Сказки для взрослых: дитя луны

— Пустите! — Кирилл дёрнулся вперёд, пытаясь вырвать руки из мёртвой хватки Владлены и неизвестного водителя. Женские пальчики грубо впились ему в локти, подобно металлическим крючкам, прорывающимся под мягкую живую плоть, безжалостно втягивая тело в просторное, полуразрушенное помещение. Единственным светом здесь служили лунные лучи, пробивавшиеся сквозь полуразбитые окна второго этажа и ложившиеся на пол призрачными полосами. Промозглый сквозняк гулял по пустоте, гоняя пыль. Если бы он вырвался сейчас, то мог бы рвануть к той ржавой лестнице, взбежать на балкон и с него — на свободу. Только бы оторвать от плоти жёсткие пальцы-прутья. — Тише, всё будет хорошо, — как заведённая прошептала Владлена, проводя ледяной ладонью по его горячему запястью. Чужое прикосновение заставило мурашки пробежать по коже, но теперь они перестали ассоциироваться с хоть долей возбуждения. Теперь их порождал лишь всепоглощающий страх. — Мы пришли, — холодно провозгласила незнакомка. Девушки резко толкнули Кирилла вперёд, в центр пустой комнаты, и отступили на шаг, оставаясь позади. Парень в замешательстве обернулся. Они стояли, склонив головы, взгляды уткнув в грязный бетон пола. Издалека их можно было спутать со статуями: неподвижные тела, не вздымающаяся от дыхания грудь, мертвечино-бледная плоть. Кирилл сглотнул, спешно отвернувшись от пугающей картины. Глаза медленно поползли вверх, к балкону, державшемуся лишь на прогнивших от времени скрипучих металлических балках. Там, в лунном ореоле, выхватившем красивый силуэт из тени, замерла высокая фигура. Длинные, белые как снег волосы струились по спине, слабо колышась от сквозняка, ловя отблески серебра. Светлое, почти полупрозрачное платье облегало её тело. Снизу, где ткань касалась пола, виднелась сложная вязь тёмных рун и незнакомых символов, будто выжженных свечой по краю. Ведьма обернулась на шум, холодный взгляд цепких глаз сразу нашёл стоящего внизу парня. По-мёртвому бледные губы медленно растянулись в широкой и неестественной улыбке. Женская фигура грациозно двинулась вдоль перил балкона, почти не касаясь их, бесшумно ступая, словно её ноги никогда не знали тяжести. Муранака неспешно спускалась по уцелевшей лестнице, не сводя с Кирилла глаз. Босые ступни коснулись грязного пола, и пыль тут же осела на безупречно белой коже, оскверняя её. — Не могу поверить своим глазам, — её голос прозвучал где-то в голове, заполнив всё пространство, врезаясь прямо в сознание, в самую глубь мозга, — когда я впервые почуяла это… я даже представить не смела. Не могла принять и… поверить, — чародейка подошла почти вплотную. Холодная, тонкая ладонь коснулась его щеки, скользнула по скуле, изучая, ощупывая каждую черту. Кирилл дёрнулся, пытаясь отстраниться, но её пальцы лишь легче впились в кожу, — я чувствовала тебя, но не верила, что хоть кто-то из рода Муэрте ещё дышит. Думала, что ошиблась. А потом я увидела, как ты работаешь на кладбище… о, ты очень способный. От неё тянуло кладбищенским морозцем. Женщина на пару шагов отошла от Кирилла, но не отрывала от него своего пристального и изучающего взгляда, будто пытаясь заглянуть в самые дебри его души. Тело парня передернуло от острого отвращения. Место, где касалась её кожа, горело настоящим огнём. Ладонь ведьмы напомнила раскалённый металл, оставивший после себя глубокий ожог. Ему хотелось стереть это прикосновение, содрать самый верхний слой плоти, лишь бы навсегда забыть его. — Спасибо за любезный комплимент, — выплюнул Кирилл, сжимая челюсти. — Каэль, я не знаю, что про меня тебе наговорили те монстры, но если судить по той горной реке зла, что они пролили, я просто меркну на их фоне, — тихо произнесла Муранака и снова быстрыми шагами подбежала к парню. Тонкие пальцы обхватили его ладони, не сильно сжимая. — Откуда ты знаешь мое настоящее имя? — выдавил он, и, как ни пытался, не мог вырвать рук из её, казалось бы, хрупкой хватки. Дыхание сбилось. По-странному чёрные белки смотрели прямо на него, но, на удивление, страха они вызывали. Было в них что-то давно