Сердце сироты

На следующий день им всё же удалось пройти врача, после чего, Антон был эмоционально подавлен. Он ушёл в конец коридора и уставился в окно. К Арсению подошёл Серёжа и сказал: — Пойдём, в кабинет, побеседуем. — Хорошо, Антон! — тот не отзывался, — Антон, подойди, пожалуйста, — мужчина тяжело вздохнул и повторил ещё раз, — Антон, я прошу тебя подойди ко мне, — он сделал шаг, но Серёжа остановил его. — Оставь. Пусть стоит. — Но это не нормально! — Пойдём в кабинет. — Антон я буду в кабинете, если что — заходи, понял? — тот лишь кивнул. Арсений зашёл следом за другом с облегчением, что сын его услышал. Серёжа сел за стол и включил компьютер. — Садись, — попросил врач. Арсений сел рядом на стул, — значит так. По анализам у него всё более-менее, хотя я очень удивлён. Единственное, просто попил бы таблетки для иммунитета. — Какие? — Я напишу всё. Со спиной, ногами, руками, проблем нет. Левая конечность немного воспалена, но это нормально. Вам выписали укрепляющие для кости? — Ничего не дали из больницы. — Вообще? — удивился Серёжа. — Вообще. — Это плохо. Напишу значит и пусть ест пищу богатую кальцием. Дальше - гастрит, никем не лечившиеся воспаление лёгких. — Подожди, а сейчас это как… — Ну как, жди простуды. Она сразу даст осложнения на лёгкие, потому что они слабые. А дальше лечить. Сейчас бесполезно давать какие-либо лекарства, воспаления нет, всё в пассивном состоянии находится, — Арсений тяжело вздохнул, — угу, это только начало. Теперь сердце. — А что с ним? — Надо укреплять сердечную мышцу. Спорт, но в пределах разумного. Только не тяжёлая атлетика. Поехали дальше, печень, поджелудочная, желчный - всё нормально. Про гастрит я сказал. Мочеполовая система так себе. УЗИ показало небольшое превышение количество остаточной мочи. Долго терпел, скорее всего. Уролог там расписал всё и лекарства тоже. Только они не дешёвые. — Ну а что делать? Я прекрасно понимал, что будут проблемы, — а потом тихо добавил, — правда не в таком количестве. — Ну это детдом. Бывает и хуже. Так, в развитии не отстаёт, репродуктивная функция в порядке. В заднем проходе ничего не повреждено. — Это всё? — Из основных — да. Если по мелочи, то диатез под коленками. И в следующем году, весной на прививку от столбняка планово в детскую поликлинику. — Нам ещё дожить надо до этого, — расстроенно сказал Арсений. — Арс, он ещё легко отделался. Бывает всё гораздо хуже. — Ох, ладно. Этим я всем займусь… — Ты прикрепил его к детской? — Нет ещё. Возился с оформлением паспорта, медицинского. Там задержали что-то. — Понятно. — Что мне с его головой делать? — Имеешь в виду шрам? — Да, — он махнул рукой, — шрам Бог с ним, волосами зарастёт вокруг. Психика. Это не дело! Мы почти каждый день вот так возле окна стоим. То психует, то плачет, то даёт себя обнимать. То колючий как ёж. — Арс, это не ко мне. Я дам тебе телефончик, Анастасия Дмитриевна, хороший детский психолог, — он начал копаться в визитках. — А откуда у тебя? — вроде взрослая клиника. — Аааарс, — он улыбнулся. — Ааааа, Настя? Да ладно? Подожди, а вы… — Ну как тебе сказать. Пока думаем. — Над чем? — Ей хочется детей, а я пока не готов. — Ммм. Знакомо как-то, — он взял визитку. — Это её рабочий. Позвони напрямую, она запишет тебя. Только это… не прям сейчас. — А когда? — Дай ему неделю прийти в себя после осмотра, — в кабинет зашёл Антон. — Можно? — спросил мальчик. — Да, заходи, — ответил Серёжа, — ладно? — он посмотрел на Арсения. — Спасибо, друг. — Куда заторопился то? Сейчас выпишу всё, — и он уткнулся в компьютер. — Мы скоро? — поинтересовался парень. — Да. Сейчас я возьму рецепт, чтобы знать, как тебя лечить и поедем, — Антон напрягся. — Я… здоров. — Здоров, почти. Для живота нужно таблеточки попить и для руки. Чтобы не болела. Антон неодобрительно посмотрел на отца, а затем на Сергея. Мужчина протянул бумагу, и Арсений убрал её к себе в сумку. Попрощавшись, они вышли на улицу. Парень сел в машину и тихо произнёс. — А… а можно мне мороженное? — Да, но сначала суп. — Я не хочу