Сборник зарисовок 2

Над портом расстилался густой, практически вязкий туман, который никак не могло прогнать только-только показавшееся из-за горизонта солнце. Из-за этой пелены, в которой с трудом можно было разобрать очертания собственной вытянутой вперёд руки, никто из немногочисленных обитателей причалов не заметил небольшую лодку, с глухим стуком ударившуюся о деревянные брусья. ...Лысый начисто выбритый старик, облачённый в грубую серую рясу, всё время плавания просидевший на голой доске, заменяющей настоящую скамью, поднялся на босые ноги и, с кошачьей грацией, непринуждённо запрыгнул на дощатый настил. Не оборачиваясь на своё плавательное средство, пошедшее на дно едва только единственный пассажир оказался на суше, мужчина извлёк из рукава деревянные чётки и зашагал вперёд с уверенностью человека, который не первый год ходит по одному и тому же пути. Город ещё только просыпался, но чем выше становилось солнце - тем реже был расползающийся по улицам туман. Горожане, хмурые и подавленные, боязливые и обозлённые проходили мимо монаха, совершенно не обращая на незнакомца никакого внимания, будто бы он и вовсе не существовал в их плоскости мироздания. Впрочем, везде где ступали босые ноги - атмосфера уныния становилась менее густой, а порой на лицах мужчин и женщин даже появлялись робкие улыбки. Сам человек, возраст которого не смог бы назвать и он сам продолжал идти не оборачиваясь, а лишь шевеля губами в безмолвной молитве... прося указать верный путь и развеять тьму. Если бы кто-то из обладателей магического дара увидел бы его в эти мгновения, то его взгляду предстало бы золотое сияние, распространяющееся от монаха будто свечение маленького солнца, по какой-то причине спустившегося с небес на землю, дабы прогуляться среди смертных. ... Вильгельм сидел в кабинете за тяжёлым дубовым столом и смотрел на кружку с кислым пойлом. Он - король Англии, объединитель, завоеватель, избранный церковью герой должный покончить с бесчинствами богомерзких тварей и чернокнижников... ощущал внутреннюю пустоту. "Я сделал всё правильно. Правильно. Правильно. Правильно. Просто враг в этот раз оказался слишком сильным; подлым; бесчестным...", - пытаясь убедить себя этими мыслями мужчина, в считанные дни будто бы постаревший на десятки лет не ощущал более ни гнева, ни страха, ни надежды, ни, тем более, уверенности. ...Его армия была разбита при свете дня, когда проклятая демоница беспрепятственно летала над головами воинов, швыряя в них взрывающиеся кувшины. Её вой, заставлявший лошадей брыкаться и опасливо всхрапывать, а малодушных людей - бросать оружие и падать на землю молясь, а то и бежать прочь с постыдными криками, словно эхо до сих пор звучал в ушах правителя. Вильгельм хотел бы сказать, что победу Макбету принесла его дьявольская тварь, но - не мог. Будучи достаточно честным с собой (хотя бы с собой) он понимал, что воинство шотландцев было просто... лучше. У англичан были смелые и умелые рыцари, облачённые в прекрасные доспехи, скачущие на лучших конях. У их врагов имелись летающие на шарах корзины, откуда при помощи труб и флажков передавались команды, однородная конница, работающая словно единый механизм, арбалетчики, стреляющие смертоносными болтами с невероятной скоростью (противники использовали хитрый механизм, чтобы быстрее натягивать тетиву). Личные гвардейцы, прибывшие на зов своего короля вместе с рыцарями лордов, которым служили были сильны, храбры, умело владели оружием. Шотландская пехота была как монолитная стена; огромный зверь, щетинящийся оружием с синхронностью, которую редко увидишь даже на балу во время танцев. Возможно в равных условиях его подданные и смогли бы переломить ситуацию, но... когда отдельные отряды, находящиеся под разными флагами подчиняются разным коммандирам... "Это не моя вина. Не моя вина. Не моя вина. Не моя...", - из-за бессонницы, что мучила Вильгельма с того самого дня, по-настоящему чёрного для всего его королевства, устоявшего только из-за нежелания врага добивать лежачего, мысли в голове начинали путаться и повторяться по нескольку раз. ...