Сказки для взрослых: дитя луны

Энджи быстро взбежал по лестнице на второй этаж. Пройти в подъезд оказалось проще, чем он ожидал. Словно по судьбе, стоило парню подойти к металлической двери, как механический звук оповестил его об открытии замка, а следом на улице показалась фигура невысокой старушки. Энджи с лёгкостью проскочил мимо немолодой женщины, исчезая в подъезде. Дымка скрывала лик стража от лишних глаз. Парень спешил по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки сразу. Но на пролёте между третьим и четвёртым этажом шаг замедлился. Ладони предательски вспотели, а тело подкосило. Парень инстинктивно дёрнул руку в сторону перил, но быстро опомнившись, брезгливо отдёрнул ладонь от ржавых прутьев. Сомнения противными червями заёрзали в голове, царапая мозг своими мерзкими острыми хвостиками. Нет. Энджи уверенно мотнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Ему нужно собрать все имеющиеся силы и преодолеть этот финишный рубеж. Он был стражем, воином, рождённым, чтобы защищать завесу и свой дом. Страх не должен был быть им присущ. Как и любовь… Энджи закусил губу, делая ещё один шаг. Нельзя отступать от намеченного плана. Но, несмотря на иллюзорную решимость, каждая следующая ступенька давалась ещё с большим трудом, отдаваясь противной дрожью где-то под рёбрами. Перед глазами уже показались знакомые цифры, аккуратно прибитые к обтянутой кожей двери. Сделав глубокий сбитый вдох, Энджи занёс руку, прицеливаясь в определённую точку, будто от этого зависела его судьба. Дымка спала. Громкий звук разнёсся по подъезду, и сердце сжалось. Не сильно ли он ударил? Не звучало ли это агрессивно? Энджи захотелось врезать себе за детские размышления. Но щелчок, раздавшийся по ту сторону двери, прервал планы стража. Дверь открылась почти сразу, словно человек дежурил на пороге. Свет из квартиры упал в полутьму подъезда, представляя перед стражем злое лицо парня. — Энджи? — Гнев моментально сменился смятением. Святослав неосознанно протянул руку, дотронувшись до чужого плеча, чтобы точно убедиться в реальности происходящего. Кого-кого, а стража на пороге его квартиры поздним вечером он точно не ожидал увидеть. Но это не значило, что Свят не был рад ему. — А не похож? — Приподнял бровь Энджи, скрещивая руки на груди, пытаясь скрыть нервную дрожь в ладонях. Иногда страж удивлялся сам себе. Тому, как быстро он мог брать эмоции под контроль, умело натягивая на лицо каменную маску холода. — Ещё как похож, — ещё не отойдя от шока, кивнул Свят. — Так… впустишь меня или так и будем казать через порог? — Святослав неловко прикусил губу, переводя взгляд куда-то в сторону коридора, — ты не один, верно? Я помешал тебе? — Хоть голос стража и сохранял холодное спокойствие, пальцы сильнее сжали локоть, пытаясь унять разрастающийся в груди шторм гнева. — Нет, нет… — Свят глупо улыбнулся, нервно замахав руками перед собой, — просто… ой, к чёрту, — внезапно человек перетянулся через порог, без стеснения обхватывая запястья стража, резким движением затягивая его в квартиру, захлопывая дверь, — идём ко мне. Только тихо. Энджи лишь смог выдавить из себя слабый кивок, но и этого было достаточно. Святослав поволок незваного гостя в уже знакомую комнату, аккуратно ступая по полу. Страж шёл слегка позади, украдкой разглядывая чужое тело. Всё-таки Святослав был собой во всём. Голубые пижамные штаны волочились по полу, из-под свободной ткани торчали пушистые тапочки, издалека напоминающие облака. Серая растянутая футболка висела на теле, скрывая стройную фигуру человека. — Ты чего такой напряжённый? — Поинтересовался Энджи, присаживаясь на постель. Взгляд забегал по уже знакомой комнате, выискивая в ней возможные изменения. Святослав, похоже, совсем не ждал гостей. Грязная тарелка с крошками от ужина покоилась на столе вместе с такой же испачканной кружкой, стоявшей рядом с полуоткрытым ноутбуком. На спинке стула повисла школьная форма, а портфель грустно лежал рядом с ножкой стола. Замок отошёл в сторону, и учебники грустно вывалились наружу. Одеяло мятым комком валялось на постели. На тумбочке обнаружилась открытая вверх корешком страница. Святослав опустился на корточки, став спешно запихивать книги обратно в сумку, пытаясь незаметно спрятать её под стол. Поднявшись на ноги, парень подхватил мятую одежду, одним комком заталкивая её в шкаф, быстро захлопывая дверцы, пока весь гардероб не вывалился обратно на пол. Подхватив грязную посуду, человек подорвался к двери, с трудом открывая её. — Мама дома. Она недавно с суток вернулась, сейчас отсыпается. Я не думаю, что ты горишь сильным желанием знакомиться с моими