Букет

Всё начинается просто. Всё начинается смешно. Беннет взмахивает мечом слишком сильно, его ведёт в сторону, он путается в ногах и падает. Морщится от боли, а потом встаёт, отряхивается и пробует снова. И снова падает. Кэйа стоит в тени, скрестив руки на груди, никем не замеченный. Он легко, незаметно почти, улыбается и внимательно следит за мальчиком. Щурит глаза, подмечает детали и мысленно хвалит упорство. Осматривает худое тело, прикидывает каким этот ребёнок вырастет и решает стоит ли. Стоит ли выйти к нему? Стоит ли помочь? Кэйа детей любит. А ребёнок, который сейчас упражняется с мечом на поляне был каким-то… притягательным. «Солнечным» — сказал бы Кэйа, если бы не поклялся в юности, что в его жизни будет лишь одно солнце. Мальчик снова падает и потирает ушибленный бок. Кэйа легко скидывает с себя сюртук и прочие излишества парадной формы капитанов, тихо проклиная Варку за то, что тот заставил одеться так. — Эй, — громко, с задором в голосе и дерзостью в усмешке и взгляде зовёт его Кэйа: — мальчик. Меч тихо и легко выходит из ножен. Кэйа замахивается, воздух свистит, разрезаемый уверенным и сильным движением. Мальчик жмурится и кое-как поднимает меч, чтобы заблокировать удар. Сталь не звенит. Мальчик приоткрывает один глаз и смотрит. Меч Кэйи почти прикасается к его мечу. — Ого, — тихо выдыхает он. — Прости, — Кэйа склоняет голову на бок, легко улыбается, нежно и ласково, и щурится, пряча смешинки во взгляде. — Твои ноги, — тихо продолжает он и кивает на ноги мальчика. — Они стоят неправильно. Глянь на мои. Попробуй повторить сам. — Я Беннет, — совсем невпопад говорит он и тут же краснеет, стесняясь своей неловкости и трусости. Стесняясь себя. — Кэйа. Очень приятно, Беннет, — всё так же тихо говорит Кэйа и улыбается. Беннет не может не улыбнуться в ответ. Он пытается встать так же, как стоит Кэйа, но, кажется, что-то не получается. Беннет краснеет, нервничает, ладошки потеют, а стук сердца слышно в ушах. Он кидает взгляд на Кэйю. Тот смотрит внимательно. А потом, одним движением запястья — ленивая грация, отбрасывает свой меч на траву. Тот падает с глухим звуком, а Кэйа подходит к Беннету, аккуратно касается лодыжки, будто бы спрашивая разрешения, а потом обхватывает её, ставя ногу в правильное положение. Касается подошвы ботинок, поправляя стопу. Едва ощутимо хлопает по колену и говорит тихо «Согни немного». Беннет беспрекословно слушается. Впитывает в себя каждое мгновение, затаив дыхание. Кэйа кажется ему чем-то неземным. Подарком свыше. Беннет, шепча про себя, пугаясь, что Кэйа услышит его мысли, благодарит Анемо Архонта за такой неожиданный сюрприз. Кэйа отходит на пару шагов назад, тихо усмехается, оглядывая Беннета и кивает: — Запомни эту позу. Это — базовая стойка. Твоя основа. Заучи её так, чтобы вставать правильно, даже не думая об этом. Запомнишь — научу остальному. Беннет кусает губы. — Я запомню! — пылко обещает он и широко улыбается. Кэйа запоминается Беннету загадочным и прекрасным. Беннет запоминается Кэйе ярким и добрым мальчиком. «Солнце» — сказал бы Кэйа. Если бы не тосковал по тому, кого звал так долгие годы. По тому, кто сейчас бы сжёг Кэйю до тла в своём ослепительном пламени.

