Сказки для взрослых: дитя луны

Несмотря на заверения Артемиса, что всё в порядке, Кирилл всё равно ощущал на себе некий груз вины. Возможно, именно поэтому он сейчас и направлялся на очередное задание в компании Верронна. Кажется, это был первый раз, когда он оказался наедине с этим стражем. Подумав, Кирилл осознал, что практически ничего не знает о других членах команды, да и, если быть честным, об Артемисе его знания тоже были крайне скудны. Верронн шёл чуть впереди, методично собирая какие-то цветы, окрашенные в оттенки синего или фиолетового. Их маленькие лепестки красиво переливались под лучами солнца. Кирилл до сих пор не понимал истинного смысла этой деятельности, но предпочитал её встрече с Артемисом, который, казалось, ничуть не расстроился из-за его отказа. Тот, как всегда, отпускал шутки в адрес Кирилла и беспрекословно выполнял поручения Хозяина. Наблюдая со стороны, Кирилл приходил к выводу, что Артемис был рождён лидером. Его поражало умение держать всё под контролем, включая собственные эмоции, и продумывать каждый план до мельчайших деталей. А самое главное — он мастерски управлялся с остальными подопечными в своей команде. — Конечно, похвально, что ты решил проследить за благоустройством леса, но сейчас не время, чтобы сорняки рвать, — чужой голос вырвал Кирилла из глубоких размышлений. Кирилл непонимающе посмотрел на пучок травы в своих руках, с досадой осознавая, что из действительно нужных растений там было не больше десяти штук, а остальное представляло собой обычную траву, которой кишел весь лес. — Прости, — парень быстро перебрал свой импровизированный букет, без сожаления отбрасывая ненужные цветы в сторону. — Ничего страшного, — Верронн махнул рукой, — просто старайся больше не отвлекаться, — добавил он, одарив Кирилла искренней, доброжелательной улыбкой. Как же сильно отличались эти стражи друг от друга! Если Энджи с первой минуты знакомства предстал замкнутым и импульсивным, а Артемис, напротив, открытым и весёлым, то Верронн на их фоне казался воплощением спокойствия и уравновешенности. Кирилл ни разу не слышал, чтобы Верронн повышал голос, по крайней мере, за всё время их знакомства. Кроме того, страж беспрекословно выполнял любые поручения, что вызывало удивление, ведь Артемис и даже Энджи не отличались особым рвением в соблюдении законов и правил. — А зачем мы вообще их собираем? — Наклоняясь за очередным цветком, полюбопытствовал Кирилл. — Это барвинок, — пояснил Верронн, — они источают сильный, специфический аромат, который при высушивании только усиливается. Ведьмы не переносят этого запаха. Если предположение Артемиса верно, и ведьма в любой момент может прорваться в наш мир, мы должны быть готовы. Высушим барвинок и окружим им штаб, чтобы не позволить чародейке проникнуть на территорию стражей. — А как же остальные? — Обеспокоенно спросил Кирилл, — разве ведьма, увидев, что стражи защитились, не переключит своё внимание на уничтожение других существ? — Парень посмотрел в сторону, где тёмный, едва заметный силуэт мелькнул в кустах. Стражи — воины, они смогут себя защитить, а вот другие не способны даже оказать сопротивление чародейке. — Таков приказ Хозяина. Он уверен, что пока ведьма не уничтожит нас, она не обратит внимания на остальных. — Всё равно это лицемерно, — с горечью произнёс Кирилл, — вы — стражи этого леса, вы должны оберегать его и всех его обитателей, но вместо этого вы прячетесь от ведьмы за вонючей травой. — Кирилл, — Верронн произнёс это слово так серьёзно, что парень понял, почему страж никогда не повышал голоса — ему это не было нужно. Его тон был твёрд и строг, одно лишь слово заставило Кирилла замереть на месте, — ещё раз повторю, это приказ Хозяина. Мы не имеем права ослушаться его, как бы сами стражи этого ни желали. Он наш отец, воспитатель и учитель. Мы обязаны ему тем, кем являемся. Верронн отвернулся от парня и, продолжая собирать цветы, медленно пошёл вперёд. Кирилл закатил глаза и, нехотя, отправился следом. Кто же этот Хозяин такой? Как ему удалось утвердиться здесь в качестве правителя? Конечно, он сильно отличался от других стражей, и Кирилл никогда не видел его в действии. Но неужели за всё это время не нашлось никого, кто бы смог превзойти его? Внезапно голова закружилась. Кирилл отступил назад, спиной уперевшись в ствол дерева, и нечёткий силуэт Верронна расплылся перед глазами. Схватившись рукой за толстую ветку, парень изо всех сил старался не упасть на землю. Ноги задрожали, пот ручьями потёк по лбу. Темнота начала застилать разум, превращая некогда величественный Вечный лес в хаотичные вспышки неразборчивых цветов. В сознании Кирилла возникла заброшенная постройка. Высокие потолки с металлическими балконами второго этажа, зияющие пустотой. Разваливающиеся лестницы, ведущие в никуда. Разбитые стёкла, усеянный