Сказки для взрослых: дитя луны

С каждым шагом ведьма становилась всё ближе, черная фигура росла в его слепящем сознании. Кирилл шёл прямо навстречу Муранаке, уткнувшись взглядом в ее бездонные, угольные глаза, в которых не отражалось ничего, кроме холодной пустоты. Её губы растянулись в заботливой, почти материнской улыбке. За его спиной голоса стражей слились в один неразличимый, давящий гул. В ушах стоял оглушительный звон от пережитого ужаса. Всё его тело мелко дрожало, а в груди скребло холодными когтями. Тот самый сладковато-горький запах горелой плоти, будто прилипший к нему в лесу, снова заполнил пространство, мешая дышать. — Ай! — Внезапно вскрикнула одна из девушек. Незнакомка инстинктивно отпрыгнула, разжимая хватку. Астория, освободившись, резко вывернулась, сбрасывая каблук с ноги противницы, и рванула вперед. Пальцы уже тянулись к колчану, выдергивая стрелу и вкладывая её в тетиву за одно быстрое движение. Лук изогнулся, тетива натянулась до предела. Но стрела так и не вылетела. Муранака лишь взмахнула все той же протянутой рукой, и невидимый удар отшвырнул стражницу в сторону. Астория с глухим стуком влетела в бетонную стену и скатилась по ней на пол. Сумка сорвалась с плеча, стрелы рассыпались по пыли. Лук отлетел куда-то в темный угол. Девушка схватилась за запястье, сжав его до побеления костяшек. Адская, рвущая боль пульсировала под кожей. Она тяжело, прерывисто дышала, прислонившись к стене, и могла лишь смотреть, как Кирилл продолжает шагать навстречу непоправимому. Последний шанс был упущен. Стражи не могли поверить в происходящее. Не в это. Не в него. Артемис с леденящей болью в груди отсчитывал каждый его шаг, каждый сантиметр, увеличивающий пропасть между ними. Ведьма стояла теперь прямо перед Кириллом, опустив обе руки. Владлена стояла рядом, и её взгляд, полный высокомерного удовольствия, скользил по бледным лицам стражей. Их немое отчаяние явно доставляло ей садистскую радость. — Ты хочешь, чтобы я перешёл на твою сторону, — Кирилл остановился в двух шагах от ведьмы, слегка склонив голову набок. Голос стал до жути ровным и пустым, — но зачем? Чего ты хочешь от меня? — Ты мое творение. Моя кровь. Они уничтожили твоих родных, а мы отомстим. Вместе. Разве ты не этого хочешь? — Её голос был мягким, убедительным. Она невесомо провела холодными пальцами по его щеке, а затем снова опустила руку. — Но ты тоже убивала. Тех девушек. Они были ни в чем не виноваты. Зачем нужно было забирать их жизни? — Они не были такими уж и светлыми. Те, кто проводил игры с тёмными силами, изначально перестали быть чем-то невинным. Мне была нужна армия. Сила. Но я обещаю: если ты встанешь рядом со мной, мы будем использовать нашу мощь только во благо. Будем вершить правосудие, карать истинных грешников. Мы станем новыми правителями этого мира. Но сначала мы свергнем Хозяина. — Хозяин отдал приказ, но другие… они не виноваты. Зачем вредить им? — Они все одинаковы. Стражи — жестокие и безжалостные твари от рождения. Они не умеют любить, не знают, что такое дружба. Сострадание? Для них это пустой звук. Вся их жизнь — это бесконечные войны и насилие. Ты не знаешь Хозяина так, как знаю его я. Он — самое ужасное существо во всех мирах. Пойти на такое ради власти… это мерзко. Это отвратительно. Никто другой не способен на такое. Разве это не доказывает, что все они — монстры? — Многие стражи даже не