Сказки для взрослых: дитя луны

Маятник в очередной раз безучастно прокручивался над картой, так и не указав ни единого конкретного места. Святослав с разочарованием сложил бумагу, бережно вложив его в переплёт одной из книг на полке, а тяжёлый металлический груз исчез в глубинах ящика стола. Парень закинул лямку рюкзака на плечо, в последний раз задержав взгляд на своём отражении в зеркале, оценивая рубашку с короткими рукавами и тёмные брюки. Он задумчиво прикинул, не станет ли такой наряд слишком знойным для приближающегося мая, когда мысли об экзаменах совсем не занимали его разум, целиком поглощённый совсем иными переживаниями. Все недавние события мощным потоком сбили его с толку, лишая способности мыслить здраво и ясно осознавать собственное будущее. Выйдя из квартиры, парень неспешно направился в сторону школы, однако его мысли были далеки от уроков и привычной рутины. От Энджи не было никаких известий уже целую неделю, а Кирилл и вовсе бесследно исчез, его телефон, прежде хоть изредка появлявшийся в сети, теперь навсегда замолк. Конечно, Святослав прекрасно осознавал всю опасность появления друга в их мире, но в глубине души его терзал вопрос: неужели Кирилл не скучает по прежней жизни? Чужая, полная опасностей реальность целиком поглотила парня, и Святослав невольно задавался мучительным вопросом: действительно ли это конец их дружбе? Он отчаянно старался отгонять подобные мысли, однако с каждым безмолвным днём это предположение лишь укреплялось в его сознании. Святослав в очередной раз достал телефон, набирая уже до боли знакомый номер, надеясь услышать хоть что-то, кроме механического оповещения. Из трубки донёсся уже порядком надоевший за эти дни женский голос, монотонно сообщивший о недоступности абонента. Парень не мог винить Кирилла в его отсутствии. Ему было известно, что даже опытные стражи испытывали страх перед могуществом этой ведьмы, а для необученного Кирилла она представляла ещё большую угрозу. В глубине души Святослав осознавал неоспоримую истину: они принадлежали к совершенно разным мирам. Кирилл и он вообще не должны были встретиться, если бы не странные обстоятельства, о причинах и последствиях которых даже сами стражи не имели ни малейшего представления. Святослав с горечью понимал, что их связь возникла вопреки всем правилам и логике миров, став результатом чего-то пугающего. Кирилл не сразу заметил, как его ноги сами привели тело на территорию школы, пока он не остановился перед массивным входом в здание, окружённое потоком спешащих сверстников. Отбросив в сторону ворох навязчивых мыслей, Святослав решительно переступил порог, сразу же направляясь на второй этаж к нужному кабинету, чтобы избежать встречи с дежурным, который наверняка начал бы привычную речь о забытой сменной обуви. Он с облегчением вошёл в класс, стремясь как можно быстрее занять своё место за партой. Святослав тяжело опустился на стул, устало прикрывая глаза. Внезапно он задался вопросом, а когда он вообще в последний раз позволял себе полноценный сон? Стоило только ночной темноте окутать землю, как его разум тут же наполнялся непрошеными размышлениями и тревожными предчувствиями. Особенно мучительной была эта ночь, когда парень уже достаточно долго ощущал на себе чей-то пристальный взгляд, словно некто наблюдал за ним из недосягаемой выси. Он чувствовал незримое присутствие, которое неотступно следовало за ним, вызывая жгучее беспокойство. От этой мысли по телу Святослава пробежала неприятная дрожь. Похоже, он слишком много времени провёл в беседах с Энджи, наслушавшись различных историй, и теперь ему просто мерещилось всякое. В этот момент кто-то бесшумно опустился на соседний стул рядом с ним, прервав поток бессвязных мыслей. Святослав медленно приоткрыл глаза и взглянул на своего соседа по парте. Катерина спокойно облокотилась рукой о поверхность стола, терпеливо разглядывая бледное лицо. — Привет, — губы растянулись в слабой улыбке, а мозг уже примерно понимал, что его ждёт. — И всё? — Удивлённо приподняла одну бровь девушка. — А должно быть что-то ещё? — Попытался пошутить Свят, но по лицу подруги понял — ей сейчас совсем не до этого. — Ну не знаю… может, хотя бы какие-нибудь объяснения… какого чёрта ты опять пропал? И где Кирилл? Вы так и будете по очереди пропадать? Ничего не смущает? Вы