* * *

— Я запомнил! Беннет находит Кэйю в кабинете капитана кавалерии. Залетает без стука, грязный, с клочками травы в волосах. Его лицо испачкано в земле, но глаза сияют, словно звёзды. — Запомнил? — Кэйа отрывается от бумаг и внимательно и холодно смотрит на Беннета. Тот ойкает, запоздало понимая, что натворил. Сцепляет руки в замок в районе живота, нервно хрустит пальцами, кусает губы и виновато опускает голову. — Не хрусти пальцами, — повелительно, по-капитански говорит Кэйа и Беннет тут же перестаёт. — Иначе потом болеть будут. А потом Кэйа ещё раз внимательно осматривает Беннета. Беннету кажется, что единственный глаз капитана, сейчас такой непривычно холодный и спокойный, видит его насквозь. Однажды, во время одной из тренировок в лесу, пока Беннет отрабатывал стойку, Кэйа рассказал ему легенду одного мёртвого народа. Народа гордого непомерно и отважного до глупости. Народа, бросившего вызов богам и погибшего, не вынеся их гнева. Легенда та была о боге, который хотел быть мудрейшим. Чтобы всё ведать. Чтобы всё понимать. Тот бог отдал глаз, обменяв его на глоток, всего лишь один глоток, из источника мудрости. «Я понимаю, что мудрость это важно. Но разве зрение имеет меньшее значение? Зачем ему мудрость, если он не увидит всей картины?» — спросил тогда Беннет, а Кэйа тихо рассмеялся, качая головой. «Порой, чтобы что-то сохранить, или что-то приобрести, надо чем-то пожертвовать. Чем-то равноценным. Понимаешь?» — тихая тоска в пояснении и вкрадчивый вопрос. «Нет. Не понимаю» — честно ответил Беннет. «Я не хочу чем-то жертвовать. Я хочу помочь всем и спасти всех». Кэйа тогда долго и пристально смотрел в глаза Беннету, а потом тонко улыбнулся и кивнул. «Сначала спасай свою семью. А потом себя. А теперь продолжай». Кэйа тогда опустил взгляд в книгу и Беннет понял, что разговор окончен. «Тот бог приобрёл гораздо больше, чем потерял» — сказал Кэйа тогда на прощание. А сейчас Беннет глядит в зрачок-звёздочку, в холодный лёд радужной оболочки и ему кажется, будто Кэйа и тот бог — один человек. Будто Кэйа тоже отдал свой глаз за мудрость. Но Беннет встряхивается, хмурится и встаёт. — Твои ноги, — тихо и ровно говорит Кэйа. — Опять неверно. Беннет сникает. Хмурится, прожигая взглядом свои ноги. А потом тяжело вздыхает и разворачивается, чтобы уйти. — Куда ты? — с прохладным удивлением спрашивает Кэйа. — Тренироваться. Беннет прячет глаза. Боится увидеть разочарование и корит себя за расторопность. — Тренируйся, — Кэйа кивает на пространство перед собой. Он сам сидит за широким, блестящим столом. В рубахе и корсете, а горы бумаг доходят ему до груди. А напротив стола… Беннет смотрит и удивляется: напротив стола два дорогих бархатных кресла и ковёр с длинным, пушистым ворсом. Кэйа понимает, на что Беннет смотрит. Встаёт из-за стола и легко отодвигает кресла в разные стороны. Носком ботинка подцепляет край ковра и, пиная его, скатывает. А потом садится за стол и возвращается к бумагам. А Беннет встаёт перед ним и начинает тренировку. Меч падает из рук и оставляет зарубки на дорогом паркете. Беннет поднимает его и продолжает. Кэйа, говоря тихо и ровно, поправляет его.

