Сборник зарисовок 2

Десятки знамён реяли на ветру, тысячи ног поднимали облака пыли, запряжённые в необычные повозки кони фыркали и ржали, упрямо натягивая ремни упряжек. Наконец небеса разрезал зов боевых труб, командующий перестроение и люди, под крики десятников и сотников, звеня металлическими доспехами, оружием и щитами стали поспешно выстраиваться в шеренги. ...Вильгельм видел как слаженно двигаются пешие войны Макбета: словно бы ведомые единой злой волей, сковавшей людей незримыми цепями, они почти без понуканий своих командиров вставали в строй, ставший неприятным сюрпризом для его собственных подчинённых. И вроде бы не было ничего особенного в щитах, копьях, алебардах, но многие рыцари навсегда запомнили тот бой, когда пешие люди остановили удар конницы, что буквально перевернуло ход одного из первых сражений этого года. А ещё были арбалеты, перезаряжаемые с удивительной, невероятной скоростью. Монахи, сопровождающие короля Англии утверждали, что виной всему колдовство колдуна, продавшего душу демонам в обмен на могущество; принёсшего в жертву собственную супругу, дабы наделить своих воинов бесстрашием и силой. И люди верили в это, но... "Если Макбету помогает колдовство; если на его стороне выступают демоны... то почему же бог не покарает его? Почему ангелы не спустятся с небес, чтобы расправиться с мерзкими порождениями тьмы, прислуживающими монстру в человеческой шкуре?", - эти вопросы вновь и вновь крутились в голове Вильгельма, раз за разом терпящего поражения от войска шотландцев, ломающих привычные и понятные правила войны. Разумеется, король испрашивал советов у святых людей, но на свои вопросы и просьбы получал ответ, что бог испытывает их веру и решимость сражаться против сил тьмы. Однако, если в начале это объяснение казалось достаточным, то теперь, после множества смертей, разорённых замков, захваченных деревень... он ощущал недоумение и глухую злость. "Неужели мы ещё не доказали свою решимость? Неужели наша вера недостаточно сильна? Сколько ещё жертв нужно принести, чтобы небеса наконец отозвались на наши молитвы?!", - эти вопросы, разумеется, Вильгельм не озвучивал ни перед кем, так как лучше многих знал о силе слова, произнесённого королём хотя бы шёпотом. ...Он не мог себе позволить проявить сомнения перед монахами, щедро благословляющими англичан на войну против колдуна, вливая золото в пустеющую казну, чтобы было чем кормить и вооружать ополченцев. Он не мог показать слабость перед вассалами, тоже пожертвовавшими многим, а от того и способными пойти на самые решительные действия в случае, если решат будто правитель готовится отказаться от избранного пути. Ну и, разумеется, ему ни в коем случае нельзя было давать шансов колеблющимся, что могли переметнуться на сторону Макбета, чтобы получить от него золото, силу, молодость. "И откуда только появились слухи, что колдун знает секреты бессмертия? Умей он воскрешать мёртвых - разве не сделал бы это ради своей супруги? Или же слова монахов о том, что его постель теперь греет одна из демонов - правда, из-за чего человеческая жена Макбету лишь мешала бы?", - будучи не самым глупым (по-собственному мнению) человеком, король Англии предпочитал верить лишь в то, чему свидетелем был сам, ну или же тому, о чём рассказали более чем двое доверенных людей. ...И всё же в случае колдуна непонятного было слишком много, а крупицы истины приходилось выискивать среди гор пустой "шелухи". - Ваше величество! - Вильгельма вырвал из размышлений голос оруженосца, что с бледным лицом подскакал к королю. - Там... Там... - Отдышись, мальчик, - Джон Каннингем, один из рыцарей-защитников Вильгельма выехал вперёд и выставил левую руку, закованную в латную перчатку. - Ты словно самого короля-колдуна встретил. Смешки мужчин не смутили обычно тихого мальчишку, пусть его лицо и покраснело от эмоций. Однако же это ему не помешало ткнуть рукой в сторону лагеря врага и прокричать: - Там королева! ... Сидя в седле вороного коня, нетерпеливо дёргающего ушами и воинственно фыркающего, терпеливо ожидаю своего визави, выехавшего с противоположной стороны поля в компании трёх рыцарей. Над моей головой реет знамя мира, рядом же расположились командир армии, телохранитель, двое телохранителей-оруженосцев, ну и королева (для последней пришлось найти платье, а то её могли бы и не узнать). ...