Два короля: Первая часть

      

***

      Густые и мрачные тени уходящего солнца тревожно касались иссушенного камня Гордой скалы. Небо укрылось под пористой облачной периной, оберегая в своей гнетущей духоте излизанную жаром землю саванны. Измученные этим зноем львицы выстроились несколькими неровными рядками у подножия королевской возвышенности, слегка зевая и ленно отмахиваясь хвостами от назойливой и всесущей мошкары.       Вечер не дал надежд на добрые вести. Королю совсем не полегчало, хуже того, его израненную лапу словно обожгло ещё сильнее, а сжимать её стало и вовсе невыносимо. И хоть Симба и старался всеми своими силами изобразить вид, словно ничего болезненного он не ощущает, по его нервным движениям, по его измученной морде можно было ясно понять, сколь о многом он на самом деле предпочитает умалчивать.       Не в силах более наблюдать за муками сына, старая королева в очередной раз мягко пригладила его гривку, ласково лизнула в щёку и устремилась прочь из пещеры, воззывая остальных львиц к Воссоединению.       Пушистые самочки успели не раз общебетать все самые важные и прелюбопытные вести. Для большинства из них уже совсем не было тайной, что король отчего-то захворал, но они совсем не придавали этому значения, благоразумно полагая, что вряд ли есть такая болезнь, с которой не справился бы их сильный молодой лев.       Выждав, когда хвост последней охотницы коснётся близкой ей земли, Сараби прикрыла глаза, тихо выдохнула и медленно вышла вперёд. Прайдовые кошки тотчас притихли, взирая на свою королеву-мать.       — Как вы все уже наверняка знаете, — не стала утомлять чьи-либо уши излишними ритуалами львица, — Наш король чувствует себя весьма скверно. Я собрала вас здесь, чтобы сказать — всё куда хуже, чем вы можете думать. Я собрала вас здесь, чтобы сказать — мы в беде, и мне очень нужна ваша помощь.       Сараби на мгновение умолкла, этим вечером слова давались ей всё труднее и труднее. Кто-то из благородных львичек изумлённо выдохнул, по их рядам пролетел встревоженный шёпот.       — Я вознамереваюсь направить небольшой прайд к далёким и неизвестным нам землям в поисках тех или того, что сумело бы исцелить нашего короля. Должна предупредить — это будет очень непростая дорога. Эта дорога ведёт в Долину.       Теперь беспокойные возгласы донеслись уже из круга сестёр Чужеземья. Многие тёмненькие кошечки немало слышали о Долине. А кто-то и не только слышал.       — Потому я хочу знать, — продолжала королева, восседая в совершенной неподвижности среды бесчисленного множества обратившихся к ней глаз, — Кто из вас способен на такой поступок? Для кого из вас небезразлична судьба нашего короля? Мне нужна одна опытная и смелая охотница.       Стройные лапки большинства прайдовых самочек ожидаемо выступили вперёд. Те львички, что были помоложе и понерасторопней, заприметив себя оставшимися в меньшинстве, поспешили восследовать другим, более опытным сёстрам. Дикие кошечки из круга Витани тоже на мгновение растерянно переглянулись: они не имели привычки принимать важных решений, не ощущая свою старшую охотницу рядом. Чуть посовещавшись со старой Ишимой, они всё же осмелились осторожно выйти вперёд.       Королева-мать чуть преклонилась в благодарности своим смелым львицам: иного от них она не могла и не желала ждать. Внимательно всмотревшись в ряды знакомых пушистых мордочек, она чуть нахмурилась, воззвав к себе пернатого помощника, выжидавшего на камне поблизости:       — Зазу, пусть все, кто остался с королём на Скале, выйдут сюда. Немедленно.       Тот спешно поклонился и тут же расправил крылья, устремившись к вершине каменного престола.       Снова окинув остальных самочек своим острым взором, старая львица ненадолго призадумалась, а затем громко обратилась к восседавшему в скромном отдалении от остальных черногриву, приманивая его лапой к себе:       — Подойди ко мне, мой принц.       