Макбет победил, но не стал приказывать убивать пленников, приносить их в жертву демонам, либо же разорять ближайшие земли. Хотя он, несомненно, мог бы это сделать хотя бы потому, что кроме как гарнизонов, оставшихся защищать замки лордов, войск у англичан больше не было. Для того же, чтобы собрать новое ополчение, вооружить и научить тому, с какой стороны держаться за копьё требовалось время. ...Король Шотландии потребовал контрибуцию. Унизительную выплату золотом, либо же зерном и скотиной за каждого из рыцарей и благородных дворян. Кроме того - он потребовал клятву, запрещающую поднимать оружие против шотландцев и их союзников, что было ещё большим унижением. Разумеется, ни Вильгельм, ни другие пленники не собирались соблюдать слово, которое под угрозой смерти дали чернокнижнику. В конце концов клятвы нужны для того, чтобы давать их равным... а не дьявольским отродьям и почти животным. Хотя... как доносили слухи, многие славные воины побрились в монахи, уйдя замаливать свои грехи из-за того, что не выдержали свалившегося на них груза. ...Часть контрибуции войско чернокнижника забрало сразу, остальное же Англия должна была выплачивать в течении нескольких лет. Однако же если колдун и вправду ждал, что весной сможет прийти за следующей частью золота - ему придётся сильно разочароваться: к тому времени его встретит новое войско, а ещё... "Соколы. Нам нужны соколы. Много охотничьих соколов, которые будут рвать демонические крылья", - сверкнувший было в глазах короля лихорадочный огонь быстро погас, а отяжелевшая голова опустилась на скрещенные на краю стола руки. Сознание Вильгельма плавно погрузилось в оздоровительный сон, в котором не было обозлённых и разочарованных вассалов, пропавшего в руках чернокнижника сына, подчёркнуто вежливой жены, в глазах коей поселился холод зимней стужи. Впервые за очень много времени на его губах возникла слабая улыбка... ... Босой монах покинул королевскую резиденцию столь же незаметно, как и проник в неё ранее: ни бдительная стража, ни вездесущие и, после не столь уж давних событий, особенно тихие слуги не заметили ничего подозрительного. Лишь спустя почти час они обнаружили мирно спящего за письменным столом короля, коего всё же свалили усталость и хмель. Сам же посланник церкви, тепло, но печально улыбаясь самыми уголками рта пешком направился в сторону Шотландии. По пути он собирался посетить несколько деревень и замков, чтобы послушать слухи и помочь людям отпустить их невзгоды, дабы с новой надеждой смотреть в будущее. Опасался ли он встречи с королём-колдуном и его дьявольскими прислужниками? Абсолютно нет. Ведь путь ему указывала длань божья, щитом служила вера, а мечом - сила духа. Если же ему суждено пасть в сражении с нечистой силой - значит на то воля божья... "Ведь все мы - дети его, и всех нас он любит одинаково. И судить он нас будет не за внешность; не за язык, а за деяния наши", - продолжая шептать слова, в которых уже давно не было особой необходимости, лысый мужчина покинул уже полностью проснувшийся город, начавший гудеть будто растревоженный пчелиный улей. Впереди его ждала долгая дорога через поля и леса, по дорогам и рекам, в солнечную погоду и ненастья. Однако же ни холода, ни дикие звери, ни разбойный люд не пугали одинокого путника, чьи руки не были столь уж чисты, сколь бы он сам хотел. Всё же в мире, где существуют чудовища, должны быть и те, кто их останавливает раз и навсегда, дабы из-за чрезмерного милосердия одних, не страдали по-настоящему невинные жизни. В конце концов не для развлечения же ему была дарована столь большая сила, пугающая даже братьев по вере?..