помните, что скоро экзамены? Выпускной? А вы в школе в этом месяце от силы неделю были. Оба! — Катерина не следила за речью, голос повысился до крика. Несколько одноклассников удивлённо обернулись на девушку, посмеиваясь над пристыженным лицом Святослава. — Просто у Кирилла проблемы… личного характера, — Святослав метал взглядом по классу, стараясь не столкнуться с озлобленными глазами подруги. — Ах так? Скажи своему дружку, что если он не появится в школе в ближайшее время, я лично пойду к его предкам и буду говорить уже с ними. — Нет, только не к ним! — Слишком резко ответил Свят, заставляя Катерину замереть в удивлении. — Почему нет? — Они… их сейчас нет в городе, — Святослав, стараясь скрыть нервозность, осторожно сжал своё плечо, — не думаю, что ты сможешь с ними связаться, — он внутренне поблагодарил свою внезапно проявившуюся способность быстро находить выход из затруднительных положений. Парень не мог поведать ей истину, как бы сильно ни желал, о том, что дядя Кирилла сбежал в неизвестном направлении. И тем более он не мог сообщить ей о гибели его тёти. — То есть они оставили подростка одного в конце учебного года? — Катерина в недоумении сдвинула брови. Свят поспешно закивал в ответ, — что-то мне это всё совершенно не нравится. В общем, если Кирилл не объявится в ближайшее время, я без колебаний подам заявление в полицию. Серьёзно, мне уже надоели его постоянные исчезновения. Он никогда не вёл себя таким образом, и с ним определённо произошло что-то серьёзное. Девушка, может, и продолжила бы свою наставительную речь, если бы не спасительный звонок, оповестивший о начале урока и вынудивший её вернуться на своё место. Святослав облегчённо выдохнул, ощутив небольшое, но столь необходимое расслабление после напряжённого разговора. Он внутренне признал справедливость её слов, ведь, несмотря на всю увлекательность мира ведьм, фей, оборотней и стражей, отвратные экзамены никто не отменял. Если Святослав не справится с ними, он не только глубоко разочарует своих родителей, но и будет вынужден покинуть родной город как минимум на год, потеряв тогда всякую надежду восстановить связь с Кириллом и, чего уж скрывать, с Энджи. Он был бы стопроцентным лжецом, если бы стал утверждать, что не скучает по этому стражу. Несмотря на всегда недовольный и надменный вид, Энджи каким-то необъяснимым образом притягивал к себе, создавая странное ощущение безопасности. Рядом с ним совершенно не чувствовалось опасности, как бы Святослав ни пытался убедить себя в обратном. В памяти всплыл момент их последней встречи и расставания. Он на собственной шкуре убедился в невозможности пройти через портал в тот загадочный мир. Однако он допускал, что, возможно, существует даже крошечный шанс, просто люди его мира не обладали достаточными знаниями, а потому и не пытались найти путь. Святослав осознавал, как много он ещё не знает о том сказочном мире, и эта мысль подталкивала его к действиям. Возможно, он смог бы быть полезным там, если бы узнал хоть что-то о жизни его обитателей, об их законах и обычаях. Парень самодовольно усмехнулся. Он твёрдо решил, что обязан узнать всё возможное, что только можно почерпнуть из его собственного мира. Ударив кулаком по парте, парень решительно поставил жирную точку в своём новоиспечённом плане, после чего поднял взгляд на классную доску. Учительница замерла с зажатой указкой в руках, пристальный взгляд удивлённо сфокусировался на Святославе. — Я вам не помешала? — Строго спросила женщина в своей привычной манере, скрещивая руки на груди. — Нет, тут просто жук был, точнее, пылинка, я их перепутал, — широко улыбнулся Свят, обнажая все тридцать два зуба, пытаясь придать лицу максимально невинное выражение, на какое только был способен. — Ну, раз на твоей парте летают какие-то чужеродные предметы, тогда выходи к доске, тут точно таких нет, — класс разразился в насмешливом смехе, заставляя уши Святослава вспыхнуть. — Может, не надо? — Святослав почувствовал, как уголки его губ уже болели от слишком долгого напряжения, вызванного вынужденной улыбкой. — Савченко, к доске! — Воскликнула учительница, заставляя Святослава невольно вздрогнуть. — Иду, иду, — парень неохотно поднялся из-за парты, тихо бубня себе под нос все известные ему проклятия, пытаясь игнорировать весёлые взгляды одноклассников.