Дождавшись, когда молодой лев, сопровождаемый тихим шёпотом самочек, окажется рядом, Сараби обратилась к остальным:       — Он мой избранник, он поведёт этот прайд, а значит, его указы — суть мои. Конечно, я бы могла и сама выбрать из вас ту, что более достойна этого весьма непростого пути, но сейчас, полагаю, будет куда разумней, если сам старший лев нашего небольшого прайда выберет себе подходящую спутницу.       Кову изумлённо скруглил глаза, отнюдь не ожидая подобного испытания. Он хотел было что-то возразить старой королеве, но во всём её виде, в каждом её движении ощущалась несгибаемая и строгая уверенность в собственной правоте. С растерянностью и лёгкой, слабо укрываемой оробелостью он обернул мордочку к целому прайду львиц, что пристально смотрели прямо в его глаза, покорно отдавая свою судьбу власти его намерения.       Он чуть приблизился к ним, ощущая сколь нестерпимо царапают шкуру их острые взгляды. Принц довольно плохо знал львиц прайда Симбы, однако выбирать одну из своих диких сестёр он тоже совсем не торопился, ведь ему казалось, что подобное решение будет многими воспринято как-то не так, с осуждением, с недоверием. Он опасался, что кто-то станет обвинять его за то, что он выбрал кого-то из своих, а не из тех, кто действительно того достоин.       «Кого же взять…» — борясь с подступающей паникой, лев искал среди неисчислимого множества незнакомых глазок те, что ему уже были знакомы.       По другую сторону со скалы неспешно спускались две золотистые львички, сопровождаемые силуэтом Зазу. Бесцветная мордочка Налы как будто бы замерла в выражении лёгкого раздражения и недоумения, а сильно обезволенная и исстрадавшаяся Киара слепо плелась за хвостом матери, перебирая лапками так, словно те обратились в неподъёмный камень. Её печальные глазки ещё недавно теряли слёзы, а обыденно ухоженный хвост теперь немало истрепался и бессильно волочился по земле.       Поравнявшись со старой королевой, Нала едва заметно поклонилась. Сараби что-то прорычала ей на ухо, отчего львица короля поспешила отвести морду в сторону и без лишних уточнений направилась к остальным самочкам прайда. Киара, с совершенным безразличием ко всему, последовала было ей вслед, но сразу оказалась ловко изловлена сильной лапой королевы-матери и пленена в её ласково-нежных объятиях.       Тем временем сонмы ярких глазок продолжали с любопытством рассматривать озадаченного черногрива. Забросив надежду отыскать среди благородных кошечек хоть отдалённо знакомую мордашку, юный принц незатейливо решил, что просто выберет ту, что покажется более крепкой на вид и благожелательной на взгляд. Едва он успел свыкнуться с этой мыслью и обрёл смелость смотреть львичкам не только в лапки, но и даже немного повыше, как из их нестройных рядов не вышла, но вырвалась молодая обладательница нежно-солнечной шёрстки и длинных, утончённых лапок.       — Возьми меня, принц Кову, — вымолвила Уриси, обеспокоенно оглядываясь на кого-то позади себя, — Я готова пройти весь этот путь в преданности тебе, даже если нам не придётся вернуться.       Львички постарше недовольно загалдели и зашипели, а те, что помладше, тихонько захмыкали и защурились, высматривая свою излишне бойкую сестру. Королева-мать, не прекращая приглаживать шёрстку на загривке Киары, тоже с любопытством навострила ушки, сверкнув глазками в сторону смелой и юной охотницы.       Принц не успел ни ответить, ни даже выдохнуть в облегчении с того, что ещё одно непростое дело разрешилось само собой, как из толпы кошечек послышался другой, весьма сухой и резкий голос, и уже в следующий миг оттуда выскочила старая Майша.       — Ещё чего! Эта львица совершенно не готова к столь сложному пути, — она скосила озлобленную гримаску на юную выскочку, — Да она и охотиться-то толком не умеет ещё!       — Я всё умею, просто вы мне не даёте! — оскалилась в ответ оскорблённая самочка.       — О, я тебе сейчас та-а-ак дам!..       — Покой!       Голос Сараби ворвался в львиные уши, точно раскат грома в сезон неистовых ливней. Старая королева оставила опечаленную и недоумённо озирающуюся принцессу в своём тихом одиночестве, а сама медленно вышла к остальным и обосновалась между нестройными рядами своих охотниц и тенью черногрива.       — Майша. — попросила она к ответу.       Старая львица виновато преклонилась пред своей королевой.       — Моя ошибка, ваше величество. Она одна из самых юных наших охотниц. Ещё учится. Только взялась за её воспитание.       Сараби едва заметно кивнула в такт каким-то своим тайным мыслям, а затем обернулась уже к виновнице случившегося шума:       — Твоя смелость и отверженность достойна самой высокой чести, моё дитя, но нам нужна опытная и сильная львица, что уже успела наточить свои клыки и когти. Однако не печалься прежде времени, — она вдруг приблизилась к Уриси и положила свою тяжёлую лапу на её мордочку, отчего та испуганно вздрогнула и низко поклонилась своей королеве, — Уверена, мы ещё дадим тебе повод показать себя прайду.       — Простите, моя королева, — тихонько пробормотала львичка, скорбно поджав ушки. Получив свободу, она, не поднимая глазок, поспешила спрятаться за хвостами других сестёр-охотниц.       Благородная кошка снова кивнула. Её лапка изогнулась особенным образом, оставляя знак Майше увидится наедине, сразу после церемонии.       Уразумев, что всякое недопонимание благополучно оставило её сестёр, Сараби поспешила вновь обратиться к своим тревожным переживаниям. Но едва она вознамерилась направится прочь, как её плечика в осторожной просьбе коснулась лапа черногрива. Обернувшись и усмотрев в его глазах крайнее желание нечто сообщить, старшая самочка чуть опустилась ко льву, старательно напрягая ушко.       — Однако, быть может, у нас есть ещё желающие, что хотели бы подать свой голос? — обратилась к остальным львицам королева-мать, внимательно дослушав шёпот Кову.       — Есть, моя королева, — раздался откуда-то позади весьма знакомый, властный голос другой самочки.       Все охотницы изумлённо обернулись, обернулся и Кову. Сараби лишь чуть повела ушком в полагающуюся для этого сторону.       — Но не должна ли избранница короля остаться с ним рядом в эти непростые и мучительные для него дни? — львица-мать спросила эта без особого желания узнать ответ, скорей из некоего обязательного ритуала, что следовало обязательным образом свершить.       — Мой дух останется с ним рядом, чтобы вновь воссоединится со мной, когда мы вернёмся с нашей новой надеждой, — ни мгновение не сомневаясь в ответе, провозгласила Нала, степенно переступая с лапы на лапу, принимая с особенным, дерзновенным вызовом взгляды всех прайдовых львиц, — Но готов ли молодой король принять меня в свой прайд?       Она поравнялась с черногривом, оставив места лишь с пол лапы от него, а затем медленно и покорливо, да так, как уже давно никто не наблюдал за нею, поклонилась, выжидая полагающегося слова молодого льва.       Окружённый двумя королевами, Кову на мгновение растерялся, а затем тихонько сглотнул, поднял морду и так решительно, как только мог, кивнул:       — Да, я принимаю тебя… к себе, — он совсем не знал, как положено отвечать на такое, а потому просто произнёс то, что первое пришло на ум.       — Что ж, — вновь не стала тратить время на излишнюю церемониальность королева-мать, — Если у остальных присутствующих здесь возражений не имеется, мы останемся при этом выборе.       Возражений не последовало. Упросив львов найти место прямо перед нею, Сараби положила левую лапу на голову черногрива, а правую на голову благородной самочки:       — Отныне, ты, Кову, избран королём своего молодого прайда. Верши благородно, верши гордо, — она замолчала, мягко поджимая лапой загривок льва. Тот быстро сообразил, что надо поклониться.       Взгляд старой королевы обратился к прайдовой кошке:       — Ты, Нала, избрана первой львицей своего короля. Будь ему преданной, будь верной.       Черногрива слегка смутили странности столь изворотливых изречений, но он не решался нарушать ход столь важного ритуала. Дождавшись, когда самочка свершит свой положенный поклон, Сараби высвободила львов из своих цепких объятий и приложила правую лапку к сердцу:       — Пусть короли прошлого примут наш выбор. Примите и вы своё предназначение, свой путь, и вернитесь к нам с добрыми вестями и чистыми душами.       