* * *

Беннет думает, что ещё немного и он будет равен Кэйе. Самонадеянность подростка. Желание быть достойным своего кумира. Теперь во время их тренировок Кэйа сбрасывает с себя корсет, мех, накидку и браслеты — под ними всё слишком потеет. Он расшнуровывает рубаху до конца, оставляя грудь почти голой и Беннет ясно видит, как редкие капли пота стекают по гладкой смуглой коже. Беннету уже пятнадцать. И Беннет уже точно знает, что женщины ему не нравятся. Кэйа красив. Кэйа статен. У Кэйи улыбка сияет и все, кто видят его, не могут наглядеться. Кэйа — мужчина мечты для многих мондштадтцев. Он пример для рыцарей. Задорный красавец. Беннет отводит взгляд и краснеет. Кэйа выправляет рубаху из штанов и утирает пот со лба её краем. Лето. Солнце яркое, печёт спины и макушки и Беннет дуреет. Совсем чуть-чуть. Глядит на Кэйю тайно, скашивая глаза. У него шрамов гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Беннет порой хочет расспросить о каждом, но нутром понимает, что не стоит. — Думаю, пришло время научить тебя кое-чему интересному, — хищно ухмыляется Кэйа и по спине Беннета бегут мурашки. Слишком красиво. Слишком притягательно. Слишком интригующе. А потом Кэйа делает молниеносный выпад. Подножка — и Беннет лежит на земле. Кэйа скалится и протягивает ему руку: — Бой по правилам только на турнирах, — говорит он и Беннет хватается за узкую, но сильную ладонь. Кэйа помогает встать и хлопает по плечу, продолжая: — В остальных случаях бейся насмерть. Не бойся того, что принято считать подлостью. Задай ритм боя, — Кэйа плавно ступает, двигаясь по кругу. Тихо и грациозно. — А потом резко смени его. Помешай обзору противника. Песок или земля, брошенные в глаза, выиграют тебе время. Тесни противника к воде и ледяным цветкам. Понимаешь, о чём я? Беннет понятливо кивает и оскал Кэйи становится шире. Во взгляде мелькает хищный азарт. — Нападай, — низким голосом приказывает он. И Беннет заражается его азартом. Делает выпад, перекатывается по земле, уходя от удара, вырывая траву из земли.

* * *

— Двигаетесь похоже, — заявляет Рейзор. Кэйа и Беннет стоят друг напротив друга. Опираются руками о согнутые колени и пытаются отдышаться. Их мечи воткнуты в землю перед ними, а Рэйзор сидит на краю поляны. — Чем-то похоже на господина Дилюка, — задумчиво тянет он. Кэйа едва заметно морщится, но Беннет улыбается и не замечает этого. — Правда похоже? — радостно и восхищённо. — Мне больше нечему тебя учить, — кивает Кэйа, а потом смеётся: — Вообще уже где-то год мне нечему тебя учить. По крайней мере в том, что касается одноручного меча. Беннет широко улыбается и довольно хохочет, косясь на Кэйю. Этим летом они гоняли друг друга так, что становилось нестерпимо жарко и оба снимали рубахи. Кэйа утирает лоб и шею скомканной рубахой и небрежно откидывает её под дерево. Беннет цепляется взглядом за свежий шрам на груди. Кровавые корочки только начали отваливаться и Беннет, засмотревшись, легко касается. — Выглядит скверно, но на деле лучше, чем кажется, — весело замечает Кэйа. А потом легко, будто ласково обнимая пальцами, берёт Беннета за запястье и отводит его руку в сторону. Волшебное, тихое мгновение рушится. Беннет улыбается. Он перенял больше привычек Кэйи, чем тому кажется. — Капитан Кэйа, — недовольный, холодный голос из-за деревьев. На лицо Кэйи набегает тень, но он тут же широко улыбается и насмешливо тянет «Господин Дилюк» как раз в тот момент, когда Дилюк, громко шурша кустами, выходит на поляну. — Есть дело, — алые брови почти сходятся на переносице, а тонкие губы недовольно поджаты. — Я занят, — тихо отвечает Кэйа и продолжает свой разговор с Рейзором. Дилюк хмурится ещё сильнее. Беннет даже удивляется тому, что кто-то может так хмуриться. — Я сказал, что у меня есть к тебе дело, — Дилюк кладёт руку на плечо Кэйи и тот вздрагивает. — А я сказал, что занят, — слишком мягко и недовольно бурчит Кэйа. — Пойдём, — почти повелевает Дилюк. — С чего ты взял, что я соглашусь? — ядовито шипит Кэйа, но тут же замолкает и как-то сникает, услышав чуть насмешливый ответ Дилюка. — А когда ты не шёл?

