За школьной партой

      Немо не может успокоить бешеное сердцебиение, когда со всех ног спешит за Дорис, скользя ботинками по скользкому снегу и чувствуя где-то в глубине души непонятную тревогу. Снегопад расходится, ветер воет в ушах неприятно, однако времени на то, чтобы обратить внимание на отвратительную погоду, совсем нет. Яков сейчас с Оливером. Вряд ли тот сделает с ним что-то слишком плохое, но всё равно беспокойно, учитывая паранойю Кайзера, его прошлое.       Задний двор школы — место, где ученики старших классов часто собираются вместе, чтобы покурить, как слышал парень однажды от Руф. В глаза сразу бросается знакомая фигура с серебристыми причудливо изогнутыми волосами и чёрными, точно ночное небо, глазами. Яков. А напротив него действительно стоит Оливер. И оба без зимней одежды, только в школьной форме. Видимо, очень спешили.       На губах юноши с паранойей красуется привычная издевательская ухмылка, пока Оливер смотрит на него с неприкрытым холодом, как и, что всегда было удивительно для Немо, большую часть времени.       — Эй вы, два придурка! О чём вы оба думали, когда ушли в такой холод собачий без верхней одежды? Настоящий мужчина должен думать о своём здоровье! — высказывается Руфус, упирая руки в бока, пока Вальтер снимает с шеи малиновый шарф и спешит к Якову, чтобы повязать тот тому на шею.       Вероятно, в другое время тот огрызнулся бы и заметил, что, возможно, его парень делает это из каких-то своих корыстных побуждений, но сейчас он просто замёрз, поэтому молча кивает, позволяя ему завязать на шее мягкую вязь акрила, смешанного с шерстью.       — Оливер слишком торопил меня, говорил, что это ненадолго, — признаётся Яков, невесело хмыкая. — Не думал, что погода так испортится, а он не позволит нам разойтись, пока мы не закончим тот разговор.       — Потому что нам действительно нужно поговорить, — староста класса улыбается мягко, глядя на него, однако Немо эта улыбка кажется фальшивой, совершенно неподходящей для их ситуации, о чём бы ни был разговор. — Яков, ты столько времени молчал, а теперь вдруг решил испортить мою репутацию старосты и опустить меня в глазах мистера Майера. Друзья так не поступают.       — А ещё друзья не сваливают всю вину на одного, когда идея приходит нескольким из них, — несмотря на стучащие от холода зубы, Кайзер находит в себе силы съехидничать, отчего Ганс переводит вопросительно взгляд с одного на другого и уточняет не без неловкости:       — О ч-чём ты говоришь, Яков? Эт-то как связано, со с-с-случаем с учителем Май-йером?       Подросток не отвечает, так что Немо решает сам всё объяснить, заслуживая со стороны своего парня лишь усталый взгляд: он и сам понимает, что все рано или поздно узнают о случившемся:       — Да, Ганс, именно об этом случае. Недавно он и Элиас рассказали учителю о том, как придумали вместе с Оливером план, чтобы помочь учителю Майеру остаться в школе. Тогда у них ничего не получилось, и Оливер свалил всю вину на Якова, а тот и не стал отпираться.       — Что?! — Руф смотрит на него широко раскрытыми глазами, прежде чем перевести взгляд на Хельгу и выдохнуть недоверчиво:       — Поверить не могу... А мы-то думали, почему у Оливера и Якова внезапно так испортилось общение. Кто бы мог подумать...       — Дорис? Дорис, ты в порядке? — Вольфганг в тот момент неловко дёргает девушку за рукав, однако та стоит на месте неподвижно, остекленевшими глазами глядя на их старосту.       Но вот, спустя миг, одноклассница приходит в себя и, срываясь с места, торопливо подходит к Оливеру, с силой ударяя его ладонью по щеке. Из глаз тут же начинают катиться, смешиваясь с тающими снежинками, слёзы, и она выдыхает, давясь истеричным всхлипом:       — Как ты мог, Оливер?! Я помню твоё признание несколько лет назад, что у тебя нет эмпатии, что ты не можешь толком выражать эмоции и не знаешь, что чувствовать, но то, что ты сделал... Мы все были друзьями! Даже Яков, который всегда ведёт себя, как сволочь, был нашим другом! С каких пор твоя позиция старосты важнее правды? Почему он в одиночку должен был нести вину за всех?       Оливер смотрит на девушку всё с той же улыбкой, отчего по спине Немо пробегает колючий импульс, прежде чем всё внутри холодеет. Видимо, у него правда нет эмпатии, как и говорила Дорис. И в таком случае за Якова становится ещё страшнее. Потому что сложно сказать, что мог сделать с ним Оливер.       — Если честно, я не жалею, — признаётся тот, прежде чем перевести взгляд на Немо, даже не обращая внимания на горящую щёку. — Жаль только, наверное, что всё всплыло в итоге. Тебе обязательно нужно было вмешаться и всем всё раскрыть, Немо? Всё ведь было хорошо, мы все всем были довольны, пока ты не начал лезть в дела нашего класса. Тебе так нравится рушить всё?       — Хватит, Оливер, — голос Элиаса тих, но при этом необычайно твёрд, словно в нём есть какая-то скрытая сила. — Ты решил говорить с Яковом, но рассказал всё не только он. Меня тебе тоже следовало позвать с вами, ведь и я сообщил мистеру Майеру обо всём. А что касается Немо... Извини, но здесь я с тобой не согласен: с его приходом многое, на самом деле, изменилось к лучшему. Яков стал лучше общаться с другими, хоть порой его и сложно выносить до сих пор, мы с Гансом смогли начистоту поговорить и всё же начать встречаться, мистер Майер вернулся... Чем притворство, что мы хороший дружный класс лучше, чем настоящие попытки стать таким классом? Скажи мне, как староста.       Оливер молчит: на это ему нечего ответить. Первой здравую мысль в этой ситуации высказывает в тот момент Хельга:       — Раз уж мы со всем разобрались, давайте вернёмся в школу: эти два идиота ведь сейчас без верхней одежды, а погода сегодня явно не располагает к такому.       Никто не спорит, так что Немо осторожно кладёт руки Якову на плечи, уводя его следом за остальными обратно в учебное здание. Последней территорию покидает Дорис, бросающая напоследок на брата осуждающий взгляд, прежде чем отвернуться и пойти с остальными. Видимо, даже она не может простить его сразу.       Уже в школьной раздевалке, в тепле, Яков позволяет себе вздохнуть с облегчением, вдыхая тёплый воздух и кладя ладони на батарею, чтобы немного погреться перед походом домой. Посмотрев на Немо, он всё же выдыхает, пусть и немного неохотно:       — Спасибо. Оливер увёл меня на улицу, даже не дав накинуть куртку. Если бы ты с остальными не пошли за нами...       Договорить юноша не успевает: рука ложится на голову, явно от внезапного головокружения или боли, прежде чем Яков под тихий встревоженный вскрик Немо падает на пол.