родителями, — напоследок бросил Свят, одарив стража широкой улыбкой, выскользнув из комнаты, оставляя напряженного Энджи в тишине. Нервы натянулись до предела и теперь трещали по швам. Ещё немного, и страж не выдержит и сбежит через полуприкрытое окно. Руки дрожали, а ноги тряслись. Ему нельзя было трусить. Парень отдёрнул себя от глупых мыслей, заметав взглядом по комнате, пытаясь найти хоть какое-то отвлечение, чтобы окончательно не сойти с ума. Внимание остановилось на открытой книге. Энджи подхватил её, тихо прочитав название — «Ведьмы и маги». Нервный смешок сорвался с губ, книга вернулась на место. — Так зачем ты пришёл на этот раз? — Святослав вернулся в комнату, подкатывая компьютерный стул к кровати, по-хозяйски усаживаясь на него, — ты не подумай, я не против, просто… ты ведь не любишь без приходить в наш мир. Значит, что-то опять случилось… — Я хотел спросить… — Энджи запнулся на полуслове. Может, мозг с трудом, но принял убийственный факт, а вот язык всё ещё не мог повернуться, чтобы произнести эти слова. Страж стал в спешке перебирать весь их диалог с Артемисом, пытаясь выцепить из него подходящую фразу, — что ты знаешь о девушке Кирилла? — Единственное, что смог придумать Энджи. — Что? — Удивлённо воскликнул Свят, сразу затыкая рот ладонью, вспоминая о спящей через стенку матери. — О его девушке. Что ты знаешь о ней? — Раздражённо повторил Энджи. И как он мог влюбиться в это глупое существо? — Я даже о её существовании не знал! Ой, ну Кирилл и получит, когда я его увижу, — Святослав возмущённо отъехал на стуле, спинкой врезаясь в шкаф позади. — А у тебя? — Тише спросил Энджи. — Что? — А у тебя есть девушка? — Страж нервно сжал ткань одеяла в своей руке, с нескрываемым ожиданием смотря в глаза человека. — Нет. Я сейчас полностью свободен, — гордо задрал подбородок Свят, — а чего это тебе интересно стало? — Ухмыльнулся Святослав, — нравлюсь? — Нагло прищурил глаза человек, вызывающе наклоняясь чуть вперёд. — Да, — пожал плечами страж, сильнее сжимая одеяло. Святослав подавился воздухом, зайдясь в кашле. Парень несколько раз ударил себя по груди, перед тем, как прийти в себя, и снова вернуть шокированный взгляд на стража. — Что ты сказал? — Прохрипел Свят, удивлённо смотря на Энджи. Теперь человек не был уверен, что вообще проснулся. Происходящее больше походило на мечтательный сон, чем на серую реальность. — Что у тебя сегодня со слухом? Если проблемы с этим, то сходи, полечись. У вас в этом мире вроде занимаются этим, — Энджи резко вскочил с кровати, злобно уставившись на человека, — разговаривать с тобой невозможно, — страж быстро направился к двери, сжимая кулаки до побеления пальцев, стараясь унять противную дрожь в руках. Горечь застряла где-то в горле, норовя вырваться на свободу. — Стой! — Святослав за секунду оказался около парня, хватая того за локоть, — я… прости, моя вина, признаю, — в своей манере улыбнулся Свят. Энджи только раздражённо закатил глаза, выдёргивая руку из слабой хватки. Его сердце сейчас было готово из груди выпрыгнуть, а это существо смело ещё и веселиться над его паникой. — Ты хоть когда-нибудь можешь быть серьёзным? — Энджи начинало потряхивать, то ли от злости, то ли от нахлынувшего стыда и страха. Святослав виновато отвёл взгляд. Страж закатил глаза, опуская ладонь на ручку, собираясь покинуть комнату, этот дом и мир в целом. Резко пальцы Свята сцепились на его запястье, отрывая руку от двери. Человек спешно развернул стража к себе, неловко врезаясь губами в чужие губы. Святослав сжал лицо Энджи в своих ладонях, сильнее притягивая парня к себе. Страж неверяще опустил руки на талию человека, аккуратно прижимая его к своему телу. Святослав облизнул губы и протиснулся вперед, ощущая жар, окутывающий его с головой. Страж растворялся в новых ощущениях, привлеченный запахом мяты и чего-то сладкого, присущего только человеку. Святослав развернул стража, продолжая целовать мягкие губы, и медленно повёл в сторону кровати. Грудь Энджи уперлась в стену, когда чужие руки сжали его запястья, прижимая к твёрдой поверхности. Святослав целовал шею стража, тесно прижимаясь к нему сзади. Страж погрузился в экстаз, мысли путались в чарующей дымке. Тело позади обжигало, и он чувствовал каждое движение, пытаясь подстроиться. Горячий язык рисовал узоры на сладкой коже, вызывая дрожь. Губы переместились ниже, исследуя выступающие лопатки. Рука опустилась на плоский живот, надавливая и чувствуя тяжелое дыхание. Язык прошёлся по длинному уродливому шраму, вызывая тихий выдох. Святослав хитро улыбнулся, повторяя движение, понимая, что нашел слабую зону. Святослав не мог поверить, что страж, всего