знали, что творилось за стенами штаба. Их специально согнали в одну комнату, спрятали от правды на долгие годы. Если бы они все были такими чудовищами, зачем было скрывать от них содеянное? — Они убили твою семью, а ты их защищаешь? — Внезапно голос чародейки наполнился сталью, режа слух. Наконец-то в нём пробилась настоящая, поистине живая эмоция — холодное удивление, — стражи — самые отвратительные создания среди всех миров, а ты встаешь на их сторону? — Я согласен с тобой в одном — их действия ужасны. Но на этом твоя правота заканчивается. Я видел их настоящими. Стражи — верные существа. Не умеют любить? Ты просто никогда не видела настоящих чувств, которые им просто запрещено показывать. Ты не видела, как они жертвуют собой друг за друга. — Они промыли тебе мозги, дитя. Я живу уже не одну сотню лет. Я наблюдала за ними веками. И что я видела? С каждым годом они становились только черствее, бессердечнее. До чего дошло сейчас? Они истребляют себе подобных из чистого, животного страха. Разве это не самое прямое доказательство их гнилой, испорченной сути? — Возможно. Но ты забыла одну маленькую деталь, — голос Кирилла стал тише, но в нём пробудилась такая сталь, что даже у ведьмы застыла кровь, — я тоже страж. Лунный свет, пробивавшийся сквозь разбитые окна, играя на осыпавшихся по полу осколках, упал на фигуру парня. Яркий металл сверкнул у него за спиной. Лезвия, прижатые ремнём, высвободились из плена, захваченные в крепкие пальцы парня. Владлена удивлённо вскинула брови, первой замечая мимолётный взмах, обнаживший бумеранги. Девушка рванула вперёд, устремляясь к опасным кускам серебра в чужих руках. — Госпожа! — Отчаянный крик сорвался с губ, и Владлена вытянула ладонь, чтобы сбить парня с ног, оттолкнуть от Муранаки. Спасти ведьму. Но живое тело Астории было быстрее. Преодолевая рвущую боль в запястье, стражница подхватила отброшенный лук, нащупала на полу первую попавшуюся под пальцы стрелу и вложила ее в тетиву одним отточённым до идеала движением. Резкий щелчок, обжигающий свист, и стрела вонзилась Владлене точно в шею. Послышался отчётливый сухой хруст, эхом разлетевшийся по бетонным стенам. Девушка замерла на полушаге, бледные глаза закатились, и тело безжизненным мешком рухнуло на пол. — Чем ты лучше их? — голос Каэля наполнился леденящим душу холодом. Парень не сводил глаз с ведьмы, которая, казалось, даже не заметила гибели своей подопечной, — Хозяин убил моих родных. Но ты сейчас делаешь то же самое. Говоришь о справедливости, а сама же возводишь её на таких же костях. — О чём ты? — Муранака лишь слегка нахмурила брови, но не отступила ни на шаг. Её спокойствие пугало не меньше пылающего взгляда стража напротив. — За всё это время только они, — Каэль резко мотнул головой назад, в сторону стражей, — были со мной. Они помогли мне узнать, кто я. В отличие от тех, кто предпочёл прятать мою сущность до последнего. Они никогда не лгали мне. Не предавали. Ты говоришь, что все стражи — монстры. Если ты в этом так уверена… что ж, пусть будет так. На губах парня растянулась натянутая, почти безумная улыбка. Одним резким движением он выхватил из-за спины два изогнутых бумеранга. Металл блеснул в лунном свете. Тело рвануло вперёд. Лезвия взметнулись вверх, описывая смертельную дугу, и со свистом рассекли воздух, а затем — тело ведьмы. Два глубоких разреза пересеклись на груди, образуя кровавый