шприцами пол, клубы пыли и горы мусора, свидетельство разрухи и запустения. Уже знакомый по мёртвому обжигающий холод пробежался по коже, обжигая спину, покрывая её неконтролируемыми мурашками. В зловещем месте собрались многочисленные фигуры в чёрных балахонах, скрывающих лица и помыслы. Они стояли кругом, и в самом центре оказалась она — ведьма. Муранака сидела на грязном полу, опустив взгляд в пустоту. Белое платье расстелилось живописным полотном вокруг неё, полностью скрывая ноги под светлым подолом. Белые волосы, заплетённые в толстую косу, ниспадали ниже пояса. В одной руке чародейка сжимала острый нож, а другой бережно держала свечу, вырезая на ней какие-то непонятные знаки. Неожиданно женщина подняла голову и устремила свой взгляд прямо на Кирилла, словно он стоял прямо перед ней, разделяя это жуткое пространство. Взгляд ведьмы не был злым или пугающим, он выражал лишь искреннее любопытство, словно она видела его насквозь. Муранака отставила свечу и едва заметно кивнула в пустоту, приветствуя невидимого гостя. И в тот же миг все оборвалось, сонное видение рассеялось, оставив после себя лишь горький привкус страха и растерянности. Кирилл будто вынырнул из-под толщи воды, жадно хватая ртом воздух, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Он посмотрел вперёд и увидел, что Верронн ничего не заметил. Страж уже отошёл на достаточное расстояние, чтобы не услышать лихорадочных метаний Кирилла. Успокоившись, парень поспешил догнать стража, понимая, что ему необходимо рассказать о своем видении Артемису. Но, как ни крути, мысль привела его к тому, от чего он отчаянно пытался убежать. Артемис. Как теперь смотреть стражу в глаза? Каждый раз, встречаясь с его нежным, полным грусти взглядом, Кирилл будет винить себя, поедать душу изнутри. Он даже не знал парня достаточно хорошо, чтобы понять, что тот на самом деле чувствует. Взгляд его снова вернулся к фигуре Верронна. Собравшись с духом, Кирилл ускорил шаг, нагнал стража и легонько коснулся его плеча, заставляя немного притормозить. — Верронн, вы уже давно знакомы с Артемисом? — Спросил Кирилл, пытаясь заглянуть в его глубокие голубые глаза. — Ну, с моего рождения мы точно знакомы, — с улыбкой ответил Верронн. — А сколько тебе лет? — Двадцать. А если ты имел в виду, сколько мы работаем вместе, то уже семь лет точно. Мне было тринадцать, когда сформировалась наша команда. — Ого, это много, — восхищенно протянул Кирилл. — За это время мы стали настолько близки, что теперь можем понимать друг друга с полуслова. В бою мы с остальными становимся одним целым, работаем, как идеально слаженный механизм, — Кирилл невольно вздохнул. Верронн с такой неподдельной любовью и нежностью говорил о своих товарищах. Они знакомы уже семь лет, это почти половина его собственной жизни. Кирилл прекрасно понимал, что значит такая связь, ведь и сам был знаком со Святославом больше десяти лет. Но в то же время он осознавал, что ему никогда не удастся по-настоящему влиться в их компанию, он навсегда останется лишь случайным дополнением, посторонним наблюдателем. Кирилл тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Он ведь хотел спросить совсем о другом, а эти глупые размышления ни к чему хорошему не приведут. — А Артемис… какой он? Что он за личность? — Кирилл изо всех сил старался придать своему голосу безразличный тон, но получилось у него откровенно плохо. — Он лидер — этим всё сказано, — Верронн ненадолго задумался, подбирая слова, — он несёт огромную ответственность за каждого из нас. Хоть он и старается этого не показывать, но на самом деле очень за нас беспокоится. В каждом ранении, в каждой неудаче, в каждом невыполненном задании он винит в первую очередь себя. Он слишком волнуется о других, совершенно забывая о себе самом. Ты знаешь историю с Энджи? — Кирилл кивнул, неосознанно дёрнув плечами, напоминания о сломанных крыльях стража пронзили мышцы неприятной дрожью, — в тот день изменился не только Энджи, но и сам Артемис. До этого случая они, можно сказать, постоянно конфликтовали. Их мнения, жизненные позиции и вообще всё противоречило друг другу, из-за чего Энджи часто бунтовал, а Артемиса это только раздражало. Но в тот день… не знаю, что там произошло, но они очень сблизились, а сам Артемис стал уделять гораздо больше внимания каждому из нас. Он никогда не пойдёт в бой, пока не продумает план до мельчайших деталей, чтобы максимально обезопасить нас. Он просто не сможет простить себе, если кто-то из нас снова пострадает. — А как ты сам думаешь, что могло произойти в тот день? — с любопытством спросил Кирилл. — Я не был с ними в тот момент. Да и они оба не особо стремятся рассказывать об этом разговоре. Это только их личное дело, и лезть туда никто из нас не собирается, — Кирилл опустил взгляд в землю и тихо кивнул в знак согласия.