пару недель назад готовый снести человеку голову с плеч, теперь извивался в его руках, податливо подставляясь под чужие ласки. Ладони изучали натренированное тело, отмечая каждый изгиб. Крепкие ноги дрожали от накатившего напряжения. Святослав опустил руку на ремень штанов, одним движением сбрасывая ножны с мечом на пол. Оружие с металлическим лязгом громко ударилось об шкаф, но человек проигнорировал этот звук. Внезапно страж грубо оттолкнулся от стены, резко развернувшись к Святославу, растягивая покрасневшие губы в наглой ухмылке, и заставил его неосознанно отступить. Мгновение спустя Святослав снова оказался вплотную прижатым к горячему телу. Страж ловко подхватил человека под бёдра и с лёгкостью оторвал его ноги от пола. Обхватив шею стража, Святослав подался вперёд, впиваясь в блестящие от слюны губы. Энджи посадил человека на компьютерный стол, перехватывая власть над его телом. Теперь настала его очередь испытывать нежную кожу. Не медля, страж впился зубами в молочную кожу, слегка прикусывая, чтобы не причинить боли. Руки по-прежнему сжимали бедра, ногти впивались в мягкую кожу. Святослав обнимал стража за шею, довольно ухмыляясь. Он прикрыл глаза от удовольствия, облизнулся и сдвинул ноги, зажимая Энджи в тисках, не желая отпускать. Святослав резко оттолкнул парня от себя, соскользнув со стола на пол. Человек сделал шаг вперёд, затем ещё один — заставляя Энджи неосознанно отступать, спотыкаясь о собственные ноги, пока он не наткнулся на край кровати. Святослав ударил ладонями в грудь, и страж рухнул на спину. Свят за секунду оказался сверху, тяжело, оседая бёдрами на его таз, закрепляя власть. Пальцы, ещё трясущиеся от адреналина, впились в ткань тонкой футболки. Резким движением Свят стянул её через голову и швырнул в тёмный угол комнаты, потом всё равно придётся убираться в спальне. Снизу донёсся сдавленный, хриплый смешок. Святослав взглянул вниз, и воздух застрял где-то в горле. Энджи лежал на его простынях, раскинув руки в стороны, пальцы впились в ткань покрывала. Чёрные, как ночь, волосы рассыпались по подушке бессвязными прядями, обнажая алые, обожжённые румянцем заострённые уголки ушей. Бледная кожа лица и шеи пылала густым маком. Святослав никогда не видел его таким… раскрепощённым. Жаркая волна власти ударила в виски: он хотел, чтобы эти изгибы рёбер, эта линия ключицы, это сбивчивое биение сердца принадлежали только ему. Чтобы ничья чужая рука, даже в бою, не смела к ним прикоснуться. Глухой стук в дверь разрезал пространство, как нож. Святослав дёрнулся, срываясь с тела, откатываясь к стене. Спина ударилась о холодные обои, пальцы нащупали на тумбочке корешок случайной книги. Парень вскинул книгу к лицу, пытаясь разглядеть хоть слово сквозь туман в глазах. Рядом стало пусто. Энджи испарился, даже тепло его кожи растворилось в воздухе. Но когда Свят, затаив дыхание, сильнее сжал книгу, её твёрдый уголок упёрся во что-то невидимое, но явно присутствующее здесь, рядом с ним. — Сынок, что у тебя тут за шум? — В дверном проёме появилось сонное лицо матери. Женщина окинула встревоженным взглядом сначала комнату на предмет разрушений, а потом и самого сына, сидящего на иголках и нервно сжимающего корешок потрёпанной книги. — Всё в порядке мам, просто… в книги момент такой… я удивлён тупости главных героев, — в своей манере улыбнулся Свят, поднимая книгу вверх, чтобы женщина точно увидела чтиво в его руках. — Ну, смотри, — Маргарита прищурила глаза, — потише удивляйся, я спать хочу. А если услышу ещё раз, книгу изыму, — шутливо пригрозила пальцем женщина, скрываясь за дверью. Послышались удаляющиеся шаги и хлопок соседней двери. Святослав облегчённо выдохнул, откидывая книгу обратно на тумбочку. — Тупости? — Услышал человек насмешливый голос сбоку. Парень посмотрел вниз, замечая согнутую ногу прямо перед ним, на вторую же он теперь сам опирался. — А разве наши действия не противоречат вашему закону? — Ухмыльнулся Святослав, толкая коленку стража в сторону, сильнее раздвигая его ноги, склоняясь над Энджи, — не глупо ли так рисковать? — Плевать, они ничего мне не сделают, — отзеркалил улыбку человека страж, притягивая сладкие губы к себе. Руки Святослава опустились ниже, наткнувшись на плотную кожу ремня. Пальцы скользнули по пряжке, зацепились, боролись с ней, и наконец, с глухим щелчком, железо сдалось. Ремень улетел в темноту, повторив путь футболки. С ширинкой было проще: один резкий рывок — и молния расстегнулась, обнажая линию живота. Свят впился пальцами в пояс джинсов, одним грубым движением стягивая их с худых бёдер вместе с нижним бельём. Энджи ответил мгновенно. Его ладони нашли