забытое и родное, и одновременно бесконечно далёкое. — Ты моё собственное творение, как я могу не знать твоего имени. Я сама даровала тебе эту великую силу. Я следила за жизнью каждого Муэрте. Вы были моими детьми, я в какой-то мере жила вами, — женщина растянула губы в широкой, почти материнской улыбке, — я до сих пор не верю, что снова смогла лицезреть свою живую кровь. — Я не твой ребёнок. Моя настоящая мать была феей, но точно не жестокой чародейкой, — Кирилл резко отдёрнул свои руки и отступил на шаг назад. Только сейчас он заметил, что те две девушки, что были позади, бесшумно исчезли. — Я это прекрасно знаю. Я знала её лично. Она была прекрасной, а главное — невероятно смелой девушкой. Ты даже не представляешь, на какие огромные риски она шла, лишь бы ты остался жив. — Тогда расскажи всё! Честно. Хватит говорить загадками. Зачем я нужен тебе сейчас? Я же пытался тебя убить. Почему ты не делаешь того же самого? — Я не хочу и не могу тебя убивать. Ты моё дитя. Как можно поднять руку на свою кровь? — На лице Муранаки отразилось искреннее, почти детское недоумение, словно на её скуле и не красовалась большая свежая царапина — его жестокий подарок с той страшной ночи. — Каэль, ты ничего не знаешь об этом жестоком мире. Стражи — ужасные и лживые существа, они погубят тебя, стоит тебе только на минуту ослабить бдительность. Оставайся с нами, и ты станешь настоящим королём их же мира, — негромкий голос Владлены долетал откуда-то со стороны. Девушка вышла из тени и остановилась поодаль от чародейки, непринужденно смотря на парня. Повседневный образ незаметно сменился длинным черным платьем в пол, которое сейчас волочилось по пыльному полу, оставляя темный след. — Она мертва, ты сама убила её, — резко выкрикнул Кирилл, указывая пальцем в сторону девушки, но даже не повернув головы, чтобы взглянуть на неё, — если ты так отчаянно хотела меня увидеть, зачем подослала ко мне её бездыханное тело? Заставила её соблазнять меня? — Стражи плотным кольцом окружили тебя тогда. Я не смогла бы подойти ближе без серьёзного ущерба для себя. Поэтому пришлось отправить одну из моих девочек, — спокойно пояснила Муранака, и в её голосе не было и капли сожаления. — Ты убила их. Всех до единой. Как ненужный скот… — Это было необходимое решение. Мне были нужны их накопленные силы. Без них я бы никогда не вернула свое былое могущество. Совсем немного, и я смогу пройти в зачарованный мир и свергнуть самого Хозяина. — Я не позволю тебе уничтожить стражей. — Мир станет только лучше без них. Создавать таких могущественных защитников — была роковая ошибка. Луноликий глубоко заблуждался, когда решился укрепить завесу этими тварями. — Хватит! — Голос Кирилла сорвался на отчаянный крик, тело начало мелко трясти от накатившей ярости, — они мои друзья! Я не позволю тебе оскорблять их. — Каэль… ты всё ещё наивный ребёнок, раз считаешь их кем-то близким. Они всего лишь послушные пешки Хозяина, они не способны ослушаться его прямой воли. Их собственная воля слишком слаба. Стоит ему только приказать — и они разорвут тебя в клочья. Они как голодные псы, которым только брось кость… — Неправда! — Перебил Кирилл, сжимая кулаки, — они десятки раз шли против его воли, чтобы помочь мне. Ты их не знаешь, так с чего ты говоришь такое? — Я следила за стражами на протяжении сотен лет, и этого более чем достаточно! Эти трусливые твари никогда не смирятся с тем, что существуют те, кто не вписывается в их убогие стандарты. Ты почти всю жизнь прожил в человеческом обличье, ты дружишь с людьми. А они… они считают людей не больше, чем мусором под ногами. Разве это не говорит о них всё, что нужно? Как ты можешь этого не понимать? — Ты… — Кирилл не успел договорить. Его слова потонули в оглушительном звоне бьющегося стекла. С верхнего этажа сквозь оголившиеся окна влетели несколько тёмных силуэтов, ловко приземлившись на ноги. — Отойди от него! — Жестоко прогремел голос Артемиса, рука уже срывала пряжку с ремня. Астория в тот же миг натянула тетиву, и стрела со свистом понеслась прямо в голову ведьмы. Муранака лишь сделала