* * *

С Кэйей весело. С Кэйей легко. Беннет, в ответ на смешные попытки знакомить его с девушками, легко признаётся Кэйе в том, что ему нравятся мужчины. Конечно, он умалчивает о том, что есть один конкретный мужчина. Кэйа хмурится, а потом принимается рассказывать о безопасном сексе и Беннету, с трудом пережившему лекцию о сексе с женщинами, не удержаться от смеха. — Я пока не собираюсь ни с кем заниматься сексом, — качает головой Беннет и делает небольшой глоток. Вино разливается сладостью на языке и легко скатывается вниз по горлу. — Тебе восемнадцать, — легко пожимает плечами Кэйа. — Кто знает, когда тебе приспичит? — А вы? Когда вы в первый раз занялись сексом? — тихо спрашивает Беннет и смущённо краснеет. — Я? — Беннету очень смешно от удивления Кэйи. — О, нет, — тянет он и залпом выпивает бокал вина. — Я точно не тот, с кого стоит брать пример в чём-либо кроме фехтования. — Но мне интересно! — задорно заверяет его Беннет. А сам нервно кусает губы, но Кэйа молчит. — Это было хотя бы по любви? — осторожно интересуется Беннет и Кэйа вздрагивает, а потом широко улыбается. — Для меня — да. «А для него — нет». Кэйа ловит это на губах в последний момент и поджимает их. — Главное, чтобы для того, с кем ты будешь, это тоже было не просто желанием перепихнуться. Кэйа оставляет мору на столике и кивает на дверь. Сам он часто пил без меры, но строго следил за тем, чтобы Беннет, Рэйзор и Фишиль выпивали не больше трёх бокалов вина. «Так отец говорил» — пояснял он. — Я провожу. И Беннет, скоромно улыбаясь, кивает. Он перенял от Кэйи не только стиль боя. Он научился смотреть и замечать. Со дня их первой встречи Беннет пытался понять, что чувствует и думает Кэйа и, натренировавшись на таком искусном лжеце и актёре, видел больше, чем говорил. Это тоже один из уроков Кэйи: «Держи тузы в рукаве. Используй только когда уверен в том, что риск окупится сполна». Он видел тоску. Видел долгие взгляды, устремлённые на алый затылок. Кэйа не смотрел на Дилюка, когда тот мог заметить его взгляд. Беннет различал глухую любовь и тоску в его редких словах о Дилюке и Дилюку. Беннет додумал то самое «А для него — нет», которое Кэйа успел замолчать. Беннет хочет обнять. Хочет утешить и заверить, что всё будет хорошо. Он хочет предложить свою любовь. Свою заботу. Но он видит в Кэйе то, что в нём не признавал даже Дилюк. Кэйа мог легко позаботиться о себе сам. Но он не желал этого. Он не считал, что достоин этого. В годовщину смерти Крепуса Кэйа проводил у его могилы всю ночь, молча бдя. Беннет винит себя за вопрос и берёт Кэйю под руку, рассказывая анекдот. Кэйа заливисто хохочет и Беннет просто любуется. Только это ему и остаётся. Благо, Кэйей можно любоваться бесконечно долго. Беннет рассказывает ещё пару анекдотов, а потом они замолкают. Медленно, вслушиваясь в тишину спящего города, они идут к дому Беннета. Тот уже съехал от своих пап, чтобы не сидеть у них на шее и жил самостоятельно. Кэйа идёт, задрав голову, глядя на звёзды и те выглядят ещё прекраснее, отражаясь в его глазу. Легкий ветер трепет его волосы, нежно, как любовнику, перебирая синие пряди. Кэйа подставляет лицо ветру, глубоко вдыхает его запах и задерживает его в лёгких, довольно улыбаясь. А Беннет смотрит на него. И дышит через раз. Умиротворённый Кэйа — редкое зрелище. Беннет любуется разлётом его бровей, приподнятыми уголками губ и подрагивающими