***

Едва последний на сегодня звонок разнёсся по школьным коридорам, оповещая об окончании занятий, Святослав быстро поднялся из-за парты. Парень мгновенно собрал свои учебники, небрежно сбрасывая их в рюкзак, и направился к выходу. Свят слышал голоса своих друзей за спиной, но уже успел раствориться в плотной толпе покидающих здание учеников. Святослав спешил скрыться из стен школы, избегая встречи со знакомыми лицами, поскольку ещё одна нравоучительная речь ещё и от двух других друзей была ему совершенно ни к чему. Ему совершенно не хотелось выслушивать возможные претензии по поводу своего поведения, а тем более отчитываться за Кирилла. Пусть друг сам находит объяснения своим поступкам и справляется с последствиями своего выбора. Кирилл весьма удобно скрылся в другом измерении, оставив все возмущения и упрёки на своего верного друга. Пусть только покажет своё лицо в этом мире, Свят точно припомнит ему это. Свят вышел за пределы школьного двора, но не спешил сворачивать на уже выученную наизусть дорогу. Его мысли занимала иная цель, тщательно обдуманная для осуществления его тайного замысла. Человеку предстояло посетить одно особенное место, которое, по его мнению, должно было стать ключевым элементом его плана. Конечно, полной уверенности в его голове не было, но даже слабая надежда заставляла тело идти в нужную сторону, игнорируя здравый смысл. Небольшой уютный книжный магазинчик притаился среди городских высоток. Свят помнил, как его мама часто бывала здесь, принося старые, уже прочитанные тома для обмена на новые литературные произведения. Она регулярно сдавала книги, позволяя им обрести новых читателей. Святослав отчётливо помнил внушительное количество древних изданий, плотно заполнявших высокие стеллажи. Он питал твердую уверенность, что среди этих пожелтевших страниц он непременно найдет истории о мирах, неведомых обычным людям. Войдя в тихое заведение, парень ощутил знакомый, приятный аромат старой бумаги и типографской краски, наполнявший воздух. За полированной деревянной кассой неизменно сидела та же самая женщина-продавщица, привычно следившая за порядком. Её облик казался удивительно неизменным на протяжении многих лет, лишь едва заметные черты указывали на естественное течение времени. Свят вежливо поприветствовал женщину, в ответ парень получил краткий кивок. Святослав не стал медлить, сразу обратив внимание на обширное собрание книг. Он целенаправленно перемещался по узким проходам, внимательно осматривая тщательно расставленные секции. Глаза методично скользили по названиям на корешках и указателям полок, отыскивая конкретные категории. Он активно искал любую литературу, которая могла бы содержать сведения об исследовании неизвестного или фантастических измерений. — Что-то подсказать? — уловив блуждающий взгляд посетителя, женщина поднялась из-за кассы. Святослав едва заметно напрягся. — А есть у вас что-то про мифических существ? — Парень постарался, чтобы голос звучал ровно, без излишнего энтузиазма, — может, про параллельные миры или сверхспособности? — О, конечно. Вот, — женщина неожиданно легко коснулась его предплечья, и от её пальцев по коже пробежал едва ощутимый холодок. Она повела его к тускло освещенному уголку, где стоял одинокий, припорошенный пылью стеллаж, — отсюда уже давно книги не брали. Сейчас всем подавай современное фэнтези, никому уже не интересны легенды и мифы, — Святослав осторожно провёл пальцами по корешкам, ощущая грубую ткань, натянутую на старые обложки. — Это грустно, — мысли сорвались с языка, но Свят даже не обратил внимания, пристально за старческими руками, аккуратно вытягивающими первую попавшуюся книгу и передающими её парню. Он быстро пролистал пожелтевшие страницы, вдыхая запах старой бумаги. — Сейчас людям ничего не нужно, — её голос стал тише, обращаясь в шёпот, и Святослав невольно вздрогнул, — им сложно заметить что-то вокруг себя. Они слишком озабочены собой, что просто не видят магии жизни. Святослав резко поднял взгляд, и его пронзило интригующее предчувствие. Тёмные и глубокие глаза, казалось, видели его насквозь, вытягивая самые потаённые мысли. Сердце неприятно сжалось в груди. Какой шанс того, что и эта женщина не является какой-нибудь замаскированной ворожеёй, случайно вышедшей ему навстречу? Он не должен был забивать себе голову ещё и этим, но образ её пронзительного взгляда уже засел в сознании. — Я возьму вот эти, — парень поспешно протянул ей стопку отобранных книг, стараясь не встречаться взглядом. Женщина молча кивнула, разворачиваясь к кассе. Звук её шагов показался Святославу чересчур тихим, словно она почти не касалась пола. Оплатив книги, Святослав поспешно попрощался с женщиной, выскакивая из небольшого