Нала поспешила снова поклониться, обратив лапку к груди в ответ, Кову наскоро последовал её движениям. Удовлетворённо кивнув, королева-мать мягко отстранилась от них.       — Эти львы отправятся в путь завтра, с первыми лучами солнца, — торжественно обратилась она ко всему прайду, — Пусть они не останутся обделёнными в своём ужине и завтраке, мои сёстры-охотницы. С ними найдёт своё место другая, тайная избранница нашего молодого короля, о которой я сообщу вам так скоро, как того потребуют обстоятельства, — взгляд старой львицы ловко скользнул по пытливым мордашкам тёмненьких львичек и, не заприметив там желанную, спешно устремился обратно.       Дальнейшая церемония приняла самую преобыкновенную форму, разве что отсутствие самого короля все ещё казалось весьма непривычным. Сараби поделилась другими, менее важными новостями и выслушала немногочисленные проблемы охотниц. Старшая круга диких львичек всё не появлялась, отчего мордочка королевы-матери всё сильнее и сильнее обрамлялась хмурыми, весьма раздражёнными очертаниями.       Когда обсуждать уже стало совсем нечего, Сараби распустила львиц и подозвала к себе старую Ишиму. Убедившись, что дикая охотница обеспокоена пропажей своей старшей даже больше, чем она сама, королева отпустила и её, пожелав самой славной ночи, а на все назойливые предложения о помощи лишь покачала головой, заявив, что непременно отыщет пропавшую львицу своими силами.       Искать долго, однако, не пришлось. Оставшись у подножия скалы Предков наедине с новоизбранным прайдом и хмуро выжидавшей своей участи Майшей, Сараби только и успела неопределённо заметить, что кое-кому явно не хватает собранности, на что Нала тут же ехидно добавила, что, «впрочем, ничего иного от дикой львицы ждать и не приходится», как та самая дикая львица стремительно пронеслась рядом, едва не наскочив прямо на них.       Она была немало неряшлива и измотана, словно только что вернулась с долгой охоты. Её шёрстка сильно растрепалась, лапки переляпались в пыли и грязи, а чёлка на мордочке торчала во все стороны, прикрывая глазки, чуть слезившиеся от долгого бега.       Едва-едва отдышавшись, так, чтобы суметь изобразить речь, Витани кротко поклонилась старой королеве и вымолвила:       — Светлого вечера, моей королеве, прошу простить за опоздание на вечернее Воссоединение.       Нала едко фыркнула, с пренебрежением разглядывая затрёпанный вид дикой львицы, Сараби же лишь нахмурилась, выжидая каких-либо дальнейших объяснений:       — Что произошло, моя охотница? На тебя напали?       — Нет-нет, — небрежно отмахнулась лапой Витани, стараясь усмирить беспокойное дыхание, — Я по вашему поручению, искала ту, что лучше знает путь к Долине.       — Вот как. И что же? — королева-мать сделала круговой жест лапкой, предлагая львичке поскорее перейти к сути; её глазки взволнованно замерли, выжидая столь желанного ответа, — Ты нашла её?       — Я, ну… — дикая львичка вдруг замялась, почувствовав тот отчаянный тон, что скрывался в словах старой матери, — Королю… не стало легче?       Киара чуть всхлипнула, пряча мордочку под лапкой. Сараби отрицательно покачала головой, продолжая выискивать взгляда фиалковых глазок:       — Нет, поэтому мы и здесь. Скажи же, хороша ли твоя львица в охоте? Королеве Нале очень бы пригодилась опытная сестра в пару.       — Королеве Нале?.. — с искренним изумлением поджала ушки Витани, вглядываясь в остальных львов. Только теперь она заприметила сидящую у лап брата благородную львичку, неустанно прижигавшую её ярким светом своих изумрудных глазок.       — Да, она пойдёт с принцом Кову, я уже сообщила о их намерениях остальному прайду, — нетерпеливо объясняла Сараби, желая поскорей перейти к самой сути, — Так что, ты нашла эту львицу? Кто она?       Юная самочка на мгновение притихла, нервно поигрываясь коготками. Тяжело выдохнув и вернув неистово-леденящему взгляду Налы упрямо-огненный взгляд своих острых глаз, королева диких львов решительно огласила:       — Нашла. Эта львица — я.