила время на кухне в перерывах между своими посредническими обязанностями. Она твёрдо решила научиться готовить. Я постоянно говорю ей, что лучше бы она взяла несколько уроков кулинарии в местном ресторане Sur La Table в Сан-Диего, но она твёрдо решила освоить кухню нашего средневекового хранилища… к неудовольствию Шивон и других горгулий. К счастью, она прижимается ближе, и я зарываюсь лицом в её волосы и минуту просто дышу ею, успокаиваясь от того, что будет дальше. В конце концов, она отстраняется и смотрит на меня недоверчиво. — Так почему ты решил встретиться здесь? У тебя что-то происходит? — Можно и так сказать. — Я беру её за руку и осторожно тяну к двери. — Я уже давно работаю над кое-чем. Сегодняшний день показался мне идеальным, чтобы поделиться этим с тобой, — должно быть, в моём голосе что-то прозвучало, потому что веселье пропало из её глаз, и она несколько секунд изучает меня, словно пытаясь понять, что происходит в моей голове. — Ты в порядке? — спрашивает она. — Да, конечно. Всё в порядке. — Каждый раз, когда ты так говоришь, это верный признак того, что на самом деле всё не так уж и хорошо, — отвечает она, изогнув бровь. Она права, но я не собираюсь признаваться ей в этом. Она и так видит слишком много. Я решаю взять её за руку и осторожно повести по коридору к главной комнате, в которую мы попали все эти месяцы назад. Это была первая комната, которую я полностью переделал. Может быть, поэтому она моя любимая. А может быть, из-за того, что я планирую её использовать. — Закрой глаза, — шепчу я ей, когда мы подходим к парящим белым аркам. — Это что, ещё один образец краски? — скептически спрашивает она. — Потому что я действительно не чувствую себя готовой к спору о различных оттенках белого, в которые мы могли бы покрасить западное крыло Двора Вампиров, после того как провела последний час, глядя на сто двадцать семь полусъеденных кроссовок. — Сто двадцать семь? — Я вздрогнул. — Господи, это жестоко. — Ты даже не представляешь. — Она вздрагивает вместе со мной, хотя я думаю, что это по разным вещам. — Я могу открыть глаза? — спрашивает она, как только я усаживаю её на место. — Да, — отвечаю я и тут же жалею об этом, когда в меня врезается грёбаный шарик, полный нервов. Какого чёрта я решил, что сегодня подходящий день для этого? Я смотрю на что угодно, только не на Грейс, ожидая её реакции, но когда её не последовало, я наконец заставил себя встретиться с ней взглядом. — Что это? — шепчет она, обводя указательным пальцем буквы на вывеске. — Академия Вега, — отвечаю я. — Я вижу. — Она поворачивается ко мне лицом, обхватывает руками мою талию, словно уже знает, что это для меня значит. — Что такое Академия Вега? — Пока ничего. Но через несколько недель это будет школа. — Школа? — Её глаза расширились. — Как Академия Кэтмир? — Да, — отвечаю я. — И нет. Она поднимает брови. — Ну, это мне очень помогает. — Я не хочу, чтобы это была школа для детей элиты, не так, как Академия Кэтмир. Сюда может прийти любой, независимо от того, как мало или много зарабатывают его родители. Я люблю преподавать, люблю детей и понимаю, что нет лучшего исцеления для Двора Вампиров — или для меня — чем создать место, где обучение и знания процветают. Я затаил дыхание, ожидая услышать, что она думает. К счастью, она не заставляет меня долго ждать. — Я думаю, что это самая прекрасная идея, которая когда-либо приходила тебе в голову, — говорит она мне. — Да? — Я вглядываюсь в её лицо, ища хоть какой-то признак того, что ей не нравится то, что я сделал. Но там нет ничего, кроме поддержки, любви и тихого понимания, от которого у меня начинается кровавый зуд. Потому что Грейс всегда видит слишком много. — Вообще-то у меня есть для тебя подарок, — говорю я ей, чтобы убрать это выражение с ееёлица. — Хочешь посмотреть? — Подарок? — Она звучит наполовину заинтригованно, наполовину настороженно. Не то чтобы я её винил. В конце концов, это Двор Вампиров. Здесь постоянно происходят всякие неприятности. — Небольшой подарок. — Я веду её по коридору и по кругу, пока мы наконец не попадаем в комнату, которую я несколько месяцев считал несуществующей. А потом ещё несколько месяцев пытался понять, что с ней делать. Грейс напряглась, как только поняла, перед какой комнатой мы стоим. — Нам не нужно туда идти, — говорит она мне, отступая назад. — Я хочу туда пойти, — говорю я ей. Она смотрит скептически. — Правда? — В этом, собственно, и смысл всего визита, — говорю я, открывая дверь в старый кабинет моего отца, чтобы придержать её для неё. — Без этого ты не сможешь получить свой подарок. Она бросает на меня ещё один любопытный взгляд, но затем проходит в дверь, которую я держу. Я понимаю, что в ту же секунду она начинает видеть, что я сделал с этим местом, потому что её вздох, наверное, был слышен на другом конце света. Это очень далеко ушло от того, как оно выглядело после того, как я ударил по нему кувалдой. — Ты… Это… — Она прервалась и сглотнула, затем попыталась снова. — Это то, что ты держал в секрете? Эту комнату и эту школу? — Да, это так. — Почему? — Она крутится по кругу. — Почему ты мне не сказал? Ты должен был знать, что я тебя поддержу! — Может быть, это не то, чего я от тебя хотел. На этот раз, когда она отстраняется, она выглядит настороженной. — Что это значит? Я ни хрена не понимаю. Это просто вырвалось наружу. Но она ждёт ответа, поэтому я говорю единственное, что могу придумать. — Это безопасное пространство, — говорю я ей через несколько минут, когда она начинает исследовать комнату. — Книги, наборы для рукоделия, принадлежности для рисования. Всё, что можно сделать, чтобы успокоить разум и помочь детям почувствовать себя лучше в отношении себя или того, что происходит в их жизни. — Это потрясающе, — говорит она мне. — И я действительно не могу придумать лучшего применения для старого кабинета твоего отца. — Я тоже, учитывая, какое дерьмо он здесь замышлял на протяжении многих лет. — Это дерьмо включало в себя пытки его собственных детей. Она продолжает идти, рассматривая различные книги и проекты, которые здесь предлагаются. В типичной манере Грейс, ей всё интересно, и у неё миллион вопросов, на которые она хочет получить ответы. После первых нескольких я начинаю расслабляться, потому что мне кажется, что она не собирается толкать меня туда, куда я не хочу идти. Она не задаст ни одного трудного вопроса, от ответа на который я уклонялся. Но тут, когда мне кажется, что я остался безнаказанным, она останавливается перед цитатами, которые я нарисовал на стене. Я вижу, что она узнала их, потому что она затихает. Очень тихо. Но она не произносит ни слова, пока мы оба смотрим на неё, пока, наконец, я не обнимаю её и не читаю вслух. — Время не меняет нас. Оно просто разворачивает нас. Сначала она ничего не говорит и не делает. Она даже не смотрит на меня. Она просто смотрит на эту чëртову стену и читает цитату снова, снова и снова. Но потом она берёт мои руки, обвивает их вокруг своей талии и обнимает меня. Грейс просто держит меня, говоря: — Я бы хотела услышать больше. И так же легко узел, который был внутри целую вечность, начинает ослабевать. И я понимаю, что, что бы ни случилось, у нас всё будет хорошо. И на данный момент этого достаточно. На самом деле, это больше, чем достаточно. Это всё.