два быстрых шага назад и лёгким взмахом руки отвела выстрел в сторону. Стрела вонзилась в дальнюю стену и замерла, глубоко уйдя в бетон. — Кирилл, уходи от неё! — Энджи выхватил длинный меч из ножен и начал надвигаться на ведьму. — Ты до сих пор ничего не понял? Раз не веришь своим ушам, поверь хотя бы глазам, — с этими словами женщина резким движением вытащила что-то из складок своего платья и швырнула в сторону парня. Небольшой блестящий предмет устремился к Кириллу. Парень замер на месте, парализованный шоком, не в силах сделать ни шага. — Кирилл! — Голос Артемиса прорвался сквозь гул, застывший в ушах, и он первым рванулся вперёд. Остальные стражи молнией устремились следом за лидером, пары рук вцепились в парня, пытаясь оттащить его с места, куда быстро неслась неизвестная бутылочка. Хрустальная склянка врезалась прямо в грудь одного из стражей и с оглушительным треском разбилась. Мутное содержимое флакона брызнуло во все стороны, и в следующее мгновение пространство поглотили густые, едкие клубы дыма. Фигура ведьмы растворилась в этой странной, колышущейся пелене. Стражи зашлись в приступах удушливого кашля, сгибаясь пополам. Мелкие, едкие песчинки впивались в слизистую, перекрывая дыхание, слепили глаза. Губы стали сухими, слюни не помогали справиться с болью в лёгких. Руки отчаянно разлетались вокруг тела, пытаясь разогнать серую стену. Дым рассеялся так же внезапно, как и возник. Стражи разжали пальцы, отшатнувшись друг от друга на шаг. Кирилл непонимающе огляделся вокруг себя, с трудом разлепляя потрескавшиеся губы. Огромное, пустое помещение завода исчезло. Вместо него они очутились в достаточно просторной, но при этом уютно освещённой комнате. Мягкий свет исходил от множества маленьких светящихся камешков, аккуратно разложенных на полках вдоль стен. Всюду стояла странная, будто игрушечная мебель — деревянные колыбели, качалки, сундучки — и все они тихо, почти незаметно покачивались из стороны в сторону. — Где это мы? — Тихо спросил Кирилл, подходя к ближайшему предмету. Это была изящная детская люлька, а в ней, крепко прижав к щеке уголок теплого одеяльца, спал младенец. — В детской комнате штаба, — медленно, неверяще проговорил Артемис, окидывая взглядом ряды колыбелей. В его глазах смешались острая настороженность и чистое, детское недоумение. — Как она смогла переместить нас в ваш мир? У неё же не хватает сил на полноценный переход, — Кирилл обернулся к одной из кроваток, и странное, тягучее чувство сковало его тело. Оттуда исходило тепло, которое физически тянуло его к себе, звало ближе. — Она не просто переместила нас в зачарованный мир… она отбросила нас в прошлое. Детей в штабе не было уже почти два десятка лет, — прозвучал спокойный голос Энджи. Он стоял в стороне, прислонившись к стене, и не приближался к колыбелям, лишь со стороны холодно наблюдал за ними. — Ты уверен… — Кирилл резко замолчал, застыв на месте, уставившись на исходящее теплом дитя. Ребёнок, мирно посапывавший в своей люльке, на первый взгляд ничем не отличался от остальных. Но что-то было не так. Кирилл попытался вглядеться в ещё толком не сформировавшиеся черты лица, и вдруг резко отшатнулся назад, едва не задев другую колыбель. — Что там? — Артемис мгновенно оказался рядом, взгляд впился в широко раскрытые, полные ужаса глаза Кирилла. — Это… я, — с трудом выдавил парень, сглотнув ком, вставший в горле. Артемис уже было открыл рот, чтобы что-то сказать Кириллу, но быстрые, лёгкие шаги за дверью заставили его замолчать. Не сговариваясь, он резко схватил парня за локоть и потянул за собой в маленькое, заставленное помещение, скрытое тяжелой шторой. Остальные стражи молча последовали за ними, едва умещаясь в тесном пространстве. Кирилл почувствовал, как его бедра уперлись во что-то деревянное. Обернувшись, он увидел множество полок, заставленных пеленками, пустышками и детскими игрушками — похоже, они попали в кладовку. В основную комнату кто-то вошёл. Шаги были тихими, осторожными, почти невесомыми, явно чтобы не потревожить сон младенцев. Кирилл протиснулся между плотными телами