***

Небо оставалось серым, плотные облака скрывали солнечный свет, однако дождь прекратился, наполнив лес ароматом приятной свежести. Артемис расположился на подоконнике, наблюдая за трепещущими листьями, гонимыми ветром. Он ценил такую погоду, ведь она дарила возможность отдохнуть и душой, и телом. Можно было просто погрузиться в собственные мысли, не отвлекаясь на бесконечные обязанности. Подобная тишина в штабе случалась нечасто, поэтому страж стремился прочувствовать и насладиться каждым мгновением. — Артемис, — раздался резкий возглас, и в комнату стремительно ворвалась девчушка лет пятнадцати. Страж тяжело выдохнул, медленно оборачиваясь. Покой мгновенно улетучился. — Что? — спокойно уточнил Артемис. — Там… там, — Астория нервно взмахнула рукой в сторону коридора. Голос предательски дрожал, а сбивчивое дыхание едва позволяло произнести что-либо членораздельное. — Не медли, — прервал её Артемис, спрыгивая с подоконника и с решительным щелчком закрывая металлические ставни. — Там Энджи, — наконец выдохнула она, сбросив тяжкий груз. — Что он натворил на этот раз? — Обречённо произнес страж, предчувствуя очередную выходку их вечно неугомонного подопечного. — Он… ранен. — Что?! — Резко выкрикнул Артемис, полностью оборачиваясь на девушку, пугая её. Страж стремительно вылетел из комнаты, инстинктивно направляясь в лазарет — единственное место, где в такой ситуации мог находиться Энджи. По крайней мере, он надеялся, что мальчик сейчас был там. Астория едва поспевала за длинными ногами старшего брата, продолжая сбивчиво пытаться что-то объяснить лидеру, хоть лёгкие и горели от окончательно сбившегося дыхания. — Мне не удалось ничего толком выяснить. Меня отправили за тобой. Он хранит молчание, на все вопросы отвечает одно: «упал». Ни слова о том, как это произошло, откуда он пришел, почему — полная загадка. Его всего трясёт в лихорадке, и одежда на нём промокла насквозь. — Где ранение? — Артемис стремительно шёл по коридору, с силой сжимая кулаки. Мальчишку предостерегали, запрещали ему покидать территорию, но Энджи всегда игнорировал чужие слова и мнения, не внимая даже указаниям своего лидера. — Крыло… прямо у основания, — прошептала Астория. Несмотря на почти равный рост, ей приходилось ускоряться, чтобы не отстать от стремительно идущего стража. — Нет… — почти прорычал Артемис, срываясь на бег. Он не мог допустить непоправимого. Страж мчался по коридору, мысленно обращаясь ко всем известным божествам, умоляя о благоприятном исходе. Груз вины навалился на плечи. Не уследил, не защитил, не уберёг. Он почти влетел в лазарет, едва не задев одну из целительниц. Женщина испуганно отшатнулась, резко обернувшись на ворвавшегося. Узнав Артемиса, она засуетилась, отставляя в сторону поднос с окровавленными ватными тампонами. — Детям здесь не место, — обратилась Тратаменту к Астории. Артемис помнил её. Когда-то она заботилась и о его здоровье. Раньше он считал проклятием рождение в этом роду: пока другие стражи защищают завесу, они вынуждены были проводить время в лазаретах. Теперь же он понимал, что без целительных сил этих стражей, остальные не смогли бы долго выдерживать бремя защиты. — Но… — начала было Астория, однако строгий взгляд Артемиса оборвал её протест. Девушка обиженно скрестила руки на груди, затем резко повернулась и послушно покинула помещение. — Пройдёмте за мной, — произнесла Мадан, жестом указывая путь. Артемис безмолвно последовал за ней по длинному коридору, который вёл к многочисленным отдельным палатам. — Насколько это серьёзно? — спросил страж, не дожидаясь приглашения. — Энджи настаивает на обычном падении, но травма куда сложнее. Его левое крыло сломано, кость имеет глубокую трещину. Естественная регенерация не справляется, а наши целительные способности лишь облегчают боль, но