резинку домашних штанов Свята, резко рванули их вниз, спуская ткань до колен. — Серьёзно? — Голос стража прозвучал приглушённо. Он приподнял бровь, взгляд скользнул вниз к обнажённому телу. — Дома я люблю свободу, — усмехнулся Свят, стаскивая с него последний кусок ткани, чёрные трусы, странно напоминавшие дорогой людской бренд. — Ты себе не изменяешь, — Энджи закатил глаза, но руки уже обвивали шею человека, пальцы впивались в волосы, а губы грубо прижались ко рту, заставляя замолчать. Святослав опёрся одной ладонью в матрас, удерживая свой вес, чтобы не рухнуть всей тяжестью на раскрытый силуэт. Вторая рука ушла вниз, обхватив разом две горячие, напряжённые плоти. Он сделал первый, размашистый движок, и тело под ним выгнулось в откровенной дуге, оторвавшись от постели. В ответ натренированные ноги стража обвили его бёдра, сжали мясо и кость с такой силой, что Свят хрипло выдохнул. Он пытался двигаться резко, но получалось неуклюже. Шершавая ладонь сжимала их члены вместе. Энджи впился зубами в собственный кулак, пытаясь заглушить предательские звуки. Вызывать мать второй раз было слишком опасно — никакая дымка не скрыла бы этого. Ноги вокруг его бёдер сжимались сильнее, регулируя темп, подстраиваясь под каждый толчок. Святослав чувствовал, как кости таза ноют от давления, и был уверен — завтра там будут синяки. Но сейчас эта боль была лишь ещё одной точкой опоры в водовороте ощущений, которые не отпускали. Где-то под подушкой глухо завибрировал телефон, и Энджи, недовольно сморщившись, бросил на Святослава раздражённый взгляд. Человек, не отрываясь от него, нащупал рукой назойливо жужжащий предмет, смахнул вызов, даже не взглянув на экран, и швырнул телефон на тумбочку, где тот глухо стукнулся о корешок забытой книги. Вернувшись, он снова упёрся локтем в подушку у самой головы стража. Энджи резко впился пальцами в шею Свята, грубо притягивая его лицо к себе, чтобы вонзить зубы в уже припухшие губы. Вторая рука намертво схватила запястье Свята, отбросила её в сторону и мгновенно заняла её место, властно обхватив их набухшую плоть. Святослав, освободив ладонь, опустил её на втянутый от дрожи живот стража и медленно, почти изучающе, провёл вверх по рельефу кубиков, ощущая под кожей каждый твёрдый мускул. Его пальцы нашли твёрдый, выступающий сосок, сжали его, и в ответ в свои губы он получил низкий рычащий звук и настойчивый толчок чужого языка, который силой отвоёвывал пространство и власть. Рука Энджи между их тел задвигалась быстрее, резче, выжимая у Свята тяжёлый выдох через нос, обжёгший щёку стража горячим паром. Ладонь человека вцепилась в простыню, сминая ткань в тугой комок, а его рот, оторвавшись на мгновение, перебрался на выступающую ключицу и прикусил бледную кожу, чтобы тут же зализать ранку влажным, извиняющимся языком, чувствуя под ним частую, животную пульсацию в горле. Пальцы, отпустив сосок, теперь всей ладонью сдавили грудь, ощущая под ней бешеный стук сердца. Рука стража внезапно сорвалась с его шеи и снова обхватила горло, но теперь с неприкрытой силой, сдавив так, что дыхание Святослава на миг перехватило. Энджи с затуманенным взглядом разглядывал раскрасневшиеся щёки, притянул его обратно вплотную к своему лицу, заглядывая в глаза, будто ища в них подтверждение чему-то, а потом, бросив взгляд на его опухшие губы, без церемоний впился в них. Его заводила эта борьба, это постоянное перетягивание власти, где ни один не желал уступать управление над другим. Их языки сплелись в жарком, почти агрессивном танго, горячее дыхание смешалось и обжигало кожу. Носы сталкивались, а ресницы, смыкаясь, щекотали воспалённые щёки, создавая обострённое, почти невыносимое ощущение близости, сжигающее всё изнутри, подобно внутренностям пугало на масленицу. Наконец, Святослав разжал ладонь на груди и, едва касаясь кожи, провёл ею вверх, вытянув руку из-под края футболки и запустив пальцы в чёрные, как смоль, волосы, чтобы резко сжать их в кулак и оттянуть голову стража назад, разрывая поцелуй. Отстранившись, Энджи лишь ухмыльнулся, ответив усилением давления на горле, но Свят, не сбавляя темпа движения бёдрами, отпустил волосы и схватил его запястье у своей шеи. Он прижался губами к тонкой коже на ребре ладони, целуя её, не отводя пристального взгляда от ярко-голубых, выцветших от страсти глаз, а затем одним резким движением опрокинул эту руку на кровать, вжимая костяшки в мягкую подушку. Вторая его ладонь сорвалась с простыни и обхватила их члены поверх руки Энджи, усиливая трение, и, ускорив темп до предела. Свят снова наклонился, чтобы впиться в окровавленные губы, ощущая на языке металлический