здания, направляясь домой. Родители обещали вернуться лишь глубокой ночью, оставляя ему драгоценные часы, чтобы спокойно погрузиться в новые миры, не выслушивая привычные нравоучения о невыученных уроках. Он почти бежал по знакомым улицам, чувствуя, как прохладный ветер ласкает лицо, стирая остатки дневной суеты. Дойдя до своей квартиры, парень скользнул внутрь, и мгновенная тишина пустого помещения обволокла его, давая ему такое желанное уединение. В дальнем углу кухни, на солнечном подоконнике, мирно дремал кот. Длинная рыжая шёрстка чуть развевалась от сквозняка из приоткрытого окна. Святослав бросил взгляд на пустую тарелку и полный пакет нового корма, похоже, полностью устроившего привередливую морду. Свят прошёл в свою комнату, скидывая свежеприобретенные книжки на письменный стол, чувствуя их тяжесть, заключенную в плотных обложках. Старые корешки, покрытые едва заметной пылью даже после короткой прогулки, и пожелтевшие от времени страницы сразу же выдавали их почтенный возраст, придавая особый таинственный шарм. В этих давно забытых кем-то книгах чувствовалось что-то уникальное, неуловимое, какая-то своя, особая магия, которая притягивала и завораживала сильнее любого современного гаджета. Как бы стремительно человечество ни эволюционировало, и сколько бы новых технологий ни появлялось, ни один самый продвинутый смартфон никогда не сможет полностью заменить реальное, осязаемое ощущение перелистываемых страниц и запаха типографской краски. Святослав надеялся, верил, что именно в них скрывались те самые легенды и мифы, о которых так грустно говорила продавщица, и он был надеялся найти их на старой бумаге. — Решил поумнеть и просветиться? — Святослав вздрогнул, резко оборачиваясь в сторону кровати, сразу находя источник внезапного шума, инстинктивно упираясь бёдрами в стол. — Как… как ты попал сюда? — Знаешь, когда ты живёшь под самой крышей, не стоит оставлять окна открытыми. Кто знает, кто решит в следующий раз влезть на кухню, — усмехнулся Энджи, поднимаясь с насиженного места, смахивая длинный локон с глаз. Страж медленно подошёл к Святославу, подхватывая одну из брошенных книжек, заинтересованно пробегаясь взглядом по названию, — «Домовые, русалки и другие загадочные существа». И для чего тебе это читать? — Интересно. Я хочу больше знать про ваш мир, а единственный вариант, — это книги, — Свят выдернул книжку из чужих рук, спешно убирая её обратно в стопку. Отчего-то уши предательски загорелись. — Я имею в виду… к чему тратить время на чтение, когда можно узнать всё интересующее из первых уст? — Энджи лишь на мгновение отвёл взгляд, а затем, словно опомнившись, вновь встретился с глазами Свята, ухмыляясь. — Неужели сам Энджи соизволит снизойти до человека и поможет ему утолить его скромное любопытство? — Улыбка тронула губы Святослава. Он оттолкнулся от стола, осторожно обходя стража, который каким-то образом оказался слишком близко к его телу. Свят приблизился к кровати и удобно расселся на ней. — Почему бы и нет, — страж лишь небрежно пожал плечами. — И что же произошло за эти пару дней, что заставило тебя так резко переменить мнение? — Страж снова потупил взор, задумчиво прикусывая нижнюю губу. — Ты друг Кирилла, а он, похоже, останется с нами надолго. А ты, судя по всему, будешь неотступно следовать за ним. Вот я и решил, что проще посвятить тебя в основы, иначе ты будешь лишь создавать помехи. — Какая щедрость, — хоть Свят и попытался изобразить возмущение, но не мог отрицать своего облегчения. Он был по-настоящему рад, что Энджи вернулся и, главное, не держал на него зла. А то, что страж решил ему ещё и помогать, превосходило все его ожидания. — И ещё… — Энджи замешкался, погружая руку в большой карман плаща. Он извлёк что-то из глубины ткани и протянул человеку, в очередной раз отводя непривычный ему взгляд от лица Святослава. — Это… Свят не мог подобрать нужных слов, чтобы описать нереальное чудо, в действительности показавшееся на свет. Перед ним предстало неземное создание. Нежные лепестки, окрашенные в небесную лазурь, мягко углублялись к сердцевине, перетекая в таинственный, насыщенный пурпур. Каждый изгиб, каждый оттенок словно принадлежал иному миру, где краски обретали невиданную чистоту. Подобного зрелища он не встречал ни разу. С особенным трепетом, предельно бережно, он принял цветок из чужих рук, ощущая под пальцами гладкость тонкого салатового стебелька. — Это Голубая лилия, — гордо произнёс Энджи, — она растёт исключительно на поляне у Древа фей, питаясь его силой. А при контакте с водой её аромат раскрывается во всей своей неповторимой прелести. Опусти стебель в воду, и сам всё ощутишь. Глаза Святослава вспыхнули восхитительным блеском, присущим только ему одному. Человек