ресницами. А потом они приходят домой. Беннет стоит у двери, уже вставив ключ в замочную скважину. Кэйа легко хлопает его по плечу, обнимает и целует висок. — Доброй ночи, Бенни. — Доброй ночи, капитан. Беннет открывает дверь и та тихо скрипит. Кэйа улыбается и разворачивается, собираясь уйти, но не трогается с места. Смотрит в небо, на звёзды. Беннет смотрит долго-долго ему в спину, а потом запирает дверь. Она снова скрипит. Кэйа глубоко вдыхает и медленно выдыхает, а потом делает шаг вперёд, уходя. Беннет смотрит ему в спину. А потом что-то толкается под сердцем, обжигает грудь изнутри и губы. — Капитан, — тихо, едва слышно, — постойте. Кэйа не вздрагивает. На мгновение Беннет решил, что Кэйа обманулся скрипом двери, но он даже не вздрагивает. — Кэйа! — Да? Кэйа оборачивается едва-едва. Свет луны красивыми пятнами ложится на его лицо и Беннет замолкает вновь, теряя дар речи. Лёгкая меланхолия, безотчётная тоска. Губы покалывает, от рвущихся с них слов. — Прошу, останьтесь со мной. Тоскливая мольба. — Всего на одну ночь. «Это так смешно» — однажды усмехнулся Кэйа. «Так смешно желать обладать тем, что никогда не будет тебе принадлежать». Беннет тогда уже был взрослым и был влюблён. А Кэйа тогда смотрел на видневшиеся вдалеке крыши винокурни. Он тоже был взрослым и тоже любил. — Остаться? — тихо спрашивает Кэйа. — Тебе снятся кошмары? — он обеспокоенно хмурится и делает шаг к Беннету, но тот качает головой и улыбается. — Я просто хочу провести ещё немного времени вместе с вами. Беннет молчит и смотрит Кэйе в глаза. Читает во взгляде сомнение. Видит волнение. Кэйа оглядывается назад, вслушивается. И Беннет понимает. Кэйа ищет его. Выбирает. — Это обязательно? — серьёзно спрашивает он. — Нет, — Беннет качает головой и улыбается. — Совсем нет. Если у вас есть дела, то я не буду отвлекать. Кэйа не трогается с места. Будто заледенел. Но сердце его горячее и взволнованное. Оно бьётся с такой силой, что рубаха чуть подрагивает на каждом ударе. Поджатые губы — сомнения. Нахмуренные брови выдают тяжёлые мысли. Единственный глаз внимательно рассматривает Беннета, пытаясь что-то отыскать. — Идите, капитан, — улыбается Беннет. — Ты, — Кэйа запинается, хмурится уже недовольно и качает головой. — Почему просишь об этом? Но говори правду, — сурово добавляет он. — Мне просто немного одиноко. Беннет застенчиво пожимает плечами. Слова сами слетают с губ. Он сам себя пугается. Кэйа умён и проницателен. Кэйа может понять. Может догадаться. Может заметить. Может раскрыть самую страшную тайну Беннета. Кэйа оглядывается и едва заметно поджимает губы. А потом случается что-то. Беннет не понимает, что именно. Но что-то в Кэйе неуловимо меняется и Беннет понимает: Кэйа выбрал. Кэйа хлопает Беннета по плечу. Снова оглядывается. А потом открывает дверь. — Хочешь, почитаю тебе вслух. Как тогда? Беннет улыбается и кивает. — Было бы здорово. «Что такое любить?» однажды спросил Беннет. Кэйа усмехнулся и опустил голову, потирая левое запястье большим пальцем правой руки. Беннет разглядел шрам от ожога. «Я не знаю, как объяснить» — честно ответил Кэйа. Проходивший мимо Дилюк, слышавший лишь ответ Кэйи, но не вопрос Беннета, тихо фыркнул. Левый уголок губ Кэйи нервно дёрнулся вверх, а потом так же быстро, дёрнувшись пару раз, опустился обратно. «Любить бывает тяжело. Но в первую очередь, прежде, чем полюбить кого-то, каждый должен