стражей и приник к щели в полотне, пытаясь разглядеть вошедшую фигуру. Около его собственной колыбельки стояла молодая девушка. Чёрные, небрежно собранные в хвост на затылке волосы спадали на плечи. Тёмное платье, сшитое из лепестков-лоскутов, скрывало хрупкую фигуру, а за её спиной медленно, словно трепались на ветру, шевелились полупрозрачные крылья с тончайшим, похожим на утреннюю росу узором. Хрупкая ладошка была аккуратно зажата в тонких пальчиках маленького ребёнка, лет четырёх-пяти, хотя лицо и могло обманывать. Чёрт знал этих стражей. Мальчик с живым интересом разглядывал комнату, послушно не выпуская руку девушки. Кирилл почувствовал, как всё тело Верронна рядом с ним в одно мгновение напряглось, взгляд парня стал неподвижным и острым, прикованным лишь к неизвестной изящной фигуре с дитём. — Всё хорошо, — тихо прошептала девушка, аккуратно доставая младенца из колыбели и прижимая к себе мягкий комок одеяла с хрупким тельцем внутри, — Каэль, ты в безопасности, ты с мамой. У Кирилла резко подкосились ноги, будто всю опору выбили из-под его него, лишь возможности даже схватиться за любую веточку. В ушах зазвенела внезапная, оглушающая тишина, заглушившая всё остальные звуки. Воздух стал густым и тягучим, им невозможно было дышать. Он не верил своим глазам. Это была она. Та частичка из почти стёршихся сокровенных воспоминаний, воплощённых из тысячи полузабытых снов и невысказанных вопросов. Он так долго, так отчаянно мечтал увидеть её хоть раз — не в чужих рассказах, а живую, настоящую. И вот она стояла в нескольких шагах от его тела, дышала, двигалась. Каждое её движение отдавалось в его груди глухой, болезненной дробью. Кирилл не мог сделать ни шага — его тело стало тяжёлым, будто отлитым из свинца, парализованным этим немым, всепоглощающим шоком. Между ними лежала всего пара метров, но они ощущались как непреодолимая пропасть в целую жизнь. Девушка присела на корточки, непроизвольно вызывая в теле Кирилла обжигающую дрожь. Одной рукой она прижимала к груди младенца, стараясь прикрыть пухлое личико уголком одеяла, а другой, с бесконечной, щемящей нежностью, коснулась щеки мальчика рядом. Её худая и такая светлая, не тронутая горячими лучами солнца ладонь легла на детскую кожу. Кирилл до боли закусил губу, всего на секунду в его глазах родилась картинка, где вместо дитя перед ней сидел он сам, и она также касалась его, заботливо и успокаивающе гладила своего сына, успокаивая ту бурю, что сейчас стояла в его груди. — Верронн, давай, милый. Голос пронзил сердце насквозь. Та ласка и мягкость, что могла бесконечно обволакивать разум, сейчас ощущалась как самый опасный яд для Кирилла. На губах девушки играла слабая улыбка, заставляющая неосознанно протянуть к ней руку, лишь чтобы убедиться, что это произведение искусства действительно реально и стоит перед ним. В этот миг всё, что он знал о ней — все страшные истории, все слухи об её исчезновении, — рассыпалось в прах перед простой и невыносимо прекрасной реальностью: его мама была здесь. Живая. Новый шок ударил Кирилла, когда её слова достигли его мозга. Неужели этот ребёнок, стоящий рядом с его матерью, и есть тот самый Верронн, что сейчас замер рядом с ним в невиданном раньше на его лице шоке? Маленький Верронн кивнул, серьёзно сжал свои детские ручки в замок. Сквозь его тонкие пальчики пробилось мягкое свечение. Мальчик развёл ладони в стороны, и шар света рванулся вперёд, разворачиваясь в широкий, мерцающий портал в другой мир. — Молодец. А теперь беги, играй, и помни — это наш с тобой секрет, — хитро подмигнула фея, приложив указательный палец к губам. Маленький Верронн радостно закивал, лицо ребёнка озарила широкая, беззаботная улыбка, и он спешно выбежал из комнаты. Оставшись одна, фея взяла маленький флакон на тонкой веревочке у пояса. Нервно открыв крышку, она сделала глубокий вдох и приложилась горлышком ко рту. Странная, вязкая жидкость потекла по стеклянным стенкам, устремляясь внутрь горла. Тонкие крылья дрогнули, превратились в струйки воды и рухнули на пол. Объёмные капли со звоном разбились о