суп! Он… он… горчит. — Хорошо, я сделаю пюре. Но надо пообедать. — Ну почему? — закричал тот. — А знаешь? Пока я пойду в магазин, нужно купить продуктов домой и мороженого тебе, можешь для меня сделать чай, пожалуйста? — М… могу, — опешил Антон. — Спасибо, — улыбнулся мужчина, — только аккуратно с кипятком. И не надо резаться, хорошо? — Меня это не интересует, — снова буркнул парень. — Я рад. Они доехали до дома, и Арсений отдал ребёнку ключи. Парень ушёл, а мужчина остался сидеть. Он очень волновался и переживал. Мужчина заехал в магазин и купил молока, мороженного. Потом ещё одну пачку молока и ещё мороженного брикетом, бананы, вспомнил про сыр и хлеб. С полными пакетами зашёл домой и спросил: — Ну как? Получилось? Помощь нужна? — Нет, — послышалось с кухни. Мужчина разложил в холодильник продукты и посмотрел на сына. Тот протянул кружку отцу. Арсений отхлебнул и улыбнулся. — Большое спасибо. Накрывай на стол. Мальчик достал тарелки из шкафа и поставил на столешнице. Из кастрюли положил пюре и убрал тарелки по очереди в микроволновку. — Мне очень приятно, что ты заботишься обо мне, — нежно сказал мужчина. Антон невольно улыбнулся. Поставил горячее на стол и сел есть. — Пюре вкуснее, чем суп? — Угу. — Сейчас поможешь мне? — А что будем делать? — Коктейль молочный. — Ого! Я не пил ни разу. — Сейчас сделаем. Мужчина был доволен, что парень наконец нашёл контакт с ним. Казалось бы, всё хорошо, понял тактику и как надо общаться с парнем. За неделю всё же случались психозы, крики, снова стояния у окна по часу, но хотя бы было немного общения. Арсений приехал к Анастасии Дмитриевне и зашёл в кабинет. — Привет, Насть. — Привет, — она улыбнулась, — ну рассказывай, когда успел семьей обзавестись? Жена, дети, собака? Полный набор? — Нет. У меня только сын. — Да, ты сказал, 14 лет, — она немного изменилась в лице, — а… — Приёмный. Взял из детского дома три недели назад. У него нет руки по локоть. — Господи, — она прикрыла рот рукой, — как так вышло? — Увидел на асфальте после ДТП, отвёз в больницу, узнал о его судьбе и принял решение усыновить. Вот только сложно с ним. — Представляю. Бунтует? — Периодами. То психует, кричит, бесится, то весь такой спокойный, улыбается, общается. Меня ещё волнует проблема того, что ни с того ни с сего подходит к окну и сидит там, не отходя. Игнорирует. Я его зовут и так и сяк, а он не реагирует. Вообще. — А ему не ставили аутизм? — Ничего ему не ставили. Вообще не лечили. Мало того, у них там мужик в местной больничке насилует мальчиков. Ну, соответственно Антон не исключение. Так ещё и не лечили толком. — Подожди, то есть как насилует? — Ну, вот так. Со второго раза только смогли с горем пополам пройти уролога. — Какой кошмар. А он вообще тебе доверяет? — Когда как. В периоды затишья — да. Когда бесится, то нет. Не даёт прикасаться, вообще ничего. — Что-то тебе рассказывает личное? — Рассказывает, но с трудом. Думаю, что ему ещё тяжело. — Угу, — она всё записывала в блокнотик. — Он ещё очень эмоциональный. Я не думал, что мальчики в 14 будут так плакать. — Надеюсь, ты не ругаешь его за это? — Нет. Я стараюсь не повышать голос, хотя иногда так хочется, так выводит из себя. — Понимаю, но надо держаться. А по поводу слёз — это скорее внутренняя травма. Я поговорю с ним, выведу на эмоции и пойму, что к чему. — А это не развалит психику? — Нет. Я лишь затрону тему. Ещё бы хотела с ним попробовать гвозди, с твоего согласия, конечно. — Гвозди? — удивился мужчина. — Да. Босыми ногами на острые гвозди встаешь и происходит эмоциональная разрядка. Человек проговаривает всё, что накопилось, рыдает, кричит и прочее. А после, ему становится легко. Так мы быстро сможем добиться результата. — Не травмоопасный? — Нет. — Тогда, конечно. Делай всё, что необходимо, только не проси его раздеваться. — Ну нет, ты чего! Ты его приводи завтра и мы побеседуем. Он сейчас где? — Дома. Играет в планшет. — Задарил подарками? — Ну, предложил купить то, что ему хочется. Сильно стараюсь не баловать, но всё же. Думаю, что ему