крест. Алая жидкость хлынула фонтаном, забрызгав его лицо, руки, одежду. Муранака застыла в немом шоке. Грудь тяжело вздымалась, словно на нее давили тонны камня. Каэль разжал пальцы, и окровавленные бумеранги с грохотом упали на пол. Звук металла, ударившегося о бетон, прокатился по помещению, врезаясь в сознание. Свободная рука рванулась перед собой, прямо в разорванную плоть. Пальцы с хрустом сломали хрящи, пробираясь сквозь грудную клетку. Внутри что-то билось — часто, отчаянно. Ещё живое. Но разве то, что убивало невинных, имело право называться живым? Ладонь безжалостно сжала ещё тёплый, пульсирующий комок мышц. Чужая кровь обжигала кожу, вызывая волну тошноты. Одним яростным рывком Каэль вырвал руку обратно, выбираясь из мягкой, вязкой клетки, состоящей из мяса и мышц, вытаскивая из грудной клетки темно-багровый, все ещё трепещущий орган. Ведьма продолжала смотреть только на него. Её взгляд наполнился глубочайшим, неподдельным недоумением. Затем тело обмякло и с глухим стуком рухнуло на пол. Почти сразу сзади раздался грохот — тела девушек, державших стражей, безжизненно повалились с ног, потеряв волю. Артемис, Верронн и Энджи, освободившись, тут же рванулись к замершему посреди комнаты Каэлю. Парень медленно, почти без интереса перевёл взгляд на свои окровавленные ладони. Сердце в его руке слабо подергивалось, отдавая последние сокращения угасающей жизни в его же воле. Алые капли падали на бетон, на его ботинки, образуя маленькие лужицы. Каждый их удар отдавался бездонным эхом где-то в затылке. — Каэль… — Артемис подбежал и замер в шаге от него, не решаясь коснуться. — Я убил её, — тихо произнёс Каэль. Его губы растянулись в неестественной улыбке, граничащей с животным ужасом. По щекам, побежали горячие, соленые дорожки слез, смывая кровь, — её больше нет, — громко всхлипнул он, поднимая глаза на Артемиса. Он боялся увидеть в них отвращение. Или, что хуже, страх. Страх перед его истинным лицом. — Всё кончено. Тебе больше ничего не угрожает, — голос лидера был тих, но одновременно с этим твёрд. Артемис сократил последний сантиметр между ними и притянул холодное тело к себе, крепко прижав к груди. Каэль вцепился в чужую форму свободной рукой, сжимая ткань в кулаке. Другую руку с окровавленным сердцем он отвёл подальше, стараясь не запачкать стража. О том, что Каэль сам весь в крови, он, казалось, забыл. — Мы победили, — прошептал Каэль, уткнувшись окровавленным лицом в шею Артемиса. Слёзы хлынули одним потоком, смешиваясь с кровью и размазываясь по коже. Он прижимался к твёрдому, надёжному телу, пытаясь унять истерику, которую копил в себе целую вечность. Все эмоции — ярость, страх, боль, отчаяние — вырвались наружу одним мощным рывком, высасывая из него последние силы. — Да. Ты победил. Ты наш герой. Все стражи будут тебе благодарны. Ты спас миры, — Артемис осторожно отстранил его и взял алое лицо в свои ладони. Взгляд лидера был искренним, без тени осуждения. Большой палец нежно прошёлся по щеке Каэля, стирая слёзы и сгустки крови. — Нам нужно возвращаться в штаб. Сообщить, что угроза ликвидирована, — спокойно произнёс Энджи, положив руку на плечо Артемиса. — Вы не против… если я сам поговорю с Хозяином? — Неожиданно спросил Каэль. Хоть дрожь продолжала владеть голосом, в нём появилась новая, твёрдая нота, не терпящая сомнений. Стражи обменялись молчаливыми взглядами и послушно кивнули.

