Сердце сироты

Мужчина увидел страх в глазах мальчика: — Антон, я не буду тебя ругать, успокойся, — сказал так мягко и подошёл к нему, — всего лишь хотел сказать, что не надо подписывать вещи. Они только твои. Хорошо? — Нет. — Почему? — удивился мужчина. — Ты меня сдашь обратно. Я знаю, так многие делают, когда не справляются. — Нет, — он обнял мальчика, — я обещаю тебе, что это твой дом раз и навсегда. Я твой папа и никуда, никому не отдам. Если я принял такое решение, значит осознал все трудности. Давай договоримся, что ты больше не будешь думать о том, что я откажусь от тебя, угу? — тот неуверенно кивнул, — хорошо. Вещи не надо подписывать. Они только твои, — он ушёл обратно в ванную. Шли дни. Антон постепенно привыкал, что живёт в доме. Ему купили планшет, ещё несколько комплектов одежды, правда уже через интернет. По магазинам он отказывался ходить и закатывал истерики. Мальчик хоть немного, но доверял мужчине, а Арсений выжидал случая, чтобы отвести его на диспансеризацию. Судя по общению с ним, то тот не любил врачей. Мужчина готовился к тому моменту, когда нужно будет отвезти ребёнка в клинику. Парень всё так же подолгу сидел в своей комнате и смотрел в окно, мог какое-то время не общаться и не отвечать на вопросы. Иногда не давал себя обнимать. Арсения это беспокоило, он понимал, что скорее всего у ребёнка лёгкая форма аутизма и нужно это проверить, но боялся представить, что будет в больнице. Парень не любил общественные места, разве что парки, где много пространства. Они часто гуляли там и общались, насколько это было возможно. Антон постепенно стал показывать характер. Сначала это были «не хочу», «не буду», а потом иногда просто запирания в комнате без какого-либо контакта с отцом. Арсений понимал, что адаптация будет долгой и трудной, а поэтому уже нашёл специалиста, к которому они вместе будут ходить. Хороший мужчина, психолог, его посоветовали знакомые. Но сначала нужно было пройти врачей. Он и представить не мог, во что выльется эта поездка в клинику к Серёже: — Нет! — крикнул Антон, — не поеду! Я здоров. У меня всё прекрасно! — Тебя просто посмотрят, — спокойно пытался говорить Арсений, хотя нервы уже были на пределе. — Они мне и вторую руку отрежут! Не дам! Нет! — Никто ничего резать тебе не будет. Антон часто дышал, глаза были наполнены страхом, левую половину руки он прижимал к себе, обхватывая другой. Боялся потерять то, что осталось. Арсений подошёл к нему ближе и сказал: — Давай так, мы приедем в больницу и сразу зайдём к главврачу. Он не будет тебя трогать, не будет ничего делать, просто поговорит. Это мой лучший друг и я доверяю ему, как себе. И после разговора с ним, мы посмотрим, что и как. Хорошо? Дай мне возможность убедиться, что ты здоров. Для меня это важно. — Почему? — эти странные вопросы, но по истине простые звучали с огромным интересом. Арсений прекрасно понимал, сейчас каждое слово о том, что ребёнок важен для взрослого, только укрепляет состояние. Поэтому повторял снова и снова: — Если у меня есть сын, то я буду заботиться о нём, любить и делать всё, чтобы ему было хорошо. Я сам захотел тебя взять, захотел, чтобы ты рос со мной, захотел воспитывать тебя. Я вижу насколько тебе страшно и стараюсь сделать всё, чтобы однажды ты вышел из своей комнаты с улыбкой и чувством комфорта. Чтобы ощущал семью, любовь и заботу, чтобы ты знал, что я всегда с тобой. Всё, мы семья, мы вместе. Никаких детских домов! Антон слушал всё это и проникал каждой клеточкой в слова, в этот тёплый и нежный голос. В совокупности его это немного убедило и он, нехотя, согласился