Достоин ли ты быть мной любим?

             Галф.        Когда я пришёл в себя после головокружительного секса, от которого, думал, ещё неделю буду находиться в каком-то анабиозе, мои уши уловили любимый голос, а мозг, будучи ещё в эйфорийном состоянии, всё же попытался разобрать, о чём меня просил Мью. Сделав огромные усилия, я понял его просьбу, он просил меня остаться у него на все выходные. Мне, конечно, хотелось остаться, но мой услужливый здравый разум, который, походу, вообще не дремал, стал вдруг задавать мне вопросы, которые стали давить на мою совесть. Я был в таком состоянии, в котором мне совершенно не хотелось его слушать и тем более реагировать на его вопросы. Я смотрел в сияющие глаза Мью и ждал, ждал, чтобы он не просто попросил, а потребовал остаться, хотелось подчиниться его властности больше, чем мукам совести, ведь я знал, подчинись я ему и меня ждало продолжение блаженства. Ожидая моего решения, Мью нежно начал целовать мои плечи, словно хотел разогнать мои сомнения, которые он явно увидел на моём лице. А его длинные пальцы, блуждающие по моему обнажённому телу, заставляли мои сомнения разлететься, как напуганные летучие мышки, завидев яркие лучи света, оставляя взамен лишь возбуждение и желание повторить то волшебное слияние наших тел, которое я пережил несколькими мгновениями ранее. Его руки, ласкающие моё тело, познавшее более откровенные ласки своего альфы, отчего оно стало более требовательным и жадным. Оно вожделело большего, а тонкий аромат Мью, пробивающийся через ослабленную преграду нейтрализатора, уже лихорадил меня от желания. Из-за моего затуманенного разума и желания отдаться своему альфе, который жаждал меня так же, как и я его, я оставил его просьбу без ответа, но наши тела, сливавшиеся в едином экстазе, были ярче любого ответа.       Эти выходные, чувствуется, я ещё долго буду вытаскивать из своей памяти, вспоминая, как мне было безумно хорошо в его постели, окутанным его головокружительным ароматом. Мне не хотелось, чтобы кто-то вмешивался в нашу идиллию, хотелось укрыться от внешнего мира и наслаждаться его ласками, плавиться от его нежных слов, которые он мне нашёптывал, пока мы нежились в постели после очередного сумасшедшего секса. Хотелось, чтобы все телефоны в квартире замолчали, хотя бы пока не закончатся эти выходные, отрезая нас таким образом от всех, кто мог помешать наслаждаться нашим уединением. Хотелось, чтобы время тянулось как можно медленнее, и, если можно было бы продлить этот миг навечно, я бы хотел этого больше всего на свете. А, услышав предложение Мью переехать к нему, я понял, что это было бы лучшим решением никогда с ним не расставаться. Его предложение было заманчивым, но мне также хотелось умирать от недолгих расставаний с ним, хотелось грустить, считая минуты в ожидании нашей новой встречи, и ликовать от радости при встрече, повиснув на его шее, и спешить получить поцелуй его мягких губ. Хотелось ходить с ним на свидания, гулять, держась за руки, и украдкой ловить его взгляд на себе, целоваться, укрывшись ото всех в каком-нибудь укромном месте. Поэтому я сказал нет на его просьбу, хоть и видел его разочарование, но это мои первые отношения, и я безумно хотел пережить всю романтику от наших встреч, прежде чем я свяжу себя с ним узами брака. Чтобы он понял причину моего отказа, мне пришлось ему всё объяснять, и, поняв меня, Мью пообещал, отныне у меня в романтике недостатка не будет.       Когда мы с Мью ехали в компанию, я вспомнил про телефон. Вытащив его из кармана, увидел, что он отключился из-за севшей батареи, я улыбнулся этому, ведь именно об этом я и мечтал в эти выходные. Поискав в своей сумке зарядное устройство, я подключил к нему телефон и, когда экран загорелся, присвистнул от количества пропущенных звонков и сообщений от Апо. В тревоге за друга я сразу набрал его номер и услышал кучу не самых лестных слов в свой адрес от него. Я успокоился, поняв, что он всего лишь соскучился. Поэтому пришлось выслушивать его тираду по поводу того, каким ужасным я был другом, раз не нашёл даже минутки, чтобы ответить на его звонок или сообщение. От его гневных слов мне совершенно не было стыдно, но всё же я предложил ему встретиться сегодня у него вечером, после моей работы. Мью, узнав, что я собираюсь к Апо, предложил уйти с работы пораньше, чтобы хватило времени пообщаться и не поздно вернуться домой. Но после, подумав, предложил отвезти меня, а потом забрать и вернуть обратно домой. Предложение было заманчивым, но мне хотелось окунуться в реальность, после той сказки, в которой я провёл все выходные, поэтому я отказался, и, на удивление, он не стал возражать, лишь посоветовал аккуратнее вести машину.       