***

Хозяин безостановочно шагал от одной стены кабинета к другой, тяжёлые шаги глухим эхом отдавались по пустому залу. Несколько стражей исчезли с радаров. Бесследно. Ни одна карта, ни один из его приближённых не могли их обнаружить. Они словно испарились из обоих миров. Леденящий страх сжимал ему горло — а вдруг ведьма добралась и до них? А если она наговорила им лишнего? Они не должны были узнать правду. Никогда. Дверь позади с тихим скрипом отворилась, и в зал вошли его пропавшие подопечные. Хозяин резко обернулся. Напряжённый взгляд скользнул по чужим униформам и замер — тёмные, засохшие пятна крови отчётливо выделялись на тёмной ткани. Артемис шёл первым, уверенно расправив плечи и спину, поза, достойная настоящего лидера. Не говоря ни слова, он сложил руки за спиной и отошёл к стене, встав у самой двери. Остальные, словно по команде, сделали то же самое, выстроившись вдоль стены молчаливым, зловещим караулом. Хозяин медленно вернулся к своему массивному столу и тяжело опустился в кресло, стараясь сохранить маску спокойствия. — Наконец-то. Где вы были? Мы уже считали вас мёртвыми. Ни один радар не мог вас засечь, — голос прозвучал слишком резко для холодного Хозяина, но в глубине сквозил неподдельный страх. Он впился взглядом в их лица, но те лишь молча смотрели на него. Губы плотно сжались, — почему молчите? Я приказал вам доложить, где вы были! Вы исчезаете без разрешения и творите безрассудства! Что это за поведение? Артемис, немедленно объяснись! — Они не будут с вами разговаривать, — тихий, но чёткий голос прозвучал из-за их спин. Будто из самого мрака, из темноты коридора в комнату вплыл чёткий силуэт Каэля. Парень был с ног до головы покрыт запёкшейся тёмной кровью. Волосы пропитались багровой краской и теперь острыми ветками висели вдоль лица, разгладив переливающие в свете луны волнистые пряди. В его вытянутых руках лежал какой-то предмет, завёрнутый в ткань, когда-то белую, а теперь полностью пропитанную алым цветом. С концов свёртка и с пальцев Каэля тяжело опадали красные капли, оставляя на полированном полу тёмные, липкие следы. — Ты? — Хозяин фыркнул, пытаясь скрыть нарастающую панику, — я сейчас разговариваю со своими детьми. Прояви уважение. Артемис, что, чёрт возьми, здесь происходит? Каэль, не удостоив его ответом, подошёл вплотную к столу. Парень брезгливо с глухим стуком бросил свёрток на гладкую деревянную поверхность и отступил на шаг, молча ожидая, наблюдая, как кровь большим пятном расплывается по столу. Его холодный и пугающий взгляд заставил Хозяина неосознанно потянуться к свёртку. Тот осторожно, с нескрываемым отвращением, начал разворачивать один уголок ткани за другим. Когда последний лоскут упал на стол, он резко отпрянул назад. Так резко, что кресло завизжало, едва не опрокинувшись. — Ведьма мертва. Её сердце — тому доказательство, — ровно, без всяких эмоций, произнёс Каэль, положив окровавленные ладони на край стола. — Но… этого не может быть. Чтобы совершить такое… нужно подобраться к ней вплотную. Никому и никогда этого не удавалось… — Хозяин заикался, его уверенность треснула, как тонкий лед. Всегда безупречно собранный взгляд сейчас смотрел на окровавленный орган широко раскрытыми, полными ужаса глазами. — Никому, кроме наследника сил Муэрте, — громко и чётко произнёс Артемис, не сходя со своего места. Глава медленно поднял взгляд на Каэля. В глазах заплескалась смесь шока и ярости. — Ты… — прошипел он, и рука инстинктивно рванулась под стол, к мечу, скрытому в специальном креплении. — Я — Каэль Муэрте. Внук прародительницы нашего рода, Муранаки, и последний живой её потомок, — парень склонился над столом, его окровавленное лицо оказалось в сантиметрах от лица Хозяина. На губах играла хитрая, опасная улыбка, — скажите… а кто-нибудь ещё в этом здании знает о ваших маленьких грешках? Сколько ваших верных «детей» до сих пор спят спокойно, не ведая, что их любимый отец — самый отвратительный монстр из всех возможных? Представьте, какой начнется ад, если правда выплывет наружу. И я обещаю — я обеспечу вам этот ад, — слова повисли в тишине пугающим камнем. Хозяин вскочил с места, и стул с оглушительным грохотом полетел на пол. — Ты… вы сейчас же выведите