Демона предпочла прикрывать нас с воздуха, неторопливо нарезая круги чуть в стороне от места переговоров. "Может ли быть, что она решила пожалеть нашу пленницу? Всё же королева Англии на мою напарницу реагирует слишком уж остро. Хотя... скорее уж ей стало лень придерживать вечно падающую в обморок аристократку. Да и перед Вильгельмом было бы неудобно, если бы его жена у него на глазах свалилась с лошади", - отогнав от себя недостойные мысли, полностью концентрируюсь на молодом (в сравнении со мной) короле, лицо которого украшает короткая светлая борода, а на голове красуется походная золотая корона. Обмен приветствиями не затянулся, что не могло не радовать. Кроме того Вильгельм воздержался от того, чтобы сыпать угрозами и обвинениями, вместо этого предпочтя задать своей жене несколько личных вопросов, при помощи которых убедился, что она - не фальшивка. Мне пришлось вмешаться только в момент, когда королева начала рассказывать о способе её похищения, пусть и сама видела только финальный этап плана. - Полагаю, у вас ещё будет время, чтобы обсудить всё в тишине и покое, - мой голос звучал равнодушно, будто бы всё происходящее являлось ни чем-то важным, а опостылившим спектаклем, где мне выделили роль главного злодея. - Ты согласен, мой венценосный... брат? "Так и слышу в ответ нечто вроде "Не брат я тебе, волчара позорный". Хм... Откуда это, вообще? Очередные воспоминания о будущем?", - несмотря на промелькнувшие в голове мысли, от моего внимания не укрылась мимолётная гримаса, появившаяся на лице англичанина. - Ты прав... Макбет, - всё же решил использовать моё имя, а не какое-нибудь прозвище Вильгельм. - Чего ты хочешь? Скажу сразу: моё войско не сложит оружие и не присягнёт тебе на верность. Мы скорее умрём, нежели отдадим свои души в руки демонов. - Будто бы я желаю получить власть над фанатиками, считающими что мучительное убийство невинных на потеху толпы - это богоугодное дело, - высокомерно прервав собеседника, поворачиваюсь к королеве, сидящей на белой кобыле и без лишних слов хлопаю её (кобылу, а не королеву) по крупу, заставляя начать шагать вперёд. - Можешь считать, что это мой жест доброй воли. Принять же его или нет - решать только тебе. Однако, с этого момента каждая смерть, которая произойдёт на этой войне, окажется именно на твоей совести, Вильгельм. Я считаю, что худой мир лучше доброй войны и, в отличие от "милосердных" жрецов, требующих убивать людей во имя своего бога, не получаю удовольствия от вида льющейся крови. И дабы между нами не было никаких недопониманий добавлю, что твой сын останется под моей защитой... как гарант возможного мира. Откажешься и больше никогда его не увидишь, а я пройдусь по замкам твоих вассалов, чтобы лишить их самого дорогого, что есть у каждого мужчины. Всё же, как тебе уже известно, высокие стены больше не являются надёжной защитой для тех, кто за ними прячутся. "Я и вправду чувствую себя каким-то третьесортным злодеем. Или же дураком. Впрочем, меня частично оправдывает то, что своими действиями я собираюсь вбить клин между королём Англии и церковью, создать смуту среди аристократов... а под прикрытием этого - подготовить экспедицию в новый свет. Ведь если мои знания окажутся верными, то об угрозе европейцев можно будет забыть очень надолго", - постаравшись ничем не выдать своих мыслей, продолжаю высокомерно взирать на Вильгельма, между бровей коего пролегла глубокая морщина. - Мне нужно время для того, чтобы всё обдумать, - наконец изрёк король Англии, однако же в его глазах я увидел то, что он уже принял решение. "Жаль. Впрочем, этого следовало ожидать".