камень. Всё её тело порозовело, а ноги, прежде едва касавшиеся поверхности, твердо встали на пол. Девушка оглядела себя и кивнула, удовлетворившись результатом. — Ты будешь в безопасности, — тихо прошептала фея младенцу на руках и шагнула в портал. — За ней! — вырвалось у Кирилла шёпотом, и он рванулся вперёд, протискиваясь мимо замерших стражей. Рука Артемиса протянулась, чтобы схватить его, но опоздала. Кирилл уже прыгнул вслед за хрупкой спиной, в распахнутую дверь между мирами. — Мы не можем просто так идти туда. Мы даже не знаем, куда именно она его утащила, — Верронн резко остановился в паре шагов от мерцающего портала, с острым интересом разглядывая его. Он даже не помнил, что в таком юном возрасте уже мог создавать такие мощные переходы. Ему казалось, что он долго и тяжело учился управлять межмировыми дверями. — Кирилл прыгнул туда, и мы не можем его просто бросить одного, — Артемис резко указал рукой на яркое свечение, — мы обязаны ему помочь. Сейчас он не в себе. Если мы и вправду в прошлом, то должны его остановить. В таком состоянии он может совершить непоправимое. Вы помните главное правило? Если изменить малейшую деталь в прошлом, будущее рухнет полностью. — Он прав. Кирилл может все испортить, — коротко кивнула словам лидера Астория и сделала решительный шаг к порталу. Верронну оставалось только принять их сторону. Астория первая шагнула в дверь и растворилась в ярком свете. Верронн двинулся следом за ней. Артемис уже собрался сделать шаг в неизвестность, но вспомнил о ещё одном, слишком тихом страже. Оглянувшись, он заметил Энджи, склонившегося над одной из дальних люлек. Подойдя ближе, Артемис взглянул на то, что привлекло такое пристальное внимание не заинтересованного ничем здесь парня. Малыш крепко спал на мягкой подушке, сжимая в крошечной руке какую-то тёмную игрушку. Его маленький нос наморщился, будто от дурного сна, а острые кончики ушей слабо шевельнулись. — Нам нужно идти. Портал скоро закроется, — Артемис положил руку на плечо брата. Энджи лишь слабо кивнул и отошёл от своей детской копии. Длинная и отдалённо знакомая улица раскинула своё пугающе чёрное тело перед ними. Тёмное пространство освещали редкие, где-то перегоревшие фонари. Вдалеке мелькнул женский силуэт, стремительно бегущий вперёд. Кирилл уже рванул за ней, заставляя стражей сорваться с места, чтобы нагнать его. Он почти достиг знакомого дома, когда рука Артемиса впилась ему в запястье и резко оттянула за угол, а ладонь легла на его рот, зажимая губы. — Нельзя менять прошлое. Ты разрушишь настоящее, — прошипел страж прямо в ухо. — Но это же моя мать, — яростно прошептал Кирилл, с остервенением сорвав с губ чужую руку. — Прости, но ты ничего не сможешь сделать. Что именно ты собирался ей сказать? Кирилл тяжело выдохнул, устало уронив голову. Он был вынужден признать своё поражение. И правда, что он мог сделать, догнав её? Она явно пришла в этот мир не просто так. Если он покажется сейчас, то может всё испортить или выдать её. Он не имел права на такой риск. Оставалось лишь со стороны наблюдать за чужой судьбой и лишь надеяться, что его страшные предположения так и останутся только в его собственной голове. Фея быстро взбежала по ступенькам на крыльцо, перепрыгивая несколько ступенек одновременно, и начала яростно колотить в дверь свободным кулаком, второй рукой отчаянно прижимая одеяльце к груди. На пороге показалась знакомая молодая девушка. У Кирилла не осталось сомнений, что это его была тётя, или та, кого он считал ею столько лет. Накахара приняла ребенка из рук феи и передала его вышедшему следом мужу. — Вы точно сможете его защитить? — Сердце в груди заколотилось с удвоенной силой, пытаясь пробить грудную клетку. Столько отчаянной боли и усталости было в её голосе. Казалось, ещё мгновение — и она разрыдается прямо здесь, но фея стойко держалась, продолжая крепко стоять на ногах. — Если мы что-то обещаем, то обязательно выполняем, — твердо кивнул дядя. Мужчина аккуратно баюкал проснувшегося мальчика, оглядывая детское личико спокойными глазами. — Поклянитесь, что не допустите