его отсюда! — Мужчина взмахнул рукой в сторону Артемиса, но тот даже не пошевелился. Лицо лидера оставалось пустой маской, — ты промыл им мозги! В тот же миг рука Хозяина упала под стол, пальцы крепко сцепились на рукояти, практически вырывая её вместе с закреплёнными ножнами. Меч сверкнул в лучах лунного света, проникающего сквозь решётку. Опасное остриё упёрлось в горло Каэля. Но парень даже не дрогнул, лишь приподнял подбородок, продолжая смотреть мужчине прямо в глаза. За его спиной раздался резкий звук — стражи в один миг обнажили оружие, направив его на своего бывшего командира. — Если вы решите убрать Каэля, вам придётся убить всех нас, — спокойно сказал Верронн, и лезвия его кусаригамы сверкнули в лунном свете, льющемся из окна. — Выбирайте: либо ни одной жизни сегодня не пострадает, либо сразу пять, четыре из которых — ваши лучшие и самые многообещающие воины. Ваши дети, — голос Артемиса звучал острее лезвия его глефы. — Мы даём вам выбор, — шагнул вперёд Энджи, показательно направляя меч в его сторону, — либо Каэль официально вступает в наши ряды и становится полноправным стражем, либо мы рассказываем всем, кто ещё не в курсе, правду. И мы все прекрасно понимаем, чем тогда закончится ваше правление. Как я знаю, в истории ещё не было случаев, когда Хозяев свергали его же дети. — Энджи… мой самый верный сын, — голос Хозяина дрогнул, истинные нотки боли показались на свободе, — как ты можешь быть на их стороне? Ты всегда следовал законам! Что с тобой случилось? Что этот выродок тьмы с тобой сделал? — Что со мной? — Энджи горько усмехнулся, — вы говорите, будто я был счастлив в этой роли. Меня достали все эти правила, эта ложь, в которой я должен был жить! Притворяться. Лгать в первую очередь самому себе. И именно этот «выродок тьмы» помог мне выбраться из той ямы, куда вы меня годами закапывали своими законами. Я скорее умру, чем снова начну им слепо подчиняться. — Сейчас вы в явном меньшинстве, — невозмутимо заметил Каэль, хотя остриё меча все ещё давило на его кожу. Его спокойствие сводило Хозяина с ума. Что этот наглый щенок себе позволял? Глава медленно обвёл напряжённым взглядом каждого из них — их твёрдые, решительные лица, готовые умереть прямо здесь и сейчас. Он видел в чужих глазах холодное, бесповоротное отречение от всего, чем они жили с самого рождения. Тяжёлый вздох вырвался из груди. Медленно, будто каждое движение причиняло ему физическую боль, Хозяин опустил меч и отбросил его в сторону. Звук металла, ударившегося о пол, прозвучал как приговор, поставив окончательную точку в его трудном решении. — Хорошо, — мужчина с трудом выдавливал слова, — Каэль может остаться. И… вступить в вашу команду. — Прекрасно. Я рад, что мы смогли найти цивилизованный компромисс, — широко, почти дружелюбно улыбнулся Каэль, — тогда, с вашего позволения, я пойду в свою комнату. И помните — добро рано или поздно всегда торжествует. А за грехи приходится платить каждому. В последний раз кивнув Хозяину своей кровавой улыбкой, Каэль развернулся на пропитанных алой жидкостью подошвах и вышел из зала. Стражи, не спуская с главы глаз, медленно убрали оружие и молча последовали за ним, один за другим покидая кабинет. Только сейчас они поняли, как дрожали их ноги, хотя до этого мозг не ощущал и капли страха. Уверенность и пугающая смелость Каэля передалась и им, проникая в глубины души по венам. Как только тяжёлая дверь захлопнулась за последним из стражей, сдержанность Хозяина лопнула. Он с грохотом обрушил обе ладони на стол, сметая на пол всё, что на нём стояло. Глухой, яростный рёв вырвался из тяжело вздымающейся груди, но толстые стены поглотили звук, не дав ему вырваться на свободу. Дрожащими от бессильной ярости руками он рванул ящик стола, вытащил оттуда тяжёлую деревянную рамку с идеально точной картиной. Из рамки на него смотрели счастливые, беззаботные лица. Он сжал картину так сильно, что дерево затрещало. — Хотя бы ведьма мертва, — прошептал он, отчаянно прижимая картину к груди. Губы растянулись в болезненную, кривую усмешку, — она уже ничего не расскажет. Они не ведают, что творят. Но стоит им оступиться… всего один раз… и я буду готов. Они познают ту же боль, что когда-то познал я.