полюбить себя, Беннет». Кэйа улыбнулся и потрепал Беннета по волосам. А потом прибежал рыцарь и Кэйа поспешил в штаб. А Беннет смотрел на его ровную спину, считал его широкие, уверенные шаги, скользил взглядом по расправленным плечам и чуть вскинутой вверх голове. Гордый и сильный. Изящный и опасный. «Но ведь вы себя не любите. Вся ваша любовь лишь для него». И сейчас, пока Кэйа гладит Беннета по мягким, цвета спелой пшеницы волосам, Беннет думает то же. Кэйа читает сказку. Его голос ровный и Беннет вслушивается, наслаждаясь каждым звуком. Голова Беннета на коленях Кэйи. Беннет переворачивается на бок и утыкается носом в его живот. Шёлковая рубаха щекочет лицо. Кэйа сейчас без корсета, меха и накидки, красивый до одури так, что Беннет жмурится, чтобы не дать воли фантазии и глупым, совершенно точно несбыточным, мечтам. Беннету тепло, спокойно и уютно. Так хорошо, что кажется сном. Он просыпается от света, бьющего в глаза. Беннет садится в постели и хмурится, вспоминая вчерашний вечер. Сон или нет? Он оттягивает ворот ночной рубашки, вылезает из кровати и идёт на кухню. А там на столе записка. «Ты уснул, а я ушёл по делам. Прости. Надеюсь кошмаров не было». Не сон. Кэйа выбрал Беннета. Но лишь на пару часов. Они встречаются рано утром. Беннет бежит по улице. Он бегает по утрам. Размяться и подумать. Кэйа выходит из тени. Из переулка. Будто появился из-под земли. Тихий, мрачный, с ледяным, хищным взглядом и кинжалом наголо. На лице и рубахе брызги чужой крови, а с пальцев капает его собственная. Кэйа идёт бесшумно, крадётся, как зверь на охоте. Снова ныряет в тень и Беннет смутно слышит тихий хрип. Они сталкиваются лицом к лицу. Беннет рвано, нервно выдыхает. От Кэйи пахнет гарью и кровью. Беннет впервые видит то, что у него под повязкой. — Ох… Беннет отшатывается на пару шагов назад. Кэйа ясно видит ужас в его глазах. — Не обращай внимания, — хрипло приказывает он, хватает Беннета и тащит за собой. Затаскивает в ещё один узкий и тёмный переулок, прижимает к стене и зажимает рот. — Ты как-то рано сегодня, — с мрачным весельем замечает он. Беннет хмурится, задыхается, окутанный запахом. От Кэйи всегда чуть-чуть пахло кровью, но сейчас запах был слишком насыщенный. — Фатуи, — шепчет он. И тогда Беннет видит. Вспыхивает пламя, Кэйа пускает поток льда и закрывает Беннета собой. Он и Дилюк двигаются слаженно. Спина к спине, не сговариваясь и не оглядываясь друг на друга. Единое целое. Кэйа режет глотки ловко и уверенно, подныривая под меч Дилюка. Всё кончается так же быстро, как началось. Просто всё стихает и замирает. Кэйа вытирает кровь с кинжала о свою руку. — Тела на тебе, — холодно бросает Дилюк и уходит. Беннет мелко подрагивает и, тяжело вздохнув, сползает вниз по стене, прижимая колени к груди. Плохо. Очень плохо. Кэйа опускается на корточки, достаёт откуда-то носовой платок и аккуратно обтирает лицо Беннета, стирая попавшие на него капли крови. — Прости, — тихо и ласково. — Не стоило впутывать тебя в это. — Ничего, — хрипит Беннет и мотает головой. Вообще не ничего. Беннет всегда старался жёстко контролировать себя, но сейчас, прижатый к стене разгорячённым и яростным Кэйей… Беннет трясёт головой и утыкается лицом в колени. — Делайте свои дела. Я уйду чуть позже. — Прости, — Кэйа обнимает Беннета и становится лишь хуже. Надо думать о чём-то мерзком, чтобы возбуждение ушло. Например о Дилюке.