метнул благодарный взгляд на стража, коротко кивнул и стремительно направился на кухню. Из верхнего шкафчика рука извлёкла старинную вазу, подарок матери много лет назад, о подробностях получения которого он уже и не помнил. Наполнив её чистой водой из графина, Святослав с благоговейной неспешностью опустил в неё стебель цветка. В тот же миг воздух наполнился дивным благоуханием — глубоким, лесистым, с едва уловимой, совершенно новой сладостью, не похожей ни на что прежде. Аромат обволакивал, проникал в каждую клеточку. Святослав вдохнул полной грудью, чувствуя, как покой и умиротворение разливаются по телу. Мышцы расслабились, а мысли усмирили свой ход. Человек опустил плечи, блаженно прикрывая глаза. — Ну как? — Энджи появился в дверном проёме кухни, прислонившись к косяку и наблюдая за восторженным человеком. — Это… у меня нет слов, это невероятно красиво, — Святослав с улыбкой любовался переливающимся цветком, крепко держа вазу в руках, словно боялся повредить сказочное чудо. — Я рад, — почти неслышно прошептал Энджи, но Святослав всё же уловил эту короткую фразу. Парень удивлённо поднял взгляд на стража. Энджи попытался скрыть едва заметную дрожь в руках, нервно поправляя тёмные пряди на затылке. Он моментально спохватился, быстро отпустив их, но было уже поздно. Святослав аккуратно поставил вазу на стол и за мгновение подлетел к Энджи. Не обращая внимания на неохотное сопротивление, он осторожно убрал одну из прядей волос за ухо стража, второй рукой отбиваясь от ладоней парня. — Твои уши, они… они заострённые, — неверяще произнёс Свят, внимательно разглядывая острый, слегка вытянутый вверх покрасневший кончик уха. — Я знаю, — Энджи резко отступил, отдёргивая чужую руку от своих ушей. — Но я не замечал такого у других… — Потому что это дефект. Мутация, если тебе проще, — горько выдохнул Энджи, — у стражей есть строгие нормы внешности при рождении, и любое отклонение считается уродством. Тёмные волосы, глубокие, как ночное небо; голубые глаза, чистые, словно ясное утро; высокий рост, как могучие деревья — всё это черты истинного стража. Эльфийские уши… эльфы с рождения лишены возможности постичь небеса. Мне с первого дня жизни давали понять, что я навсегда буду прикован к земле. — Это не уродство! — моментально возразил Святослав, — я уже говорил, и буду повторять это постоянно: ваши законы нелепы! А твои уши… они милые. Это не дефект, это скорее… твоя уникальность, — Человек ободряюще улыбнулся. — Ты сейчас серьёзно? — Страж приподнял одну бровь, недоверчиво глядя на парня. — Конечно! Они прекрасны, и ты не должен их прятать. Подожди, — Святослав стянул с запястья белую спиральную резинку, которую давно носил как браслет. Осторожно коснувшись волос Энджи, он внимательно следил за его реакцией. Не встретив протеста, Святослав аккуратно собрал тёмные, удивительно мягкие пряди в хвост, плотно закрепив их резинкой, — вот так намного лучше, когда ты не прячешь лицо за этими волосами. Энджи нервно сглотнул. Под рёбрами сильно закололо, сердце совершало немыслимые пируэты. Уши, казалось, пылали огнём, обдавая его лицо жаром. Что этот человек смел делать с ним? И самый главный, мучительный вопрос: почему он, страж, спокойно позволял этому происходить? Свят ещё раз окинул его довольным взглядом, прежде чем повернуться к холодильнику. Каждый взгляд, каждый жест человека проникал под кожу, оставляя после себя необъяснимое тепло, которое Энджи одновременно боялся и жаждал. — Будешь что-нибудь? Из безопасного: могу молоко разогреть, надеюсь, молоко вам можно, — усмехнулся Святослав, и Энджи почувствовал лёгкое покалывание от этой знакомой, дразнящей интонации. — Ты такой остроумный. Конечно, можно, — ответил страж, усаживаясь за стол и невольно задерживая взгляд на ровной, крепкой спине человека. — Держи, — налив стакан до краёв, Святослав поставил его перед стражем, а сам уселся напротив, — могу я задать… ещё один вопрос? — Валяй, если осмелишься, — отмахнулся страж, отпивая немного молока, но его взгляд не отрывался от Святослава. Пальцы подрагивали, и Энджи сильнее сцепил бедную ручку от кружки, норовя лопнуть её. — Почему ты сказал, что привязан к земле? Это ведь связано с твоими крыльями, так? Я заметил, что ты никогда не пользуешься ими, предпочитая ноги. — Ой, ещё один, — усмехнулся Энджи. — Это что-то личное? — Ты же всё равно не отстанешь, пока не узнаешь, — Свят неопределённо махнул головой, и Энджи поймал себя на мысли, что ему нравилась эта настойчивость, эта искренность, — это началось четыре года назад, — вздохнув, начал страж, отставляя полупустой стакан. Он посмотрел на Святослава, и в его глазах промелькнула ранее не показывающая искра доверия, заставив сердце человека ускорить ритм.