***

Каэль поднял глаза и встретился взглядом со своим отражением. Рука по инерции вытирала полотенцем уже почти сухие волосы. Из зеркала на него смотрели все те же зеленые глаза, тот же разрез, те же губы, тот же нос. Внешне — ничего не изменилось. Но взгляд… во взгляде что-то сместилось, перестроилось. Да и во всем его существе теперь жило что-то новое, незнакомое. Его жизнь переломилась навсегда. До сих пор в ладони отдавалось навязчивое биение, хотя само сердце, как сказал Артемис, уже покоилось в запечатанном ларце где-то в глубоких катакомбах замка. Парень отбросил полотенце и вышел из ванной, окидывая взглядом свою новую комнату. Немного времени и усилий — и он превратит это безликое пространство в нечто своё, уютное, принадлежащее только ему, ему как Каэлю, а не как стражу. В голове уже складывались планы: скучные серые стены требовали цвета, может, даже стоило бы привлечь Энджи, тот наверняка смог бы разрисовать их причудливыми узорами, было бы только из чего. Хотя и это Каэль мог бы обеспечить, благо в людском мире полно доступных материалов. Парень вышел в коридор, поправив на себе тонкую домашнюю футболку. Свободные штаны слегка шуршали по полу. Он неспешно шагал по маршруту, который Артемис начертил у него в голове. Вот и лестница наверх. Босые ступни ощущали холод камня, пока он поднимался на ещё неизведанный этаж. Впереди показалась массивная, темная дверь. Каэль толкнул её, и перед ним открылось ночное небо, усыпанное россыпью звезд. Луна отсюда казалась особенно огромной, почти касающейся крыши. На самом краю, свесив ноги в тёмную бездну, в которую обратился ещё днём цветущий сад, сидел Артемис. Лёгкий ветер трепал его волосы, а лунный свет мягко ложился на скулы и губы, выхватывая из темноты идеальный профиль. Каэль замер в паре шагов, просто разглядывая его. Этот страж вообще понимал, насколько он прекрасен? Каэль медленно присел рядом, закрыл глаза и запрокинул голову, подставляя лицо ночной прохладе. — Как тебе наша ванная? — Не открывая глаз от горизонта, спросил Артемис. — Не то чтобы роскошь, но мыло пахнет… по-настоящему, — улыбнулся Каэль, вдыхая свежий, живой воздух. — Потому что там нет химии. Только настоящие цветы с полян Вечного леса, — с легкой гордостью ответил Артемис. Наступила тишина, наполненная лишь шёпотом ветра в кронах далёких деревьев. — Как ты себя чувствуешь? — вдруг спросил Каэль, поворачиваясь к нему. Артемис открыл глаза и с недоумением посмотрел на него. — О чем ты? — Ну… ведьма побеждена. Угроза ликвидирована. Приключение закончилось. Что будешь делать теперь? — Каэль, мы — стражи. Наша жизнь — это одно сплошное приключение. Одна беда позади — впереди уже маячат три новые. Расслабляться нельзя никогда. — Но пока на горизонте тишина? Чем займешься? — Буду отбиваться от беды по имени Хозяин, — без веселья усмехнулся Артемис, — он теперь наверняка нас ужасно ненавидит. Чувствую, веселая жизнь нам предстоит, когда он начнет точить на нас зуб. — Он не посмеет к вам прикоснуться, — голос Каэля стал удивительно твёрдым, а брови сдвинулись, — я ему этого не позволю. — Да ты у нас прямо защитник, — Артемис мягко тряхнул его за ещё влажные волосы, и в