поехать. Подходя к кабинету, Арсений отметил, что парень невольно сжал кончик его пиджака. Краешек, чтобы взрослый этого не почувствовал, не увидел, как тому страшно, ведь Антон взрослый, ему четырнадцать, а взрослые не боятся. Мужчина нежно положил руку на плечо мальчика и завёл его в кабинет. Серёжа улыбнулся, встал из-за стола и сказал: — Я Сергей, — он протянул руку. Парень пожал её и тихо ответил: — Антон. — Здорово. Мы сегодня с тобой походим по врачам, тебя посмотрят, возьмут анализы и всё. Никаких ножей, капельниц и таблеток. Обычный осмотр. — А уколы? — Ну, кровь из вены возьмут, да. Но бояться не надо, у нас всё делают очень аккуратно. — Мы всех врачей будем проходить? — Ну почти, основных. Посмотрят живот, сердце, лёгкие, ноги, руку твою проверят, половые органы. — А… — он залился краской, — можно без них? — Надо посмотреть, как ты развиваешься. Там будет мужчина и не надо стесняться. В этот момент Антон затушевался. Он завертел головой и часто задышал, глаза округлились. Парень искал место, где можно спрятаться. — Эй-эй-эй, — заволновался Арсений, — что с тобой? — он обнял его, — всё хорошо. — Я не пойду! Нет, — нервно кричал он. — Но надо тебя посмотреть. — Стоп, — прервал их Серёжа. Он подошёл к мальчику и заглянул в глаза, — давай честно, в детском доме ты проходил такого врача? — тот судорожно закивал, перескакивая зрачками по глазам мужчины, — тебе сделали больно? — снова кивок, — что именно сделали? — Антон молчал. Арсений находился в шоке. Он понимал, что делали с мальчиком. Внутри кипела ярость, злость. Хотелось прямо сейчас уничтожить того самого обидчика. — Сын, — так тепло и нежно произнёс мужчина. Даже сам не понял, как так получилось, — поделись со мной. Я никому об этом не расскажу. Парень перевёл взгляд на отца. Он смотрел на него и думал, доверять или нет. Но такой искренний взгляд взрослого растопил сердце мальчика. Парень вытянул голову. Арсений понял, что больше двух не говорят вслух, и наклонился ухом к его губам. После робкого шептания, мужчина прижал мальчика к себе. Арсений стоял в обнимку с сыном и гладил его по спине. Так тепло сказал: — Здесь никто тебя не обидит. Я ручаюсь. — Зайди со мной, — внезапная просьба, такое внезапное доверие ранило сердце мужчины. Он погладил его по голове и сказал: — Конечно! Конечно зайду. Если ты хочешь, то буду везде присутствовать и следить, чтобы тебя не обидели, — тот кивнул, — ты посиди, пожалуйста в коридоре, мы врачей согласуем и все втроём пойдём. Мы быстро, — парень послушно покинул кабинет. — Что с ним делали? — тут же спросил Серёжа. — Трахал его, затыкая рот. Трогал его везде. — А как же… — Не знаю, но думаю, что это было частой практикой. Детям деваться некуда, если расскажут, то никто не поверит. Я в ярости, это не допустимо! — Да ужас! Навести бы на них проверку и уволить этого педофила к чёртовой матери! — он недовольно выдохнул, — ладно, пошли. У нас сначала анализы. Все направились на первый этаж. Арсений зашёл в кабинет вместе с Антоном и взял малого за плечо левой руки. В этот момент ему стало самому больно. Не может взять сына за руку, чтобы поддержать при заборе крови. Не может ощутить холодные и мокрые от страха пальчики в своей тёплой и сильной ладони. Внутри него бушевал ураган, хотелось укрыть этого маленького птенчика, чтобы он раз и навсегда поверил ему. Когда Арсений успел измениться? Из карьериста сделаться примерным отцом. Откуда у него эти чувства, откуда вся эта нежность и теплота? Он не понимал, но отдавал всё, что в нём так давно копилось. Хотел, чтобы Антон стал счастливым ребёнком. Именно