***

— А ну стой! — Острый женский крик пронзил тишину коридора, резанув слух. Стражница стремительно преследовала смеющееся существо. Страж умело лавировал между пролётами и поворотами, ни разу не задев дверные косяки. Он звонко смеялся, слушая возмущённые возгласы няньки, которая уже добрый десяток минут гонялась за ним по всему штабу. Энджи свернул в очередной коридор, расправив руки, пропуская между тонкими пальцами гуляющий по коридорам сквозняк. — С дороги! — Крикнул он группе ребят, стоявших впереди. Компания быстро присела, ощутив мощный порыв воздуха, когда широкие крылья пронеслись над их головами, скрываясь в одном из бесчисленных лабиринтов замка. — И это будущий воин, — устало выдохнул Артемис, наблюдая за промчавшейся мимо них стражницей. — Он словно не собирается взрослеть, — согласилась с другом Астория. — Зато с такой прытью ему и тренировки не нужны, вон как гоняет всех, — кивнул Верронн в сторону скрывшейся фигуры женщины. — Если бы он ещё проявлял такую же доблесть в бою, а не тратил дни на беззаботные шалости, — усмехнулся Артемис, сетуя на свою участь. Почему при распределении именно ему была уготована роль наставника этого неугомонного мальчишки? Тем временем Энджи уже достиг большого окна на последнем этаже, которое, по удачному стечению обстоятельств, оказалось незапертым, ещё и удобно поддетым спицей, украденной ещё неделю назад. Он бесшумно выскользнул наружу, вдыхая порыв чистого влажного ветра. Юный страж завис в воздухе, обернулся и заметил у окна фигуру женщины, грозно махающую в его сторону сжатым кулаком. Парень широко улыбнулся, озорно повторяя её жест. — А ну вернись обратно, малец! Скоро дождь пойдёт, промокнешь! — Кричала вслед улетающему стражу женщина, но её слова уже тонули в нарастающем порыве ветра. Довольный Энджи без труда перемахнул через невысокий забор, широко раскинув руки, позволяя потокам ветра беспрепятственно скользить сквозь пальцы. Он обожал это чувство безграничной свободы. Небо было его истинным домом, единственным местом, где он ощущал себя собой без остатка. Здесь никто не мог догнать его, никто не мог принудить к очередному скучному уроку. В скорости он превосходил всех — ещё не нашлось стража, способного обогнать или хотя бы приблизиться к нему в небесной гонке. Он жил полной жизнью, вдыхая чистый, звенящий воздух и, казалось, мог хватать ладонями пушистые белые облака, которые всё сильнее сгущались на горизонте. Ему невыносимо надоедали постоянные правила. «Нельзя то, нельзя это». Он хотел просто жить, не обременяя себя законами, придуманными невесть кем сотни веков назад. Время неумолимо шло, поколения сменялись, а нравы оставались неизменными. Это так изводило. Хотелось улететь, сбежать в другой мир, туда, где он обретёт настоящую свободу. В воздухе уже чувствовалось предгрозовое напряжение, лишь добавляя остроты на язык. Мальчик начал снижение, устремляясь к реке. Проносясь над водной гладью, страж свесил руки, разрезая своё же отражение, искажённое лёгкой рябью, предвестницей перемен. Брызги разлетались во все стороны, касаясь его лица. Сморщившись от холодных капель, Энджи снова взмыл ввысь, ощущая, как ветер, становившийся всё более порывистым, хлещет прямо в лицо, заставляя глаза слезиться. Восстановив удобную стражу высоту, мальчик почувствовал на щеках капли. Это были не только брызги реки, но и его собственные слёзы — слёзы необъяснимого счастья. Стерев непрошеные слезинки, мальчик полетел дальше, углубляясь в лес. Внизу пробегали стаи дубовиков, поднимая в воздух лёгкие облачка пыли. В озере резвились русалки, расчёсывая золотым гребнем свои волосы, в которых запуталась тина. Вдали маячили феи, заботливо ухаживая за пышно цветущими кустами. Махнув рукой милым дамам, Энджи продолжил свой путь, не в силах спрятать своего счастья. Энджи часто подлетал к самой границе Южного и Северного края, и его всегда манило неизведанное. Он слышал, что по ту сторону границы простираются мрачные пейзажи: голые, лишённые листвы деревья, земля, укрытая толстым слоем снега, и скованная льдом река. Казалось, достаточно было перемахнуть