чужих глазах мелькнула тёплая искорка. Каэль насупился, как обиженный котёнок, и от этой картины Артемис не выдержал — тихий, сдержанный смех вырвался из глубин души, наконец позволил себе расслабиться. Парень прикрыл рот ладонью. Увидев его смеющимся, Каэль не смог сохранить самообладание и сам. На его собственных губах расплылась ответная, лёгкая улыбка. В этот момент он с предельной ясностью ощутил то, зачем гнался столько времени — он дома. Среди своих. Он победил ведьму, нашёл правду и, наконец, обрёл себя. Оставалось лишь одно незавершённое дело. — Артемис, — тихо позвал Каэль. Смех стража стих. Он вытер проступившую слезинку и повернулся к нему всем корпусом, взгляд голубых глаз стал слишком внимательным. — Что-то случилось? — Ты ведь не собираешься брать свои слова назад? — Каэль смотрел не на него, а на темную массу леса внизу. — Я страж. Мы держим слово до самого конца. О каких словах идёт речь? — Я тебе до сих пор нравлюсь? — Артемис подавился воздухом. Его удивленный, почти шокированный взгляд впился в Каэля. — Я думал, мы закрыли эту тему, — его голос отчего-то внезапно стал сухим, а взгляд ушёл куда-то в сторону, к верхушкам деревьев. — Так что? — настаивал Каэль, не отводя глаз. — Да. До сих пор. Доволен? — Артемис исподлобья бросил на него стыдливый взгляд. — Очень, — широкая, по-настоящему счастливая улыбка озарила лицо Каэля. И он наклонился вперёд. Его губы коснулись губ Артемиса. Страж замер, будто окаменев, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить этот хрупкий, невозможный сон. Каэль мягко провёл языком по линии его губ, а затем осторожно проник внутрь, исследуя новые горизонты. Артемис осмелился обхватить его за талию одной рукой, и реальность не рассыпалась. Она стала только острее. Он сжал его сильнее, притягивая ближе, и в этот момент Каэль на секунду потерял инициативу, удивленный такой внезапной уверенностью. Но этого мгновения хватило Артемису, чтобы взять всё в свои руки. Каэль обвил его шею руками, притягивая к себе так близко, чтобы чувствовать каждую линию его тела, каждый мускул. Артемис прижимал его, пытаясь стереть все границы, слиться в одно целое. Каэль казался хрупким, как драгоценный фарфор, но под этой оболочкой скрывалась стальная воля, сила настоящего воина. И именно это сочетание нежности и мощи, эту внутреннюю уверенность Артемис и полюбил. Он не сомневался. Никогда. Даже сейчас, в самой гуще чувств, он понимал — это не ошибка. Это был единственный возможный исход, к которому всё шло с их первой встречи. Внезапная, ослепительная вспышка разрезала ночь, прорываясь сквозь мрак, озаряя пылающие алым лица. Каэль оторвался, ещё мутный от чувств взгляд попытался сфокусироваться на странном мерцании. Столб чистого, светло-голубого света бил с самого неба, уходя куда-то в глубь леса, скрываясь за широкой, раскидистой кроной древа фей. Артемис резко вскочил на ноги, всматриваясь вдаль. Каэль последовал его примеру, слегка пошатнувшись на одеревеневших ногах. — Не может быть, — прошептал Артемис. — Что это? — Каэль пытался вглядеться в светящийся столб. — Луноликий, — выдохнул Артемис, не отрывая взгляда от леса, — новый страж родился на свет.