* * *

— Я дурак? — неожиданно спрашивает Беннет. — Юности свойственна дурость, — философски отмечает Кэйа. — Кто тебе это сказал? — Один парень, — легко пожимает плечами Беннет. — О, — Кэйа многозначительно улыбается и играет бровями: — И что за парень? — Тот, который в зеркале, — с улыбкой отвечает Беннет и они смеются. — И почему же он тебе так сказал? — Его пригласили на свидание, а он глупо отказался. Кэйа снова хохочет и трясёт головой. Его длинные, до ягодиц, волосы сейчас распущены и, будто кусочек ночного неба, лежат на плечах и струятся по спине. — Раз считаешь, что сглупил, то иди извинись и сам позови его на свидание. Кэйа откидывается назад, падает спиной на траву и смотрит в небо. — Могу одолжить тебе свой галстук. — Тот отвратительный, красный, с ветряными астрами? — насмешливо уточняет Беннет и закатывает глаза: — Упаси Барбатос. — Хороший галстук! — возмущается Кэйа. — Лиза оценила! — Какими именно словами оценила? Кэйа долго, очень долго смотрит Беннету в глаза, а потом хитро щурится и ухмыляется: — А это я предпочту утаить. — и резко переводит тему: — Так что там с твоим свиданием? — Это будет неправильно. Беннет качает головой и чуть отворачивается, пряча лицо. Он чувствует на себе взгляд Кэйи. Иногда Беннету казалось, что Кэйа как тот бог из сказки. Обменял глаз на мудрость. А потом Беннет увидел шрам от меча и следы от ожогов. Кэйа отдал глаз не за мудрость, а просто так. — Я не люблю его, — вздыхает Беннет и подтягивает колени к груди, укладывая на них подбородок. Кэйа задумчиво мычит. — Советов о любви лучше просить у Лизы. Я в этом плох, — улыбается он и Беннет смотрит в синий-синий глаз цвета морской пучины и хочет утонуть в нём, как в океане. — Хотя могу подсказать, как затащить кого-то в постель, — Кэйа подмигивает и Беннет слабо улыбается. Да, юности свойственна дурость. А Беннет юн. Беннет растёт. И он так глупо, так по-детски смешно влюблён. А Кэйа любит. Беннет много раз перекатывал это слово на языке. Что-то такое серьёзное, взрослое и сложное. Обязательства и верность. Кэйа несёт в себе это чувство долго и бережёт его не смотря на то, что на него нет ответа. Беннет бы хотел любить так, как любит Кэйа. Он однажды сказал это вслух, а Кэйа сначала удивился, а потом покачал головой, ласково улыбаясь: «Лучше пусть кто-то полюбит тебя так, как я люблю его. Ты достоин этого, Бенни». — Если любишь кого-то надо об этом сказать, верно? — робко и неуверенно спрашивает Беннет. — Да, — кивает Кэйа. — Только делайте это подальше от острых предметов, — шутит он и сам заливисто смеётся, а Беннет вспоминает как выглядит его второй глаз. — А если она безответная? — Тогда отпусти, — легко говорит Кэйа. — Ты юн. Ты полюбишь ещё. — Вы не отпустили, — тихо говорит Беннет, внимательно всматриваясь в лицо Кэйи. Мелькает тоска и горечь, но это всего мгновение и Кэйа вновь становится безмятежен и радостен. — Не отпустил. И Варка тоже. И посмотри, что с нами сейчас. Потом Беннет идёт за советом к Варке. И тот говорит то же самое. Так Беннет узнаёт, что не один удивительный мужчина Мондштадта однажды посмотрел на юношу по фамилии Рагнвиндр, у которого волосы и душа — что настоящее пламя — и пропал. Вот только Крепус был мёртв, а Варка — безутешен.