привкус. Этот страж был импульсивен во всём, и в ярости, и в нежности, и этим он с самого начала приковал к себе человека. В страже сочетались сказочная внешность и характер, холодный, как лёд, но способный на такую обжигающую жару. Энджи вскрикнул прямо в его губы, стройное тело выгнулось неестественной дугой, напряглось и обмякло, а глаза закатились, закрывшись в немом экстазе, и он даже не попытался высвободить свою руку из-под ладони Свята. Святослав продержался всего на пару мгновений дольше, настигая его в том же вихре, а затем бессильно рухнул рядом на простыню, спиной к холодной стене, повернув голову, чтобы наблюдать, как грудь стража тяжело и часто вздымается, выравнивая дыхание в полумраке комнаты. — В тумбочке салфетки, — выдохнул он, указывая пальцем на ящик рядом с Энджи. Медленно повернув голову в сторону, страж достал нужный предмет, передавая его человеку. Достав одну салфетку, Святослав быстро вытер липкий живот парня и свою руку, — хочешь есть? — А что ты можешь мне предложить? — Устало улыбнулся Энджи. Опустив руки вниз, парень быстро натянул боксёры на бёдра, снова падая на кровать, на штаны сил уже не осталось совсем. — Конечно, я уверен, наша кухня не такая изысканная, как у вас, и предложить чего-то особенного я не смогу, но на кухне осталась пицца. — Неси, — махнул рукой страж, удобнее укладываясь на подушке. Сон одолевал его с каждой секундой всё сильнее, а сопротивляться ему было сложнее. Натянув штаны обратно на свои ноги, Святослав осторожно перекинул одну ногу через стройную фигуру стража, аккуратно перелезая через нагло развалившееся тело. Парень быстро побежал на кухню, по пути чуть не споткнувшись о проклятый порожек. Сердце не желало более расставаться со сказочным существом, надеясь провести с ним как можно больше времени. Человек резко распахнул холодильник, из-за чего несколько баночек с соусом опасно накренились с полок, норовя свалиться на холодный пол. Рука подхватила испачканную в застывшем сыре тарелку, взгляд спешно посчитал кусочки перед тем, как еда исчезла за мутной дверцей микроволновки. Святослав нервно перепрыгивал с ноги на ногу, в ожидании отслеживая каждую прошедшую секунду. Сердце и не спешило успокаивать свой ритм, продолжая настойчивые попытки пробить рёбра. Нетерпение разрывало тело изнутри. Так и не дождавшись противного писка, Свят резко дёрнул металлическую ручку, доставая тарелку из тёплой дымки. Парень устремился в комнату, даже не подумав закрыть микроволновку. Святослав влетел в комнату, на ходу опуская тарелку на тумбочку. Тело с грохотом завалилось на мягкий матрас, заставляя пружины жалобно заскрипеть. Бёдра врезались в вытянутые ноги стража. Энджи возмущённо пнул Свята в бок, почти скинув наглую тушку обратно на пол. Человек наигранно обиженно надул губы, а страж устало выдохнул, подбирая под себя ноги, чтобы дать больше пространства слишком энергичному телу. Худые тонкие пальцы подхватили один кусочек тонкого теста, покрытый добрым слоем различной начинки. Энджи сдвинул брови, настороженно разглядывая обилие продуктов, потонувших в вязком сыре. — Не бойся, кофеина в ней точно нет, — широко улыбнулся Святослав, откусывая немного теста от своего куска. Энджи лишь закатил глаза, аккуратно подхватывая зубами острый уголок, отрывая поджаристое тесто. Стоило признать, это было вкуснее, чем ожидал страж. Хоть названная пицца и отличалась от привычной еды, но противного чувства тошноты тоже не вызывала, — и что… теперь? — Неожиданно спросил человек, нацепив серьёзную маску, какую даже не ожидал увидеть на своём лице. — В смысле? — Нахмурился Энджи. — Ну, типа, мы теперь вместе? — Откладывая обратно на тарелку пиццу, неловко поинтересовался Святослав. — Если ты не против… — Ты сейчас серьёзно? И ты ещё спрашиваешь? Я пытался найти с тобой любую возможность увидеться с нашей первой встречи, но боялся лишиться своей головы, а, знаешь ли, она мне очень нужна. И чуть не лишился, кстати, — в доказательство своих слов, Святослав обиженно ткнул пальцем на покрасневшую кожу на шее. — Это за твой длинный язык, — усмехнулся Энджи, быстро впихивая в себя половину куска, тем самым прерывая дальнейший разговор. Внезапно губы парня замерли, не успевший переживаться ком с трудом протолкнулся по вмиг засохшему горлу. Глаза уставились в одну точку, широко раскрывшись. Рука медленно, будто отдельно от тела, отложила плотную корку теста. Святослав напрягся, с нескрываемым удивлением следя за слишком резкой сменой эмоций на чужом лице. Человек попытался заглянуть в потухшие глаза, но не успел даже наклониться, как Энджи резко подскочил с кровати, чуть не свалившись на