в этот момент, ему очень захотелось, чтобы его назвали «папой». Они ходили по врачам и мужчина всегда был рядом, будь то УЗИ или же просто проверка плоскостопия. Когда дело дошло до уролога, то в кабинет первым зашёл Серёжа. — Роман Андреевич, — он пожал ему руку, — я вчера вас предупреждал, что мальчик придёт на диспансеризацию. — Да, здравствуйте. — Сейчас вскрылась проблема сексуального насилия над ним. — Ого. А ему сколько? — Четырнадцать. — А что именно было? — Анальное проникновение и, я так полагаю, стимуляция руками. — Хорошо, я вас услышал. Сделаю всё аккуратно. — С ним папа зайдёт. — Без вопросов. Серёжа вышел и жестом пригласил мальчика в кабинет. Арсений слегка толкнул его под спину, по пути сделав другу благодарственный кивок. Антон зажался. Он боялся. Эти латексные перчатки, их звук, вид. — Привет, — улыбнулся Роман Андреевич, — ничего не бойся, я не сделаю больно. Давай сначала просто поговорим. Я Рома. — Антон, — прошептал парень, сидя на кушетке. — Скажи, ты в туалет по-маленькому нормально ходишь? Крови нет? — Нет. — Прекрасно. Выделения есть? Антон потупил взгляд в пол и незаметно кивнул. — Это хорошо, не надо стесняться. Рукой помогаешь себе? — снова лёгкий кивок, — угу, это тоже всё нормально. Так и нужно. Что-то болит? — Нет. — Угу. Когда-нибудь половые отношения были? Ну, с девочками там, пробовал? — Нет, — судорожно замотал головой парень. — Хорошо. Я помогу тебе снять штаны, ты ляжешь на кушеточку и раздвинешь ножки. Я только посмотрю, возьму в руки и больше ничего не сделаю. После чего, мне нужно будет посмотреть тебя изнутри. Не пугайся, может быть слегка неприятно, но я буду аккуратен. Одним пальчиком, через задний проход, я пощупаю внутренние органы. Папа всё время будет здесь, за ширмой. Он тебя не будет видеть. — Нет, — возразил парень. У меня всё хорошо, ничего не болит. Можно не смотреть? — Антон, мне нужно это сделать. Я не причиню тебе боли. — Нет! Я не верю, — он посмотрел на Арсения в мольбе защиты. Почему-то, парень доверял ему, где-то глубоко в душе, сам того не осознавая. Все эти взгляды, просьбы, прикосновения к отцу были неосознанными. Они шли изнутри, от сердца. Мужчина встал и сказал: — Я здесь, за ширмой. Если, что я сразу тебя забираю, а этому Роме дам по морде. Но он тебя не обидит. Антон долго обдумывал ситуацию, потом взвесил все «за» и «против» и понял, чего хочет: — Можно ты будешь прямо здесь? — Хорошо. Буду смотреть тебе в глаза, чтобы не смущать и держать за руку, — тот кивнул и медленно расстегнул ширинку. Арсений помог снять джинсы, а с бельём мальчик справился сам. Он лёг на кушетку и часто задышал. Рука тряслась, из глаз полились слёзы, как только он почувствовал прикосновение латекса к своему телу. — Всё хорошо, всё. Я с тобой, — говорил Арсений, крепко сжимая руку сына и гладя его по голове. Роману удалось лишь поверхностно осмотреть мальчика. Потому что, когда дело дошло до пальца с вазелином, тот закричал, сжал ноги и слез с кушетки, судорожно надевая трусы. — Нет, нет! Вы все такие, нет! Сначала обещаете, а потом насилуете. Нет! — Извините, — быстро бросил фразу Арсений и поспешил вслед за сыном. Тот пытался надеть джинсы, запихивая ноги. Мужчина взял за пояс и втянул ребёнка в них. Застегнул молнию с пуговицей и, кивнув врачу на прощание, вышел из кабинета. Серёжа разговаривал по телефону и краем глаза увидел Антона со слезами на глазах. Тот кричал: — Нет! Не подходи ко мне! Не надо! Отпусти! — он вырывался. — Послушай меня! Остановись! — уже крикнул мужчина, не сдерживая эмоции. Тот замер, — подойди ко мне, — Антон испугался и