они не способны исцелить перелом. — Сможет ли он снова летать? — голос Артемиса дрожал от скрытых нервов и нарастающего чувства вины. Он прекрасно осознавал свою ответственность. Он прекрасно знал и видел побег Энджи из замка, предвидел надвигающийся ливень, но оставался стоять на месте. Он мог бы остановить его ещё в коридоре, мог бы отправиться на поиски до начала дождя, перехватить у выхода из штаба, но лишь стоял, поражённый беспечностью этого мальчишки, и теперь расплачивался за это молчание чужой судьбой. — Возможно, — уклончиво ответила Мадан, — это полностью зависит от его воли. Восстановление займёт не менее полугода, а то и целый год. — Чем я могу ему помочь? — На данный момент он отказывается от любого контакта. Крайне важно не дать ему погрузиться в отчаяние. Вся наша надежда возложена на тебя, — Мадан остановилась у одной из дверей, поворачиваясь к Артемису, — пожалуйста, попытайся. Он один из последних, кто был благословлён Луноликим. Мы не можем допустить его потери, он слишком молод, чтобы стать Отречённым. Артемис лишь молча кивнул, прекрасно осознавая ужасную участь Отречённых, наихудшую судьбу для любого стража. Для них это означало полную потерю смысла жизни, всякого желания существовать, а также мотивации и способности чувствовать. Отречённые становились абсолютно бесполезными в бою, ибо им было безразлично всё происходящее вокруг. Они просто ждали своего последнего часа, пока смерть не заберёт их из этого мира. Подобных существ уже не воспринимали за равных, они были полностью отвергнуты обществом стражей. Страж бесшумно вошёл в палату, и массивная дверь за его спиной тихо закрылась, оставляя его наедине с Энджи. Мальчик обнаружился на кровати, притянув колени к груди и крепко обхватив их руками. Взгляд был устремлён куда-то в стену, пустой и безжизненный, словно он не видел ничего перед собой. За спиной одно крыло слабо подрагивало, а второе, перетянутое бинтом у самого основания, безвольно лежало на постели, как ненужная тряпка. Похоже, боль была настолько невыносимой, что он был не в состоянии даже пошевелить поврежденным крылом. — Энджи, — аккуратно позвал Артемис, чтобы не спугнуть стража, но тот, кажется, даже не обратил на это внимания, — Энджи… Мальчик, наконец, поднял на вошедшего взгляд, в котором не отражалось ничего, кроме всепоглощающей пустоты. Зачем они все здесь? Почему именно сейчас все нуждаются в нём? Неужели нельзя просто оставить его в покое? Ещё и Артемис… Сейчас начнётся долгая лекция об ошибках, которые он уже успел признать, о которых глубоко сожалел, и которые теперь жгли изнутри. Артемис осторожно присел рядом с мальчиком, стараясь не задеть и без того измученное крыло. Лёгкое касание руки коснулось его плеча, но даже это не принесло облегчения. — Малыш, расскажи мне, что случилось? — Тихо попросил страж, заглядывая в некогда горящие, но теперь потухшие небеса в глазах. — Упал, — буркнул Энджи, опуская голову ниже. — Не лги мне. Я не стану тебя отчитывать, — рука слегка сжала плечо в попытке успокоить. Энджи молчал, и казалось, прошла целая вечность, прежде чем он выдавил из себя хоть что-то. — Я виноват. Я ослушался, не послушал старших и получил по заслугам, — голос мальчика дрогнул, а по щекам потекли беззвучные слёзы, — я больше никогда не смогу летать, ты ведь понимаешь это? — Это не так. Ты обязательно снова взмоешь в небеса и снова станешь самым быстрым, — Артемис аккуратно встряхнул хрупкое тело в своих руках, но от этого боль лишь усилилась. — Я бесполезен. Всегда им был. А теперь я буду только мешать вам во время сражений. Я никогда не смогу стать хоть кем-то значимым. Теперь я навсегда прикован к земле, — прошептал Энджи, прижимаясь к груди лидера и судорожно сжимая его футболку своими тонкими, дрожащими пальцами. Горечь утраты, безысходность