их до него. — Клянемся, — Накахара взяла тонкие ладони феи в свои и нежно сжала их, — они до него никогда не доберутся. Он вырастет прекрасным парнем и не повторит судьбу остальных Муэрте. — Я верю вам. Вдалеке послышались чужие крики и тяжёлый топот. Фея резко толкнула пару обратно в дом и с грубо захлопнула дверь перед самым носом опешивших существ. Свет в окнах моментально погас, погрузив крыльцо в полную темноту. Фея сорвалась со ступенек и рванула дальше по улице. Кирилл видел, как мимо их укрытия промчалась группа существ в темных одеяниях стражей. Один из них выхватил небольшую склянку и метнул её точно под ноги девушке. Густые клубы дыма взметнулись вверх, на секунду скрыв её фигуру. Другой страж резко раскрыл широкие крылья и взмыл в воздух. Кирилл заметил, как из дыма вылетело что-то маленькое и устремилось вперёд. Приглядевшись, он понял — это была его мать. Размером не больше ладони, она отчаянно махала тонкими крылышками, пытаясь уйти от погони. Но высокая стена преградила ей дорогу. Фея в панике развернулась, чтобы отступить, но прозрачная крышка уже захлопнулась над ней. Маленькая фигурка забилась в стеклянной ловушке, пытаясь вырваться, но страж лишь сильнее закрутил крышку и убрал банку в свою сумку. — Мама, — сорвалось с губ Кирилла, и он рванулся вперёд, но руки Артемиса, крепко сжимающие его плечи, не дали сделать и шага. Ему оставалось лишь молча смотреть, как стражи открывают новый портал и один за другим скрываются в нём, унося с собой пленницу.

***

— Я не могу просто поверить в это, — Артемис нервно провёл руками по лицу, стирая выступившие от напряжения капли пота со лба. Голос лидера потух, потеряв любые капли уверенности. — Зачем им понадобилась моя мать? Что это было за зелье? И что пила она сама? Почему теперь только больше вопросов? — Кирилл сидел на холодном крыльце своего старого дома, уставившись на ползущего по трещине муравья. Парень обхватил дрожащие плечи похолодевшими руками, сжимая их так, будто пытался удержать внутри подступающую, горячую волну истерики. Нужно было держать себя в руках. Он думал, что, увидев мать, получит все ответы, но вместо этого в голове роились лишь новые, еще более страшные вопросы. — Похоже, это зелье обратило её в человека, а они вернули ей прежний облик, — Артемис приземлился рядом на ступеньку и обнял парня за плечи, пытаясь передать хоть каплю защиты, в которой и сам сейчас нуждался. — Но зачем? — В человеческом мире фея размером с ладонь, не больше. Ей нужно было стать человеком, чтобы сохранить свой рост здесь, — прозвучал спокойный голос Энджи. Он стоял поодаль с остальными стражами, наблюдая за видом убитого парня. — Вы знали об этой охоте? — Кирилл поднял на них полный боли взгляд. — Нет. В ту ночь всех детей старше года и младше двадцати собрали в одной комнате. Нам сказали, что на штаб напали ужасные существа и мы все в опасности. Что тёмные феи и Муэрте перешли на сторону зла. Их сжигали на кострах той же ночью. Больше мы ничего не знали, — пожал плечами Верронн. Он отчётливо помнил, как сидел на полу и играл с другими детьми. Помнил, как одна из нянь подошла и начала кормить его ягодной кашей. Но вот о ночной гостье в образе тёмной феи в его памяти не было ни единого следа. — Нам нужно пройти в их мир, — Артемис ударил себя ладонями по коленям и резко поднялся с грязного порога, — мы обязаны выяснить, куда они увели твою мать. — Но как мы их найдем? — Астория подошла к лидеру вплотную, заглядывая ему в глаза. — Думаю, это будет самой простой частью. Верронн, — позвал Артемис. Верронн лишь молча кивнул на этот беззвучный приказ. Перед ними распахнулась новая дверь между мирами, и они шагнули внутрь, оказавшись в знакомой чаще Вечного леса. — И что теперь? — Спросил Энджи, оглядывая пустую, непривычно тихую поляну. Здесь не было слышно даже обычного ночного уханья совы, лишь гробовая, давящая тишина. Даже луны не было видно. Но и тишина не продлилась долго, её разорвал оглушительный, пронизывающий самую душу крик. Детский крик. Стражи сорвались с места как один, устремившись на