хочется таких подарков. — Ты аккуратнее. Не покупай любовь. Это не правильно. Нужно дарить внимание, а не планшеты. — Я работаю удаленно, всё время с ним. Начал давать время побыть одному, обязанности по дому. Иногда у меня ощущение, что я живу не четырнадцатилетнем подростком, а с ребёнком лет пяти. — Аааарс, это детдом. Там качели. Сегодня ему пять, завтра будет тридцать пять. То он слабый и беззащитный, то весь такой смелый и сильный, всё сам. Не умеет себя контролировать, не может. У них всегда перед другими выпендреж. Там как на арене. Приводи его завтра и я уже что-то тебе скажу. После побеседуем. — Хорошо, спасибо тебе, — он встал и вышел. *** — Чего? Психолог? — стоя возле кабинета, возмутился Антон, — я, по-твоему, больной? — Нет, мы поговорить. — В прошлый раз было «поговорить», а сам затащил меня по всем врачам. Я не пойду! — он начал вырываться, но мужчина крепко его держал. — Давай, зайдём. Прошу тебя, сын, — это слово Арсений произносил редко, но почему-то оно хорошо действовало на Антона. Внутри мальчика что-то щёлкало, когда его называли сыном. Парень тяжело дыша, сжимая зубы и злясь на своего отца, переступил порог кабинета. — Здравствуй, — улыбнулась ему Анастасия Дмитриевна, — присаживайся на диванчик. — Здрасьте, — буркнул себе под нос Антон. Арсений остался сидеть в коридоре. Для него было уже победой, завести ребёнка в кабинет. Ближайший час, а может чуть больше, он проведёт в компьютере. Работа не ждёт, а её накопилось много. За всё это время он ещё ни разу не приехал в офис и лично не подписал бумаги. Тендеры близились к завершению, генеральный требовал личного участия Арсения в этом деле. Тот говорил «да, обязательно», проводил время с сыном и после отбоя, садился за документы. Спать он ложился часа в три ночи. Хорошо, хоть спать можно было до обеда. Но он вставал около десяти, чтобы сделать завтрак ребёнку. Конечно, мальчик взрослый, мужчина прекрасно понимал, что тот может справиться сам и положить творога в тарелку, но волнение, чрезмерная забота, которой никогда не было, выплёскивались наружу. И вот сейчас, Арсений с чувством удовлетворения за выполненный шаг, сел работать. Антон сидел весь насупившийся и нахмуривший брови. Женщина беседовала с ним и вытягивала слова. Тот резко и хамовато отвечал. А потом, поступило внезапное предложение от Анастасии Дмитриевны. — Антон, давай мы немного разомнём пальцы ног? Попрошу тебя снять обувь и носки, — парень напрягся. — Это зачем? — Мы сейчас с тобой попробуем тебя на прочность. Ты говорил, что сильный, вот хочу проверить. Сможешь встать на гвозди? — Нет! — сразу сказал тот, — что за бред? Зачем? — Мне говорили, что тот, кто смог встать на гвозди, становится самым сильным, очищается от всех проблем и негатива. Может быть попробуем? Это не страшно, смотри, — она сняла балетки и в телесных колготках встала на гвозди. Парень вытянулся. Он не ожидал, что она вот так вот легко это сделает, — попробуем? — она надела обратно обувь. Антон нехотя снял кроссовки и носки. Босиком подошёл к квадрату и посмотрел на большие, толстые и острые гвозди. Он потрогал их одним большим пальцем ноги и обернулся на женщину. — Давай руки, я буду помогать, — так тепло произнесла Анастасия Дмитриевна и протянула две руки вперёд. Потом быстро опомнилась и оставила одну. Антон ничего не сказал на этот счёт, а лишь недовольно сжал губы. Он взял её за руку и ступил одной ногой, — вставай, вставай, — она взяла его за предплечье левой руки, чтобы помочь. — Аааааа, — прокричал парень и попытался слезть, но женщина остановила его. Она напорно начинала говорить: — Всё что плохо, всю боль выговаривай, кричи, плачь, ори, давай, — Антон смотрел на неё глазами полными слёз, попытался сделать шаг на пол, но от переноса тяжести тела на одну ногу, стало ещё больнее и понял, что деваться некуда, — он закричал: — На херааааа это всееееее. Ааааааа. Б..б… — Матерись, можно и нужно. — Бляяяяять. Зачееем, — он плакал, — там делали больно, здесь больно. — Что тебе делали больно в детском доме?