пол, запутавшись ногой в смятом одеяле. Энджи в панике стал подтягивать с бёдер сбившиеся штаны. Пальцы дрожали и не слушали своего хозяина. Не без труда вжикнув молнией, страж склонился над полом, подхватывая брошенные ножны, виновато проводя ладонью по обиженно мерцающей рукояти. Руки истерично защелкнули крепления на ремне. Человек испуганно наблюдал за метаниями стража, за тем, как стремительно бледнеет его лицо, и неосознанно перенимал чужое беспокойство. — Что случилось? — Вставая за стражем, спросил Святослав. — Кирилл… он… в ловушке. Он у ведьмы, — кинул Энджи, смахивая выбившуюся прядь с лица. — В смысле? Как? Когда? Где он? — Воскликнул Свят, подскакивая с постели. Рука спешно метнулась к губам, парень проклинал свой длинный язык. — Не знаю. Артемис повидомил, что Кирилл связался с ним. Тот лишь сказал, что в ловушке, а дальше — тишина. Он не выходит на связь, никто не знает, где он. Верронн сказал, что тот отправился в наш мир, помочь мне с каким-то фантомным заданием, которого в помине не было. Я его вообще сегодня не бачил. — То есть он соврал о возвращении в этот мир, а потом пропал? — Да, — Энджи нервно провёл руками по лицу, пытаясь прийти в себя, — проклятие, где его теперь искать? Мы даже не знаем, куда именно он отправился. Сын троллей, честно. — Я могу помочь, — тихо произнёс Свят, встречаясь с удивлённым взглядом стража. — Как? Святослав виновато отвёл взгляд, нервно облизнув губу. Парень ничего не ответил, молча подойдя к столу. Дрожащие пальцы подхватили одну из книг с верхней полки. Человек делал всё с предельной аккуратностью и осторожностью, словно одно неверное движение могло стоить и его, и жизни друга. Свят открыл разворот, доставая оттуда в несколько раз сложенный лист, спешно расправляя его. Энджи остановился за спиной человека, с нескрываемым напряжением наблюдая за его действиями. Глаза удивлённо приоткрылись, разглядывая стремительно расползающиеся по белому полотну мерцающие полосы. — Это же… откуда она у тебя? — У Иды позаимствовал, — доставая из ящика маятник, кинул Свят, поднимая кристалл над картой. — Ты… я же сказал ничего там не брать! — Ей всё равно она уже не нужна, — сквозь зубы прошептал Святослав, снова и снова повторяя в уме имя друга, вбивая его в ритм собственного дыхания. Но серебряный маятник лишь монотонно чертил в воздухе пустые круги над пожелтевшим листком, — не понимаю, — голос стал тише, — я всё делаю правильно. Мысленно зову Кирилла. А она… ничего. Могла ли карта… сломаться? — Нет. Эта карта показывается то, что ты ищешь, но ты сам даёшь ей ложную информацию. — В смысле? — Карта ориентируется по имени. Настоящему имени, данному с рождения. — Каэль, — имя сорвалось с губ Свята, и он инстинктивно закусил кожу, прокалывая её зубами. Маятник в руке дёрнулся, будто получив электрический разряд, и начал вращаться быстрее, почти жужжа в воздухе. Серебряная дуга пролетала над бумагой, кружила над чертежами улиц, становясь агрессивнее, словно ястреб, высматривающий добычу в сплетении линий. И вдруг резко затормозил. Кристаллический наконечник с глухим стуком врезался в одну точку, впечатавшись в карту. — Где это? — голос Энджи неожиданно прозвучал прямо у самого уха, вызвав табун мурашек по спине. — Это… — Святослав наклонился, глаза забегали по знакомым очертаниям, — бывший завод. Свинцово-цинковый. Заброшен лет десять, если не больше. Место глухое, туда полиция даже соваться не будет. На машине не подъехать — дороги заросли сорняками по колено. Только пешком… и то через бурелом и крапивные кусты. — Тогда нужно идти туда, — Энджи уже отстранился, пальцы обхватили висящий на шее кристалл, костяшки побелели от напряжения. Веки сомкнулись, лицо стало каменным, приобретя бледные тени под глазами. Свят, не без опоздания, догадался, что именно делал страж, — времени нет. Энджи резко открыл глаза, в голубых глубинах мелькнула тревожная искра. Он сорвался с места, к двери. Святослав опередил его на полшага. Рука метнулась вперёд, пальцы до боли впились в запястье стража, останавливая его за сантиметр от дверной ручки. Кожа под ногтями холодила и мерцала, словно мрамор, из которого был скован весь Энджи. Такой же необычный и чарующий, как десятки статуй античности. — Что? — Энджи обернулся, обжигая человека нетерпеливым взглядом. — Я иду с тобой, — уверенно произнёс Свят. Пальцы сжались сильнее. Голос наполнился сталью, не терпя возражений. — Нет, — грубо отрезал Энджи. Он грубо вырвал запястье из хватки Свята. Короткие ногти проскользили по тонкой коже, оставляя тонкие алые полосы, которые быстро испарились. — Почему? — вырвалось у Святослава громче, чем он