через длинный каменный мост, и он окажется в царстве вечной мерзлоты, но ему мешали устоявшиеся правила, порождённые невежеством предков. Ему твердили, что там слишком холодно и опасно, преграждая путь к новым открытиям и неизведанным просторам. Но как же тогда живут северные стражи, приспособленные к суровым условиям, не сломленные морозами и ветрами? В голове Энджи зрела мысль о том, что достаточно лишь запастись тёплой одеждой и отточить боевые навыки, и тогда ни холод, ни опасность не смогут остановить его стремление к приключениям. Он верил, что подготовка и умение помогут ему выжить в любых обстоятельствах, а потому жаждал испытать свои силы в сложных условиях Севера. Несмотря на предостережения, его тянуло на неизведанные земли, где он мог бы доказать свою стойкость и независимость. Пролетая вдоль границы, страж бросил взгляд на болотистую местность. Внизу, среди густой растительности, показался чей-то силуэт, привлекший его внимание. Энджи присмотрелся повнимательнее и различил фигуру пожилой женщины, что-то увлечённо собиравшей в глубине тины. Там, за болотом, начинался таинственный Ведьмин лес, окутанный мистическими преданиями и зловещими слухами. Иногда стражи обращались за помощью к ворожеям из этого леса, но такие случаи были крайне редки из-за предубеждений и предрассудков старшего поколения. Взрослые не утруждали себя тем, чтобы разобраться, кто из ведьм несёт добро, а кто зло, навешивая ярлык служителей тьмы на всех без разбора. Для них все ведьмы, маги, ворожеи и ведуны были врагами, с которыми не стоит иметь никаких дел, тем самым лишая себя возможной помощи. Энджи же имел собственное мнение на этот счёт. Однажды, ещё в детстве, он заблудился в лесу и встретил ведьму. Вопреки ожиданиям взрослых, она не попыталась ни съесть его, ни украсть, ни использовать его жизненную энергию для своих колдовских целей. Напротив, она помогла ему выбраться из владений лешего и благополучно вернуться домой. С тех пор он больше не встречал ту ведьму, но был уверен, что она до сих пор живёт в этом лесу, где-то среди высоких деревьев и пышных кустов. Первая крупная капля холодно коснулась носа мальчика, напомнив о грядущем дожде. Энджи отмахнулся от холодной влаги и направился в сторону побережья, убеждая себя, что летал и под ливнями гораздо сильнее, и ничего страшного не происходило. «Зря только эти няньки боятся и трясутся за меня», — с раздражением подумал он. Страж уже давно не ребёнок и сам вправе принимать решения и заботиться о своей безопасности. Однако странное жжение в груди заставляло мальчика развернуть. Ветер внезапно усилился, сбивая стража с намеченного курса. Холод пронизывал до костей, обжигая открытые участки кожи. Закралась мысль, что всё-таки стоило прислушаться к предостережениям и вернуться домой. Мальчик развернулся в сторону штаба, изо всех сил стараясь противостоять шквальным порывам ветра, но тревога нарастала с каждой секундой. Дождь обрушился стеной, значительно ухудшая видимость, и в голове начали мелькать мрачные предчувствия. Мокрые волосы прилипли ко лбу, мешая обзору. Непогода набирала силу, превращаясь в яростный шторм, и уверенность в собственных силах начала таять. Энджи яростно бил крыльями по воздуху, пытаясь удержаться на месте и противостоять ветру, который словно намеренно бил ему в лицо. Деревья внизу беспорядочно метались из стороны в сторону, демонстрируя необузданную мощь стихии. От их стволов отрывались ветви, разлетаясь в разные стороны, словно щепки. Мальчик уже не видел даже очертаний забора, что начинало пугать. Ливень заливал глаза, вынуждая Энджи болезненно морщиться. Силы неумолимо таяли, и удерживаться в воздухе становилось всё труднее. Ветер злобно швырял его назад, отнимая последние надежды. Крылья дрожали от переутомления и холода, и единственным желанием было — вернуться в тепло и уют, забыв о безрассудстве. Казалось, Энджи остановился лишь на секунду, чтобы перевести дух, но ветер, словно коварный хищник, мгновенно воспользовался его слабостью, сорвав мальчика с намеченного маршрута. Не успев совладать с измученным телом, страж рухнул