звук. Уже издалека они заметили яркий, тревожный свет, пробивающийся сквозь ветви. Множество темных силуэтов выстроилось вокруг огромного, пылающего костра. Компания резко затормозила, стараясь не выдать своего присутствия. Присев в густых кустах немного поодаль, они выглянули из-за листвы, и ужас сковал тела. Незнакомые им стражи, чужие, не отмеченные даже в перечнях воинов лица, были привязаны к высоким деревянным столбам, а алые языки пламени медленно, неумолимо подбирались к их ногам. Слёзы текли по влажным, красным от жара щекам, мгновенно испаряясь в адском огне. Кто-то пытался вырвать из себя звук, докричаться до сородичей, стоящих в толпе, но их слова растворялись в треске горящих поленьев, не долетая ни до чьих ушей. — Нам нужно убраться отсюда. Немедленно, — прошипел Артемис. Пальцы лидера впились в плечо Кирилла, пытаясь развернуть парня. Но тот стоял как вкопанный, его взгляд прилип к жуткому действу, не способный оторвать себя от ужаса. В другом углу поляны, прислонившись к чёрным стволам деревьев, сидели связанные феи. Их полупрозрачные крылья были грубо переломаны и прижаты к спинам веревками. К каждой подходили стражи, хватали за волосы или за сломанные крылья и волокли к огню. Девушки не успевали сделать и шага — одним сильным броском их тела летели в самую гущу пламени. Громкий, раздирающий крик разрывал воздух, смешиваясь с треском горящей плоти. Нежная кожа мгновенно покрывалась огромными, лопающимися волдырями, чернела и сворачивалась, как бумага. Пламя лизало руки, ноги, лица, обнажая почерневшие от жара кости, которые тут же начинали желтеть и крошиться. Тонкие, ажурные крылья вспыхивали на секунду ярким синим пламенем, а затем рассыпались в воздухе горсткой пепла, который тут же уносило горячим ветром. Вязкий, сладковато-горький запах горелого мяса и волос висел над всем лесом, пропитывая одежду, кожу, проникая в лёгкие. Кирилл почувствовал, как спазм сжал ему горло, и он судорожно прижал ладонь ко рту, чтобы не закричать. Несколько стражей с каменными лицами аккуратно, почти бережно, заворачивали плачущих младенцев в плотные черные одеяла, намертво затягивая ткань, чтобы не торчала ни одна конечность. Из этих живых свертков доносились приглушённые, но пронзительные вопли — слепой, животный ужас, зов о помощи, которого никто не услышит. Подняв такой сверток, страж подходил к самому краю костра и, раскачав, бросал его в самую гущу огня. Маленькое тельце на мгновение исчезало в оранжево-красной ярости, а потом раздавался короткий, обрывающийся визг, после которого было слышно лишь потрескивание догорающих поленьев. От этих звуков сердце сжималось ледяной рукой, дыхание перехватывало. Они не могли смотреть, но и отвести глаз не были способны. Кирилл видел, как связанные феи на другом краю, видя это, бились в истерике, рванувшись вперед всем телом, дергая веревки до крови, пытаясь хоть как-то дотянуться, спасти своих детей. Но их хватали и отбрасывали назад, к следующему в очереди. Густой, жирный черный дым от горящей плоти и ткани клубился над поляной, застилая луну и звёзды, превращая ночь в кромешную, удушающую тьму. Единственным светом было это адское пламя, которое освещало пустые, бездушные маски палачей и искаженные мукой лица их жертв. Кирилл поднялся на ватных, негнущихся ногах и начал медленно, шаг за шагом, отступать назад, пытаясь сбежать от отпечатавшейся на самой корке мозга картины. Спина наткнулась на ствол дерева. Он не мог дышать, не мог думать. Лёгкие наполнились чёрным дымом, забив ноздри, оставив лишь вонь сгоревшей плоти. Обезумевший разум отказывался принимать эту реальность. Это не могло быть правдой. Этого не могло быть здесь, только не перед ним, ни в его представлениях о мире. — Затягивайте свертки туже. Их вопли разбудят каждое существо в этом лесу. Нам не нужны лишние свидетели, — раздался спокойный, холодный и до боли знакомый голос. Кирилл медленно перевёл затуманенный взгляд на его источник. В стороне, чуть в тени, стояла высокая, мощная фигура. Хозяин. Он застыл, скрестив руки на груди. Лицо было освещено отсветами