сделал шаг назад. Арсений тяжело вздохнул и повторил, но спокойно, — подойди ко мне, пожалуйста, — почему-то в этот раз парень послушался. Мужчина сел на стул и пододвинул к себя сына, который стоял перед ним, — я понимаю, что тебе плохо и больно, но надо провериться. А если занесли инфекцию? Если что-то повредили? Я хочу тебя вылечить, — тот молчал, — давай мы приедем домой и ты мне всё расскажешь? Можешь плакать, кидаться вещами, но расскажешь правду, что там с вами делали. Если тебе этот врач не понравился, то я найду другого. Пойдём в детскую клинику, попробуем там. Но нам надо тебя проверить. Всего того, что с тобой произошло, больше никогда не повториться. Я буду с тобой рядом и всегда встану на твою защиту. Ни один человек не притронется к тебе без твоего разрешения. И ты всегда обращайся ко мне, чтобы ни случилось. Я твой папа, твоя крепость и ты можешь у меня спрятаться, вот так, — он крепко обнял ребёнка и показал, насколько сильно его любит и защищает, — я с тобой... до конца. Поехали? — тот кивнул. Серёжа подошёл к ним и спросил: — Ну что? — Нормально. Мы, наверное, ещё раз придём. Тот понимающие кивнул. Арсений привёз сына домой. Тот зашёл в свою комнату и закрылся. Мужчина постучался и сказал: — Ты обещал мне рассказать. — Нет! Я ничего не обещал! — сквозь зубы процедил тот. — Давай поговорим. Тебе легче будет. — Да что ты до меня докопался? — тот уже кричал, — не хочу! И вообще это всё против моей воли! — А что ты хочешь? — Просто жить. Просто. Без врачей, без всего этого вокруг. Один. — Значит я тоже тебе не нужен, — это прозвучало грустно, — ну ладно. Я думал, что у меня будет сын, — он сел на пол и облокотился спиной на дверь ребёнка, — что мы будем доверять друг другу, гулять в парах, кататься на аттракционах, ездить отдыхать. Но раз я не нужен тебе, — вдруг послышался глухой стук об дверь. Антон сел на пол и облокотился на неё. — Стой… не уходи, — это было сказано взволновано, но уже спокойнее. С теплотой и нежностью, — просто… Там было страшно. — Где? — они разговаривали через дверь, сидя на полу. — У тебя в больнице. — Ну ты всех врачей прошёл. Ты такой молодец. Остался только один. Ты уже победил себя. Если ты поделишься, то я помогу, чтобы мы прошли этого врача и ты больше не боялся. — Ты… ты обещаешь? — спросил Антон. Тот не понял что именно, но уверенно ответил: — Обещаю. — У нас есть медпункт и там этот дядька сидит. Он мальчиков вызывает к себе и… — голос задрожал, — и, — он не мог говорить дальше. — Открой, пожалуйста, — попросил мужчина, — послышался щелчок и Арсений тут же открыл ведь. Антон сидел на входе и плакал. Тот присел и крепко обнял его, — больше не надо бояться. Я тебя защищу. Что он делал? — Он трахал, — проревел тот, — заставлял сосать, — Арсений крепко сжимал мальчика, сидя в проходе. Антон плакал, рыдал, — каждый месяц так было. — Всех мальчиков так? — Да, — закивал тот, — иногда заставлял мальчиков между собой. — Какой ужас, — он гладил ребёнка по затылку, на котором слегка проступали волосики, — как ты всё это вынес? Но тебя больше никто не обидит. Мы завтра с тобой вернёмся к этому врачу, он сделает всё аккуратно. Я буду рядом, — тот плакал ему в плечо. Арсений сжал мальчика в своих объятиях, а тот прошептал. — У меня рука болит. — Сейчас, — он встал с пола, оставив мальчика сидеть и пошёл на кухню. Вернулся со стаканом воды и таблеткой, — выпей, — должно помочь. Тот выпил и мокрыми глазами посмотрел на отца. — Можно? — Что? — Можно ты почистишь мне мандаринку? — Ты мой хороший, — он погладил его по голове, — их надо купить. Сходим в магазин?