и страх перед будущим звучали в каждом его слове, словно предвещая неминуемую катастрофу. — Это неправда. Ты никогда не был обузой. Ты невероятно сильный и смелый. Даже если ты больше не сможешь подняться в небо, это не повод ставить крест на себе. Скажу тебе больше: ты почти превосходишь меня в боевых навыках. Ещё немного тренировок, и ты станешь одним из лучших бойцов, — Энджи отстранился, удивлённо взглянув на Артемиса покрасневшими от слёз глазами. — Но ты всегда говорил, что я недостаточно хорош в бою… — Да, я говорил это… и не буду лгать, я завидовал тебе. Достичь таких результатов в твоём возрасте — это дорогого стоит. Прости меня за это. Я вижу в тебе огромный потенциал. Ты способен на многое, но только если возьмёшь себя в руки и не замкнёшься в себе. Пообещай мне, что не опустишь руки, — Артемис обхватил ладонями лицо юного стража, слегка сжимая его. Энджи кивнул, но в его глазах все ещё плескалась боль. — Обещаю, — прошептал он, и хотя слова ребёнка прозвучали твёрдо, на душе у Артемиса остался горький осадок вины за то, что не уследил, не помог, не предотвратил случившееся. Он дал себе обещание измениться, стать настоящим лидером. С этой минуты здоровье и чувства его подопечных должны стоять выше его собственных. Он больше не допустит их страданий. Он больше никогда не захочет видеть их слёзы. Кажется, это был их первый искренний разговор по душам. Они впервые смогли поговорить по-настоящему, пусть и в такой трагический момент. Артемис надеялся, что с этого дня всё изменится, но в глубине души он понимал, что шрам, нанесённый этой болью, останется с ними навсегда.

***

— Тебе уже двадцать один, а ты всё ещё не научился летать, — усмехнулся Энджи, откидываясь на подушки чужой кровати. — Это не моя вина. Это дерево выросло прямо из-под земли, — отмахнулся Артемис, снимая рукава и украдкой наблюдая за стражем, который уже вовсю хозяйничал на его постели. — Оно росло там, сколько я себя помню, — парировал Энджи, приподнимаясь на локтях. — Ой, да замолчи уже, — отмахнулся Артемис, слабо улыбаясь и отворачиваясь к сундуку, чтобы скрыть улыбку от пристального взгляда Энджи. Сбросив с себя всю экипировку, парень остался лишь в одной футболке и штанах. Форма упала на забитый другими тряпками сундук. Артемис обернулся на брата, удивлённо распахивая глаза. Энджи сел на кровати, ловко собирая свои тёмные волосы в небрежный хвост, завязывая их резинкой, которую Артемис никогда не видел ни у кого из стражей, да и вообще в их мире. — Что это такое? — заинтригованно спросил страж, присаживаясь рядом с Энджи. — Резинка для волос, — пожал плечами Энджи. — Я не настолько глуп, это я и сам вижу. Откуда она? Или лучше спросить так: с каких это пор ты вообще носишь хвост? — Просто волосы отросли, в глаза лезут, — вновь пожал плечами страж, явно пытаясь избежать нежеланного диалога. — А как же… уши? — А что уши? Обычные уши, не вижу в них никакой проблемы, — Энджи закончил со своей причёской, полностью повернувшись к лидеру. — Но… ты, наконец, перестал их стесняться? — Что-то вроде того, — Энджи отвёл взгляд, и Артемис заметил, как покраснели кончики его заострённых ушей. — Не увиливай. Я давно тебе об этом говорил, но всегда как об стенку горох, а тут такие внезапные перемены. Что случилось? — Страж было опустил голову, но тут же поднял её, вспомнив, что сейчас длинные волосы не скроют его смущения за тёмной завесой. — Ладно… но пообещай, что не будешь это как-то обсуждать… — Энджи пригрозил пальцем, — пообещай. Прямо сейчас. — Хорошо-хорошо, — поспешно кивнул Артемис, подавляя любопытство. — Помнишь приятеля Кирилла? — Энджи резко отвернулся, пряча лицо от чужого взгляда. — Того светловолосого паренька, к которому ты нас привёл, когда мы искали Кирилла? Конечно, помню. — Он… я… в общем, кажется, я