вниз, камнем падая к неминуемой гибели. Верхушки деревьев, казавшиеся такими далёкими, теперь неумолимо неслись навстречу, предвещая жестокую расправу. Крылья отчаянно взмахивали, но тщетно пытаясь затормозить стремительное падение, лишь добавляя бессмысленного хаоса. В панике Энджи беспорядочно размахивал руками, но всякая надежда на восстановление равновесия угасала с каждой секундой. Первая ветвь со свистом ударила прямо в лицо, оставив на скуле рваную, кровоточащую царапину. Вслед за этим Энджи кубарем полетел вниз, беспомощно цепляясь за каждую ветку, словно утопающий за соломинку. Колючие сучья безжалостно рвали одежду, оставляя глубокие порезы на коже. Израненные и окровавленные крылья чёрными полосами мелькали перед глазами, собирая на себя клочья листвы и комья земли. Голова нещадно кружилась, кидая разум в адский водоворот, а острая боль ядовитыми иглами пронзала каждую клеточку тела, сковывая мышцы. Удар об землю уже не вызвал столь сильной боли, тело было слишком ослаблено, чтобы ощутить новые страдания. Мальчик рухнул на спину, как сломанная кукла, и закрыл глаза, проваливаясь в спасительную бездну беспамятства. Ему лишь отчаянно хотелось уснуть, уйти от невыносимой боли, горячей лавой разлившейся по всему телу, и надеяться, что темнота принесёт избавление от мучений и долгожданное спокойствие. Пробуждение пришло вместе с тишиной, наступившей после бури. Дождь стих, оставив за собой лишь промозглую сырость и давящую пустоту. Энджи попытался подняться, опираясь на дрожащие, ослабевшие руки. Вокруг не было ни единой живой души, лишь глухой лес, который теперь казался таким зловещим и чужим. Мокрые, тяжелые, слипшиеся от грязи крылья безвольно лежали на земле, напоминая брошенные тряпки. Энджи с трудом собрал последние силы, ещё оставшиеся в искалеченных мышцах, чтобы расправить крылья, превозмогая пульсирующую боль, что волнами прокатывалась по всему телу, обжигая вскипевшую кровь. Правое крыло, скрипя и хрустя, послушно расправилось, стряхивая с себя комья налипшей земли и листвы. С опаской, словно ожидая приговора, Энджи поднял левое, игнорируя дрожь во всём теле. Адская, пронзающая боль, острее тысячи раскалённых игл, пронзила его от спины до самых кончиков пальцев. Она парализовала, вывернула наружу, заставила задохнуться. В панике, хватаясь руками за спину, мальчик попытался повторить движение, но лишь усугубил свои страдания, и боль усилилась до невыносимого предела. Из груди вырвался нечеловеческий крик, разорвавший мёртвую тишину леса, пугая птиц в ближайшей округе, заставляя их в страхе разлететься по тёмному небу. Энджи беспомощно сидел в грязи, не в силах даже подняться на ноги. Липкий, всепоглощающий страх сковал горло, лишив способности дышать. Ему даже показалось, что он уже умер, и эта мысль, как ни парадоксально, на мгновение показалась спасительной, лучшим исходом для его растерзанного тела и души. Но внутренний огонь, хоть и тлеющий, заставил его ударить кулаком по земле. «Нельзя так быстро сдаваться и раскисать», — пронеслось в помутнённом сознании. Он страж, и не мог так легко принять своей смерти. Судорожно схватив одну из оторванных ветвей, мальчик попытался перенести на неё весь свой вес, используя как жалкий костыль. Сделав первый шаг, Энджи болезненно поморщился. Каждый мускул протестовал. Сломанное крыло волочилось за ним мёртвым, чужеродным грузом, напоминанием о его падении в мрачную бездну. До крови закусив губу, чтобы удержать новый отчаянный крик, страж, шатаясь, двинулся в сторону дома. Ночь уже опускалась на лес, на его некогда любимый мир, но теперь ему было наплевать на красоту или опасность. Казалось, вместе с крылом сломалось и что-то внутри него, нечто более ценное, чем просто возможность летать. С потерей способности парить в небе он потерял свою свободу, свою сущность. Сломав своё крыло, он сломал и свою душу вместе с ним, навсегда разбив её на осколки. Прежнего Энджи больше не существовало. Он остался где-то там, в лесу, среди оборванной листвы и сломанных веток, усыпанных его же перьями, символами утраченного величия и сломанной надежды.