ожидал. Человек совсем забыл о спящей матери за стеной. Он забыл обо всём, кроме внезапно возникшей беды. — Потому что это очень опасно. Мы все можем погибнуть. А ты тем более. Тебе туда нельзя соваться, — слова Энджи звучали подобно гвоздям, с треском опускающимся в крышу нрава Святослава. — Почему? Я хочу помочь! Я тоже могу быть вам полезен, — Свят шагнул вперёд, голос дрогнул от неконтролируемой обиды и страха, собирающегося в груди, — я не могу вечно прятаться! Кирилл мой друг, а я тут… я просто… — Святослав, — холодный голос прозвучал острее любого меча. Святослав замолчал, впившись взглядом в стража. — Останься. Пожалуйста, — Энджи сделал шаг навстречу. Человек непроизвольно отступил от стража. Хоть голос парня и переполняла угрожающая сталь, в глазах застыло столько невысказанной боли и страха, что Святослав не мог возразить, — я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Если ты пойдёшь туда, я не смогу спасти Кирилла. Я постоянно буду думать о том, как бы ты не пострадал. Каждый миг. Мои раны затянутся. Твои — нет. Я не… Я не могу этого допустить. Останься. Ради меня. По спине Святослава в очередной раз пробежал табун мурашек, чьи холодные лапы царапали кожу осколками чистейшего льда. Человек физически не мог выдержать этого взгляда, полного такой чуждой ему боли и заботы в одном бокале. Такая сторона стража одновременно пугала и привлекала Святослава. Губы онемели, неспособные пошевелиться. Ноги одеревенели, а руки застыли, он не мог не подойти, не возразить. Свят сглотнул ком в горле, медленно кивнув. — Но… завод далеко, — голос сорвался на жалкий шёпот, пытаясь ухватиться за последний тонкий кончик нити, — даже с твоей скоростью… Лес, заросли… ты просто не сможешь… — Я знаю! — Энджи всплеснул руками — я всё знаю! Но просить Верронна растрачивать силы на порталы — бессмысленно. Они нужнее в бою. А я… — он начинал задыхаться, — я бесполезен. Опять. — Это не так… — Святослав осторожно протянул руку, пальцы почти коснулись предплечья стража, но быстро остановились, не рискуя нарушить хрупкую стену, которую Энджи вновь стал возводить вокруг себя. — Это так, — стальной голос резал больнее лезвия, — сколько ни убеждай, факта не изменить. Без крыльев я в этом мире — не страж. У себя… может, я ещё что-то и могу. Но здесь… — Энджи, ты не бесполезен, — Святослав твёрдо перебил его, — твои крылья… ты сам себя загнал в клетку. Летать тебе мешает не тело, а страх. Просто поверь в свои силы. Хоть на чуть-чуть. А если не можешь поверить в себя… — он, наконец, рискнул обхватить его руку, — поверь мне. Просто попробуй. Святослав заглянул в потускневшие глаза. Энджи отвёл взгляд, пытаясь убежать от этих пронзительных лучей света, которые мерцали даже тогда, когда вокруг всё затянулось непроглядным мраком. Человек устало выдохнул. Он больше не стал ждать ответа, уверенно потянув стража за собой к распахнутому окну. Ночной воздух ворвался в комнату холодной волной, провонявшей городской пылью и одновременно с ней — свободой. — Просто попробуй, — шёпотом повторил Свят, уже у самого подоконника. Энджи замер, невидящим взглядом уставившись на далёкую землю. Тело резко наклонилось вперёд, вглядываясь в тёмный провал двора. И тут его накрыло. Противная, разъедающая тошнота подкатила к горлу. Он никогда не боялся высоты, ведь небо было его вторым, а может, и единственным домом. Но сейчас слепой, животный ужас подполз откуда сзади и со всей силы сжал глотку ледяными щупальцами, перекрывая пути для дыхания. — Энджи… — Ладонь Святослава легла на его обнажённую спину, между лопаток. Чужая кожа была тёплой, почти обжигающей на фоне ночного холода. — Отойди. Зацеплю, — выдавил из себя страж, закрывая глаза. Решение было похоже на прыжок в пропасть. Свят беззвучно отступил на пару шагов. Энджи сделал глубокий, дрожащий вдох, наполняя лёгкие до боли. И… отпустил лишние мысли. В воздухе раздался странный, влажный звук, словно резко разрывающийся кусок ткани. Из тонких полос шрамов на спине хлынула тёмные сгустки вязкой субстанции. Чёрные, отливающие синевой перья радостно вырвались наружу. Крылья расправились во всей свой могущий рост, наливаясь силой и объёмом. Они показались на свет с сильным хлопком, заставив воздух в комнате содрогнуться. Огромное, массивное крыло шлёпнулось о стену дома снаружи, осыпав кусочки штукатурки. Святослав невольно отпрянул, рот непроизвольно приоткрылся от шока. Он знал, что крылья у стражей большие, уж точно не похожие ни на одну птицу из их мира. Но чтобы настолько… Размах был огромен — метра три, не меньше. Они заполнили собой всё пространство у окна, закрывая комнату от пробивающихся сквозь