влюбился, — выпалил Энджи, словно признаваясь в страшном преступлении. Артемис замер, совершенно не ожидая такого откровения, тем более от этого стража. Лидер сидел в оглушительной тишине, не зная, как реагировать. Лишь когда Энджи повернулся к нему с обречённым видом выглядывая сквозь пальцы, он понял, что пауза слишком затянулась. — Ты… уверен? — выдавил Артемис, с трудом сглатывая ком в горле. — Абсолютно. Я никогда раньше такого не чувствовал. И самое ужасное, что это не просто влюблённость, а влюблённость в чёртового человека! Ты понимаешь, что это значит? Что со мной не так? — Страж опустил лицо в ладони, глухо бормоча последнюю фразу. — Энджи, — Артемис мягко положил ладонь на чужое плечо, нежно поглаживая его, — я… думаю, это не такая уж большая проблема. Он друг Кирилла, а Кирилл по своей натуре не мог выбрать кого-то плохого. В чувствах нет ничего постыдного. — Да ты слишком много времени проводишь с Кириллом, — горько усмехнулся Энджи, поднимая покрасневшее лицо, — говоришь прямо как он. — Я просто сам это понял. В чувствах нет ничего плохого. А то, что они направлены к человеку… поверь, есть существа гораздо хуже людей. Тем более тот парень достаточно смелый для своей сущности и возраста. Если тебе интересно моё мнение, то знай, я не против. Если у вас что-то получится, я буду только рад, — Артемис искренне улыбнулся младшему брату. Энджи слабо улыбнулся в ответ, — на самом деле… раз уж мы заговорили об этом… — Энджи заинтересованно приподнял бровь. Артемис склонил голову, заглядывая в чужие глаза, — я тоже влюбился. — В кого? — воскликнул Энджи, тут же прикрывая рот ладонью, словно выболтал страшный секрет. — В… Кирилла, — виновато улыбнулся лидер. — О великий Луноликий. Этот парень действительно занял все твои мысли, — закатил глаза Энджи. — И что ты об этом думаешь? — А что я могу сказать? Я тут в человека влюбился, а Кирилл хотя бы страж. Хотя любая любовь нарушает правила, но не мне тебя отчитывать, сам по всем фронтам проигрываю. — Да, мы с тобой точно выиграли в этой жизни, — усмехнулся Артемис. — Это уж точно. Он знает о твоих чувствах? — Артемис кивнул, и улыбка медленно сошла с его лица, а взгляд, до этого устремлённый на друга, теперь блуждал где-то на стене, — и как он отреагировал? — Никак. У него есть девушка, и я не намерен разрушать их отношения. Но знаешь, так даже легче. Конечно, больно, но теперь я хотя бы знаю, что мне не на что надеяться, нужно просто забить и попытаться заглушить эти чувства. — Это не так-то просто, поверь. Если бы это было легко, я бы уже давно избавился от этого чёртового влечения к человеку, — вздохнул Энджи. — Я понимаю, но у меня нет другого выбора. Я не хочу ещё больше усложнять ему жизнь. Наша встреча и так лишила его большей части его прошлого. Если бы я не нашёл его тогда, он бы не узнал о нашем мире и не лишился бы семьи и нормальной жизни. — Не кори себя. Он страж, и даже если бы мы не нашли его, его бы нашла какая-нибудь ведьма. Сейчас он дома, там, где он и должен был быть всю свою жизнь, — попытался утешить его Энджи. — Он меня избегает, — неожиданно признался Артемис, — больше всего я боюсь, что моё признание оттолкнёт его от меня. Не хочу потерять его так просто. — Не потеряешь, — уверенно пообещал Энджи, слегка толкнув его плечом. — Тогда признайся. — Что? — Признайся Кириллу. Так ты хотя бы будешь знать, есть ли у тебя хоть малейший шанс, и стоит ли вообще пытаться. Тебе станет легче, — Энджи прикусил губу, прислушиваясь к своим же словам. — Я… постараюсь, — после долгого раздумья ответил Артемис. Внезапно Энджи вскочил с кровати, пугая Артемиса, — я признаюсь ему сегодня же, пока вся решимость не улетучилась. Чем раньше, тем лучше. — Удачи, — тепло улыбнулся Артемис, как тогда, четыре года назад, вселяя в Энджи уверенность в себе.