* * *

Беннет думает долго. На то, чтобы решить уходят недели. На то, чтобы решиться он тратит месяцы. А Кэйа всё так же удивителен и прекрасен. Беннет не знает, какие цветы Кэйа любит. Беннет спрашивает у Дилюка, но тот пожимает плечами: «Откуда мне знать?». Беннет кривится — презрение и отвращение, а Дилюк удивлённо вскидывает брови. Беннет гуляет по землям Мондштадта целый день и набирает огромный букет. Светяшки, лилии калла, ветряные астры, сесилии и смешные, ещё совсем жёлтые одуванчики. Он перевязывает их красивой лентой и довольно щурится. Беннет задумчиво бредёт по улице, разглядывая свой огромный букет. Может, стоит купить ещё бутылку вина? Или конфет? Кэйа любит шоколад. А потом Беннет загорается. Слишком увлекается промелькнувшей в голове фантазией и позволяет себе надеяться. В груди снова что-то мягко, но сильно толкается. Как слепой котёнок, просящий молока. Он хотел переодеться дома во что-то красивое. Хотел выглядеть достойно. Но сейчас он стучит в дверь квартиры Кэйи, а когда он открывает, растрёпанный и покрасневший, пахнущий вином, Беннет не успевает подумать и засомневаться. — Вы один? Кэйа тяжело вздыхает и кивает, запахивая свою рубаху, кутаясь в неё. — Что-то важное? — Я люблю вас, — быстро выпаливает Беннет, отчаянно краснеет и протягивает Кэйе букет. А Кэйа широко распахивает глаза и отшатывается на пару шагов назад, скрываясь в тени квартиры. Он в ужасе смотрит на букет и Беннета и его губы мелко дрожат. — Прости, — срывающимся шёпотом произносит он. — Прости. Ты чудесный ребёнок, Беннет, — тихо и искренне заверяет он, а потом Беннет замечает в синем-синем глазу слёзы. — Но я не тот, кого тебе стоит любить. — Возьмите цветы, — улыбается Беннет. — Я же знаю, что вы любите господина Дилюка. Что-то в квартире Кэйи звенит и они оба вздрагивают. — Вы сказали, что вы один, — удивляется Беннет, а Кэйа выхватывает из ножен его меч и заталкивает Беннета себе за спину, готовый умереть, но спасти его. А потом они оба видят Дилюка. Он стоит у подоконника, ошарашенный, странно скривившийся и держится за бок. А потом Беннет, лишь бы не смотреть на Дилюка, смотрит по сторонам. Шаткая узкая кровать, косоногий рабочий стол и хлипкий табурет. Узкий шкаф и серый от времени ковёр. Красная кровь красного Дилюка. — Кэйа, я… — Заткнись! — зло шипит Кэйа. — Сейчас не о тебе, — а потом он оборачивается к Беннету, укладывает руки ему на плечи и заглядывает в глаза: — Прошу, не люби меня. Умоляю, Беннет, отпусти это чувство и прости меня за то, что я позволил ему родиться. Беннет протягивает Кэйе букет, улыбается так нежно и ласково, что Кэйа плачет и его сердце щемит с такой силой, как не было никогда до этого. — Прошу, капитан, не говорите, что мои чувства ошибка. Возможно, это глупость. Но не ошибка. — Я… — Кэйа тихо задыхается, закрывает глаза и принимает букет. — Прости меня. Прости пожалуйста. — Вы тоже достойны того, что бы вас любили так же, как любите вы, капитан. Беннет улыбается. Легко, почти невесомо касается щёк Кэйи платком, утирая слёзы. А потом уходит. Зря он позволил себе надеяться хоть мгновение. От этого реальность ранила его сильнее, впиваясь осколками в сердце. Он оглядывается в конце. Дилюк сидит на кровати Кэйи без рубахи, а Кэйа, стоя перед ним на коленях, зашивает его рану, роняя слёзы на ковёр. — Беннет, — кто-то легко, будто бы обнимая пальцами, обхватывает Беннета за запястье. — Ох, Рэйзор, здравствуй! — Беннет широко и радостно улыбается, а Рэйзор хмурится и недовольно поджимает губы. — Не надо, — твёрдо говорит он и качает головой. — Я чую. И ты плачешь. Рэйзор ласково утирает его слёзы, пока сам Беннет думает уйти ему и горевать одному или остаться и плакаться Рэйзору. Но Рэйзор решает за него. Обнимает за плечи и уводит к себе. А потом кутает в одеяла, кормит сладостями, отпаивает горячим шоколадом и что-то бесконечно бормочет. Что-то тихое, ласковое и совсем немного тоскливое. Кэйа — мужчина мечты для многих мондштадтцев. Беннет юн. Беннет растёт. И он так глупо, так по-детски смешно и совсем по-взрослому обречённо-безответно влюблён.