тучи лучей спрятавшейся луны, скользящей своими пальчиками по переливающимся мягким крыльям. — Ну, давай же, — выдавил из себя Святослав, ещё не оправившись от зрелища. В одно мгновение мир потерял свою реалистичность, превратившись в странный, но чарующий сон. Энджи коротко и слишком резко. Первый аккуратный взмах показался тяжёлым камнем. Ноги с трудом оторвались от пола. Подошва невесомо пронеслась над подоконником. Тело вылетело в ночь, покидая границы душной комнаты. Веки инстинктивно зажмурились. Мозг самовольно выстроил картину неизбежного падения, которое никак не наступало. Крылья заработали интенсивнее, мощные взмахи рвали воздух с привычным, почти забытым гулом. И тогда Энджи рискнул, разжав веки. Сначала взгляд метнулся вниз, на далёкую, почти невидимую из-за наступившей в голове темноты землю, на крошечные огоньки окон вдалеке, в соседних зданиях и этажах. Потом взгляд скользнул назад, на светящийся квадрат знакомого окна человека и на застывшую фигурку в нём. На побелевших губах впервые за четыре долгих, тяжёлых года поползла слабая, вымученная улыбка. Настоящая. Без тени горечи. — Не верю… — прошептал он в свистящий ветер. Тело крепко держалось в воздухе, ему почти не приходилось напрягаться, чтобы сделать это. Ветер обдувал лицо, забирался под одежду, и эти ощущения были знакомы до болезненных слёз. Как будто не было ни страха, ни боли, ни этих лет беспомощности и самоуничтожения. Казалось, он снова стал тем мальчишкой, для которого небо было домом и такой желанной свободой. — Отпразднуем потом! — Прокричал Святослав, — сейчас — Кирилл! Энджи кивнул, не глядя больше вниз, и мощным толчком послал своё тело вверх, заставляя воздух сгуститься под крыльями с низким, упругим гулом. Страж взмыл над тёмной крышей пятиэтажки, и её очертания мгновенно ушли вниз, растворившись в каше ночных теней и редких фонарей. С каждым взмахом высота нарастала, как холодная вода, обволакивая его тело, а лёгкие наполнялись разрежённым, чистым ветром свободы. Энджи выровнялся, ощутив знакомую до боли тягу в мышцах, и устремился вперёд, туда, где на окраине города чернела чёрная лесная стена. Ничто больше не держало его на земле — только воля и упругое сопротивление воздуха. Завладел разумом, вытесняя все размышления. Мысль о том, что он летал, ударяла в виски снова и снова, отзываясь во всём теле лихорадочной, неконтролируемой дрожью восторга. Крылья послушно подчинялись каждому мысленному приказу. Мышцы спины работали в слаженном, давно забытом ритме, и никакая старая боль не сковывала движений, не впивалась в тело колючими когтями страха. Ощущение было таким древним и одновременно таким острым, что перехватывало дыхание, заставляя сердце биться в горле частым, ликующим барабанным боем. Он плыл сквозь ночь и понимал, что наработанные с таким трудом навыки не потерялись за годы вынужденной тишины — скорость с лёгкостью нарастала сама собой, будто его тело лишь ждало этого мига, чтобы вспомнить всё. Город под ним рассыпался рекой размытых золотых огней, жидкой, текучей лавой, и он парил над этой бездной, чувствуя, как с каждым взмахом в жилах закипает чистейший, дикий адреналин. Ветер обнимал его со всех сторон, пронизывая одежду, забираясь в волосы и шепча навязчивые, радостные песни. Страж полной грудью вдыхал запахи ночи — холодный металл высоты, далёкую пыль дорог, влажную прохладу приближающихся полей, и каждый глоток казался нектаром, возвращающим вкус настоящей жизни. Вскоре перед ним выросла чёрная, гнетущая, уродливая громада завода, и страж завис над ней, медленно планируя на широких, почти не шевелящихся крыльях. Взгляд пытался привыкнуть к темноте. Глаза выхватили внизу, у подножия здания, три знакомые, суетливые фигуры. Мышцы напряглись. Энджи плавно сложил крылья, сведя лопатки, и пошёл на снижение, выпрямив ноги для бесшумной посадки. Парень мягко приземлился прямо перед стражами, напомнив падающее перо, не подняв ни пылинки, и в ту же секунду снова распахнул крылья во всю их ослепительную, пугающую ширину. Чёрные перья, отливающие в лунном свете синевой, образовали вокруг него грозный, величественный ореол, срывая с ветвей несколько листов, обдавая чужие лица мощным потоком поднявшегося ветра. — Энджи, твои… — голос Астории сорвался на шёпот. Лук с глухим стуком попытался вывалиться из её ослабевших пальцев, но девушка быстро опомнилась, перехватив его. — Крылья, — закончил за сестрой Артемис, застыв с полуоткрытым ртом. — Потом, — отрезал Энджи, убирая крылья за спину. Взгляд уже был полностью прикован к зданию, к зияющим чёрным дырам окон на втором этаже, — сейчас нам нужно освободить Кирилла.