Послушав своего парня и, в его же лице, начальника, я на час раньше ушёл с работы. Я приехал в новый дом, где теперь жили наши новобрачные друзья, Апо встретил меня на крыльце и окинул своим проникновенным взглядом. Я заметил по его выражению лица желание сразу о чём-то меня спросить, но он всё же решил потерпеть с вопросами, пригласив меня в дом, где он спокойно смог бы устроить мне допрос. Мы зашли в дом, поднимаясь на второй этаж, Апо попросил прислугу принести ужин в верхнюю гостиную. Верхняя гостиная оказалась небольшой уютной комнатой, и у меня появилось такое чувство, словно она была создана для вот таких встреч с друзьями, чтобы можно было спокойно поболтать вдалеке ото всех. Я прошёлся по комнате и сел на мягкий диван, Апо последовал за мной и наконец-то задал свой первый вопрос, ведь, зная своего друга, их мне предстояло ещё очень много.       — Так, теперь рассказывай, чего так светишься? — спросил меня Апо, он, как яркий представитель самых любопытных, сразу полез с расспросами, а меня так распирало от счастья, что, кажется, вот-вот разорвало бы на пополам, и мне хотелось поделиться с другом, но мне было так неловко говорить ему, что я переспал с Мью. Не дождавшись моего ответа, он окинул меня ещё раз взглядом и, придя какому-то выводу, спросил:       — Только не говори, что вы переспали, — я почувствовал, как мои щёки обдало жаром от смущения, и, прикусив нижнюю губу, качнул головой, смотря на округлившиеся глаза друга. Он же, придя в себя от удивления, задал свой очередной нескромный вопрос.       — Ну и как, понравилось? — мне казалось, что я был готов сгореть от стыда из-за его вопросов, поэтому закрыл лицо руками. Что я мог ответить ему на его вопрос? Да я от секса с Мью был в полном охренивании, такого взрыва эмоций и чувств у меня ещё никогда не было. — Да ладно, вижу, что ты в полном восторге, я рад за тебя, дружище, наконец-то ты лишился своей девственности, — он приобнял меня за плечи и явно был неподдельно рад за меня. — Надеюсь, вы хотя бы предохранялись? — от его ещё одного вопроса у меня холодок прошёлся по спине, и здесь я вспомнил, что мы ведь действительно не предохранялись, и я с испугом посмотрел на Апо.       — Твоё красноречивое выражение лица говорит, что нет, но, с другой стороны, Мью давно хотел ребёнка, —сказал Апо с ехидством в голосе, улыбнувшись мне.       — Ты с ума сошёл, какие дети? Мы знакомы чуть больше месяца, — возмутился я на его высказывание.       — О, наконец-то у тебя прорезался голос, я уж подумал, ты от удовольствия дар речи потерял, — чувствуется, он решил надо мной сегодня поиздеваться.       — Апо, кончай надо мной издеваться, — я немного обиделся на него, помню, когда у него был первый раз с Майло, он как-то тоже не блистал красноречием и бесстыдством.       — Ладно-ладно, скромняшка наша, не буду тебя смущать. Ну так что, через девять месяцев ждём пополнение? — продолжал издеваться друг, а я, не выдержав больше его издёвок, стукнул его по плечу.       — Не переживай, у меня течка только через три недели, так что я не залечу.       — Ну не знаю, не знаю, как у вас, у истинных, бывает, может, залетишь, а может, и нет, — он сказал это так просто, а я задумался: а ведь он может быть прав, ведь я ещё не всё знал об истинных, и кто его знает, как у них бывает, но мне кажется, что он специально издевался надо мной за выходные.       — Слушай, Апо, ты сейчас специально надо мной издеваешься за то, что на выходных не смог до меня дозвониться? — я укоризненно посмотрел на него и подумал: может, в этом и была вся причина его издевательств надо мной.       — Ты, конечно, гад, что отключил телефон, но…       — Прекращай, я не залетел, вот увидишь, — я помолчал и добавил, переключив тему нашей беседы: — Слушай, а ведь Майл тоже, кстати, хочет ребёнка, может, ты наконец-то подаришь ему его, — я вспомнил, что лучшая защита это нападение, и решил применить это знание в деле, только вот, я не думал, что это вызовет у моего друга такую реакцию. Он как-то стал слишком серьёзным и грустным, и я забеспокоился. А вдруг у них проблемы с этим, а я шучу здесь? Я вмиг стал серьёзным и хотел уже узнать, что случилось, как услышал:       — Я боюсь, — прозвучало как-то обречённо.       — Чего?       — А вдруг я не смогу стать хорошим родителем для своего ребёнка? — это прозвучало так, словно он думал над этим очень долгое время.       — Что за глупости приходят в твою голову, поверь, ты будешь замечательным папой, — боже, Апо так легко относился к жизни, отчего я порой ему завидовал, но иногда он мог загоняться по пустякам, как, например, сейчас, он зря волновался, мне казалось, нет, я был уверен, что он будет замечательным папой, ведь другом он был превосходным.       — Ты так думаешь? — вопрос прозвучал уже как-то веселее.       — Я не думаю, я уверен, — я приобнял его, как бы делясь с ним своей уверенностью. Обнимаясь, я почувствовал, как к этому генератору разных идей пришла явно очередная гениальная, как всегда, по его мнению, идея. Он отстранился и посмотрел на меня горящими глазами, полными надежды, что я соглашусь на его предложение.       — Может, тогда давай вместе забеременеем? — спросил меня он с озорной уже улыбкой. А я, посмотрев на друга, подумал: Апо эта идея пришла в голову потому, что таким образом ему будет не так страшно, а я, подумав над его предложением, понял, что в принципе, вроде, не был против таких перспектив, но…       — Ну, мне для начала нужно официально подтвердить наш брак, а я пока хочу насладиться нашими романтическими отношениями.       — Так и я не предлагаю это сделать завтра, ну может, через полгода. Тебе хватит этого времени, чтобы насладиться романтикой? — меня радовало, что Апо так же, как и Майл, стремился завести детей и не когда-нибудь, а в ближайшее время. Я улыбнулся ему и ответил:       — Посмотрим, — мне тоже его идея очень нравилась, родить вместе, чтобы наши дети дружили, как мы с ним, это было бы здорово. Я даже позволил представить, как наши дети играют вместе и постоянно дерутся, отбирая друг у друга игрушки, это видение меня немного позабавило, отчего я улыбнулся ему.       Мы ещё долго сидели, болтая о всякой ерунде, а я, слушая друга, стал понимать — в мою жизнь наконец приходило то, о чём я так долго мечтал.       Я посмотрел на часы и понял, что пора было возвращаться домой, завтра на работу, да и Мью просил долго не засиживаться. Странно, что я стал прислушиваться к его просьбам, ещё совсем недавно посылал его куда подальше, а сейчас… Я улыбнулся этой мысли, и продолжил её — а сейчас я его безумно любил. Мы вышли из комнаты и, спустившись вниз, я был крайне удивлён увидеть Мью. Они с Майло только что зашли в дом, и я подумал: вот же трудоголики, ведь уже был девятый час, а они только вернулись. Мью обернулся ко мне, услышав наши шаги по лестнице, и его улыбка заставила часто забиться моё глупое сердечко.       — А что ты здесь делаешь?       — Приехал с Майло, чтобы отвезти тебя домой.       — Я же говорил, что сам доеду.       — Ты сказал, но я тебе ничего не обещал, — его хитрая улыбка обезоруживала меня, и, естественно, я не стал по этому поводу возмущаться. С другой стороны, было здорово побыть с ним ещё какое-то время после выходных. Мы попрощались с нашими друзьями и покинули их дом. Как только мы сели в мой автомобиль, Мью, конечно, сел за руль, он вообще после той гонки по вечерним улицам, когда напросился отвезти его домой, не пускал меня за руль. Оказавшись в машине, Мью сразу же взял мою руку в свою и, поцеловав, продолжил её держать всю дорогу до моего дома. Мне нравилось, когда он так делал, этот жест давал мне возможность чувствовать себя защищённым, отчего моё сердечко начинало трепетать. Мы ехали практически молча, лишь изредка бросали друг на друга взгляды, полные любви и нежности, и наше такое молчание никогда нас не тяготило, нам всегда было хорошо друг с другом, даже когда мы не говорили. Заехав в гараж и выйдя из машины, Мью взял меня за руку и потянул вглубь сада, и я удивился, когда понял, куда он меня ведёт. Это была беседка в зарослях бугенвиллея. И я сразу вспомнил, как ещё недавно мечтал о том, как я буду украдкой пробираться по тёмному саду со своим альфой к этой беседке, чтобы насладиться поцелуями, скрывшись в этой заросли цветов. И теперь Мью осуществлял мою мечту. Оказавшись в беседке, он осмотрелся и повернулся ко мне, и сразу же обнял.       — Здесь красиво, знаешь, я эту беседку приметил еще в прошлый раз, когда жил здесь и мне хотелось тебя сюда затащить и… — он приблизился ко мне так близко, отчего я почувствовал его дыхание на своих губах, а моё сердце уже бешено стучало. — И поцеловать тебя, — от его бархатистого голоса у меня волной по телу прошло возбуждение, и я не стал дожидаться, когда он поцелует меня, и сам припал к его губам, обвивая его шею своими руками. Поцелуй был нежным и безумно приятным, я чувствовал, как его шаловливые руки уже залезли мне под рубашку и ласкали мою обнажённую спину. Его ласки вынуждали меня прогнуться в спине и прижаться к нему ещё теснее. Прижимавшись к нему, я почувствовал его эрекцию, и это заводило меня ещё больше. Поцелуи становились более требовательными и несдержанными, но, благо, ещё нейтрализатор не потерял свои свойства, поэтому давал мне возможность держаться за здравый разум, а то, чувствуется, ещё немного и мы бы уже занимались здесь любовью. А мне совсем не хотелось быть застигнутым кем-нибудь из домочадцев на самом интересном месте, и этот страх заставил меня начать сопротивляться и выкручиваться из его рук.       — Мью, прекрати, я не хочу этим заниматься здесь, — он отстранился от меня, и по его выражения лица мне стало понятно, что он на был пределе, да и мне было сейчас не особо до здравого рассуждения, но всё же…       — Прости, ты прав, — он проговорил извиняющимся тоном и прислонился своим лбом к моему, пытаясь выровнять своё дыхание, я тоже пытался прийти в себя, но мне было проще, ведь, стоило представить, как нас мог застать кто-нибудь из дома, и в миг всё моё возбуждение пропадало. Мы стояли в объятиях друг друга, и я прислушивался к его дыханию, которое постепенно выравнивалось, и думал о том, что он сейчас выпустит меня из своих объятий, обрекая на недолгое одиночество, уехав к себе домой, и мне так захотелось, чтобы он остался, поэтому, смущаясь, я тихим голосом спросил его:       — Может, останешься у меня? Уже поздно, — он быстро поднял свою голову, и я увидел, как его глаза в миг загорелись надеждой на продолжение.       — А можно? — спросил он слегка осипшим голосом от возбуждения, отчего у меня промаршировал по телу взвод мурашек.       — Можно, только в гостевой комнате, — он сразу надул свои губы, как ребёнок, а я опять подумал, что это было нечестно, ведь он прекрасно знал, как действовал на меня его такой вид. Смотря на его надутые губы, я подумал: если я буду настаивать на гостевой комнате, у него не будет смысла оставаться и он уедет, а мне так этого не хотелось, и я сдался, проговорив:       — Ладно, можешь остаться в моей комнате, но с условием, не приставать, я не хочу поднять весь дом от наших криков, — я смотрел в его счастливые глаза и думал: как же мало нужно было этому альфе, чтобы начать излучать столько света.       — А если мы тихо? — он опять полез меня целовать в надежде получить желаемое.       — Мью, ты сам-то в это веришь? —после проведённых вместе выходных и занятий с ним любовью, я знал теперь точно, что в процессе быть тихими это не про нас, причём речь шла не только обо мне.       — Я так хочу побыть с тобой ещё какое-то время, что готов на твои условия, — он обнял меня покрепче, и я почувствовал, как билось его сердце, а я задался вопросом: а не сглупил ли я, предложив Мью остаться в моей комнате, тем более нейтрализатор начинал терять постепенно свои свойства, и я уже начинал чувствовать его аромат, а если он вообще пропадёт, то слушать всему дому наши игры до утра. И здесь мне пришла, как мне кажется, гениальная идея, и я поспешил её озвучить.       — Да, и после душа воспользуйся нейтрализатором, — он отстранился от меня и, улыбнувшись своей очаровательной улыбкой, от которой у меня всегда замирало сердце, ответил:       — Я даже на это готов, — я улыбнулся ему, провёл пальцами по его щекам, чмокнул в губы и повёл его в дом.