костра, но на нём не было ни тени эмоций — ни гнева, ни удовольствия, ни скуки. Лишь пустота и холодная расчётливость. Он меланхолично наблюдал за уничтожением своих собственных детей, лишь изредка бросая короткие, четкие указания, которые тут же приводились в действия. — А что делать с переписью о Муэрте? — Спросил один из мужчин, поднимая небольшую кожаную книгу. — Уничтожить. От них не должно остаться ни следа, даже имени, — с ледяной, неприкрытой ненавистью выдохнул Хозяин. Папка полетела в костер. Языки пламени жадно слизнули обложку, бумага внутри мгновенно почернела и рассыпалась в пепел, буквы рассыпались в пустые пятна сажи, теряясь в безднах безмолвия. В груди у каждого из прятавшихся стражей смешались острая физическая боль и полное неверие. Их с детства учили защищать слабых, быть милосердными, стоять на страже справедливости. А тот, чьи слова были для них законом, теперь оказался источником самого чудовищного зла. Густой, едкий дым внезапно окутал их со всех сторон, вид на костёр поплыл и растворился в ослепительных белых вспышках. За долю секунды они снова стояли в центре пустого заводского цеха. Не успело сознание осознать прыжок во времени, как из темноты вынырнули несколько девушек и вцепились в локти застывших стражей стальными клешнями костлявых пальцев. Незнакомки молча потащили их назад, в тень, оставив Кирилла одного в луче лунного света. — Кирилл! — закричал Артемис, но парень даже не повернул голову. Он смотрел только вперёд. — Теперь ты веришь мне? Они — настоящие монстры, — голос Муранаки звучал тихо, но каждое слово падало, как камень в самые глубины груди, — им плевать на тебя. Если ты отличаешься от них, тебя проще стереть с лица земли, чем принять. Друзья? У южных стражей нет сердца. Они не умеют любить. Не способны и на дружбу. Ты для них — лишь аномалия, болезнь, которую нужно сжечь, чтобы она больше не распространялась. — Моя мама… — глаза Кирилла дико защипало, голос сорвался на надрывный шёпот, — её там не было. — За попытку побега ее ждала куда более жестокая участь. Она не спаслась от их рук, но спасла тебя. И после этого они ещё смеют называть её злом? Она сделала всё, чтобы её невинное дитя осталось в живых. Она знала, на что идёт, и всё равно рискнула. Вот что значит быть настоящим воином, а не послушной собакой. Кирилл молчал, пустой взгляд был пригвождён к лицу ведьмы. За спиной Артемис без остановки повторял его имя, пытаясь пробиться сквозь эту стену отчаяния, но парень не реагировал. Смотреть назад было невыносимо. Голова кружилась, а в висках стучало. А ведь он ещё смел мечтать стать достойным стражем, заслужить уважение Хозяина. Теперь от одной этой мысли его тошнило. Теперь он хотел только одного — самому, голыми руками, вырвать тому сердце, если оно еще не сгнило окончательно в этой чёрной пустоте. — Кирилл, посмотри на меня, — голос Артемиса дрогнул. Он снова попытался вырваться, но пальцы, впившиеся в его руки, не ослабли ни на грамм. Острые когти входили под кожу, распарывая плоть до мяса. — Каэль, будь со мной. Мы отомстим им вместе. Каждому. Они ответят за все свои грехи. Мы сотрём их мир с лица земли, и справедливость, наконец, восторжествует, — Муранака плавно протянула руку, раскрыв ладонь в немом приглашении. — Кирилл, не делай этого… Артемис почувствовал, как по его щеке скатывается горячая предательская слеза. На памяти стражей лидер плакал впервые в жизни. Никогда ещё он не чувствовал такой всепоглощающей безысходности и страха — не за себя, а за Кирилла, за своих друзей, которых когда-то сам уговорил принять чужого. Он не мог их подвести. Не мог допустить их гибели. Боковым зрением он видел, как остальные бессильно дёргаются в цепких руках. Всё происходило как в кошмарном тягучем сне. Артемис снова перевёл взгляд на Кирилла. — Пожалуйста, Каэль, — прошептал он, окончательно ломая последние стены чего-то очень важного в груди. Кирилл сжал кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. Ноги дрожали, подкашиваясь, но это не остановило его. Он сделал первый шаг. Шаг навстречу протянутой руке ведьмы.