Достоин ли ты быть мной любим?

             После завтрака мы поехали в парк. Мне так было приятно ехать с ним просто куда-то без цели и направления, чувствовать его рядом так близко, наблюдать, как его сильные руки держали уверенно руль. И мне хотелось думать, что впереди нас ждёт только ещё больше таких счастливых моментов, когда мы будем наслаждаться друг другом. На душе было легко, и хотелось мурлыкать под нос какую-нибудь песенку, глупо улыбаясь всему миру. И здесь я понял, что не хочу ехать ни в какой парк, хочу просто ехать в этой машине, не важно куда.       — Мью? — я повернулся к нему лицом.       — Да, любимый? — каждый раз когда он меня так называл, мне хотелось залезть к нему на колени, целовать, обнимать крепко-крепко и признаваться, что я люблю его не меньше.       — Может, мы просто покатаемся на машине?       — Что же, давай, только тогда сделаем так, — он нажал одну из кнопок на панели, и крыша автомобиля сложилась, позволяя тёплому ветерку так приятно обдувать наши лица. Мью открыл бардачок и вытащил из него две пары солнцезащитных очков, одни он протянул мне. Я надел очки, и поездка стала ещё приятней, дорога в никуда, тёплое солнце, а рядом любимый мужчина, который ради меня готов пожертвовать своей жизнью. При этих мыслях я посмотрел на Мью, вспоминая весь ужас, который нам пришлось пережить, и внутри расцвела такая нежность к альфе, что сидел рядом. Мой взгляд проходился по его красивому мужественному лицу, с губами, которые дарили рай, когда целовали меня, и мне казалось, что я был готов сказать ему, что любил его так сильно, что даже не представлял своей жизни без него. Мью почувствовал на себе мой взгляд, он взял мою руку и, посмотрев на меня, поцеловал её и, вернув свой взгляд на дорогу, продолжил вести машину, не выпуская моей руки из своей большой ладони, а я таял от этой нежности, и мне хотелось петь от счастья. И хотелось, чтобы мы так и ехали, держась за руки, и я чувствовал его любовь ко мне. Через какое-то время мы всё же остановились, я осмотрелся: мы были где-то за городом, и вдоль дороги росла высокая трава, и я удивился, почему мы остановились здесь.       — Мью, что мы здесь делаем? — я покрутил головой, убеждаясь, что здесь нет ничего примечательного, не считая травы в полный рост.       — Пошли, я покажу тебе кое-что, поверь, тебе понравится, — он вышел из машины, я последовал за ним, задаваясь вопросом, куда мы приехали. Он взял меня за руку и помог спуститься со склона дороги, а потом повёл меня в эти заросли травы. Когда мы пробрались через эти дебри, перед нами открылась огромная поляна, усыпанная разноцветными цветами, она была какой-то сказочной. По этой поляне хотелось бегать, как в детстве, расставив руки в стороны, а после упасть в эти цветы и смотреть в небо, слушая жужжание местных насекомых, или следить, как порхают в небе встревоженные тобой бабочки. Я замер от этой красоты, но Мью потянул меня дальше, и когда мы подошли краю этой поляны, то у меня сбилось дыхание и сердце ухнуло куда-то в низ от этой неописуемой красоты. Мы стояли на краю поляны, которая была на вершине горы, а внизу расстилалось бескрайнее море, сливающиеся с небом, и оно казалось так близко, стоило только протянуть руки, и вид был потрясающий, захватывающий дыхание.       — Как здесь прекрасно, — я смотрел, затаив дыхание, вдаль, и мне хотелось расставить руки и полететь свободной птицей над этим лазурным морем, наслаждаясь небесным простором, и от этой красоты наворачивались слёзы на глазах.       — Я рад, что тебе понравилось, — я повернулся к нему и увидел, как он был счастлив, а из моей груди вырывались слова любви, которые я так ему и не сказал, когда он пришёл в себя, и теперь мне казалось, что я был готов их сказать.       — Мью, я люблю тебя, — я видел, как озарилось его лицо улыбкой, и она была настолько ослепительна, что, казалось, этот день стал ещё ярче от его такой улыбки. Он обнял меня за талию, поднял и стал кружить, не отрывая от меня своих восхищённых глаз, а у меня от него сильно забилось сердце. Мы смеялись и были счастливы, и мне подумалось, что что бы нас ни ждало впереди, мы справимся со всеми невзгодами вместе. Он остановился, расслабив немного объятья, и я стёк вдоль его тела, останавливаясь напротив его лица, и наше дыхание сливалось в одно, словно мы становились одним целым, а наши взгляды тонули друг в друге.       — Я люблю тебя, Кана, и я самый счастливый человек на свете, — я не выдержал всей этой нежности и, положив свои ладони на его лицо, притянул его к себе и накрыл его губы своими. Наш поцелуй был признанием друг другу в вечной любви, нежным, сладким, в этом поцелуе было слияние двух любящих сердец. Мы лежали в траве, целуясь уже страстно, жадно, распаляя сердца и тело, и я был готов прямо здесь отдаться ему. Мне было уже не важно, где, я хотел его безумно, ибо я и мой омега внутри хотели одного и того же, и я уже и сам не слышал крики разума, что нужно остановиться или сопротивляться ему. Мне кажется, я перестал его слышать, когда понял, что люблю Мью и не представляю своей жизни без него, и все аргументы, что я не должен ему сдаться, пропали. Он оторвался от моих губ и, нависая надо мной, прошептал в самые губы:       — Боже, как я хочу тебя, — а я смотрел в его глаза, и мне так хотелось ему сказать:       — Я тоже хочу тебя, — и я понял, что сказал свою мысль вслух, потому как его лицо засветилось ярче солнце над нами.       — Ты уверен? — и, когда я понял, что своё желание я всё же произнёс вслух и упираться было уже бесполезно, я лишь ещё раз подтвердил своё желание быть его душой и телом. Он чмокнул меня в губы и поднялся, утаскивая меня за собой.       — Ну что, тогда домой? Я, конечно, не против любить тебя на лоне природы, но всё же твой первый раз должен произойти, как полагается, не спеша, в моей постели, — мне кажется, я от его слов покраснел, как варёный рак, и его улыбка подтверждала, что так оно и было.       Лифт отсчитывал этажи и минуты до того момента, когда я наконец-то узнаю, что значит любить душой и телом. Боялся ли я? Не знаю, возможно, но желание быть с ним заглушало любой страх перед близостью с ним, и вот наш этаж, и двери квартиры уже были открыты его ключом, и мы оказались внутри, и сильное тело прижимало меня к стене, а жадный поцелуй вышибал последние мысли о страхе. Его требовательные губы сводили меня с ума, они подчиняли меня своей власти, и я сдавался и подчинялся им без сожаления. Ведь так хотелось растаять в его сильных руках, хотелось задыхаться от захватившего возбуждения. И, кажется, все мысли покинули мою голову, как крысы тонущий корабль. И моё тело, лишившись разума, превратилось в один оголённый нерв, обостряя все чувства в сотни раз. Поэтому все его прикосновения проходились разрядом тока по чувствительному телу. И мне кажется, взорвись весь мир, я даже этого не замечу, лишь буду чувствовать его губы на своих и тихий шёпот, что действовал на меня не меньше его ласк и поцелуев.       — Малыш, если ты хочешь остановить меня, сделай это сейчас, — поцелуй в щёку, и ноги мои подкосились, но сильные руки удержали от падения. — Или сейчас, — поцелуй в висок, и сердце отбивало канкан. — А может, сейчас, — поцелуй в шею окончательно лишил меня любого желания останавливать эти сводящие с ума ласки, да и кто в здравом уме захочет сейчас остановить его? Была лишь одна мысль в пустой голове: если ты сейчас не прекратишь надо мной издеваться, я сам тебя завалю прямо здесь и насажусь на твой член, но я не сказал этого, а лишь попросил:       — Не останавливайся, только не сейчас, — это было единственным моё желанием, пока я терял последнюю связь с реальностью.       — Я не смогу остановиться, ты слишком прекрасен, я хочу насладиться тобой, я хочу… — остановиться? Да я его прибью, если он это сделает. Очередные его поцелуи опускались на шею, и я даже не подозревал, насколько она у меня чувствительна, и его поцелуи к этой столь чувствительной зоне возбуждали меня ещё больше. Мью расстегнул мою рубашку, но остановился и присел передо мной на колени. Я опустил свой расфокусированный взгляд вниз и увидел, как он взял одну мою ногу и снял с неё кроссовок, убрав его в сторону, а после стянул с ноги носок, и, приподняв брючину, поцеловал лодыжку, вызывая по моему телу новую волну возбуждения. Затем он вернул ногу на пол и то же самое проделал со второй ногой, вызывая у меня чувство недоумения. Поднявшись и смотря в мои глаза, он произнёс:       — Кана, любимый, ты покорил меня настолько, что я готов поклоняться тебе, целуя твои ноги всю свою оставшуюся жизнь, — его слова были настолько искренними, что я не выдержал и, взяв его лицо в свои ладони, притянул его к себе, накрывая его губы своими. Я почувствовал, как он поднял меня на руки и понёс куда-то. Через какое-то время я почувствовал спиной мягкую поверхность, на которую он бережно меня уложил, не прерывая поцелуя. Его руки ласкали моё тело, мне было безумно приятно, и мне хотелось к нему прикоснуться и наконец-то осуществить своё утреннее желание почувствовать его восхитительное тело под своими пальцами. Я просунул свои руки под его футболку и, скользя своими пальцами по его коже, почувствовал всю мощь и силу его мышц, они были твёрдыми, как камень. Я услышал, как от моих робких к нему прикосновений Мью чаще задышал, и мне это нравилось, нравилась его реакция, и хотелось больше, мне хотелось слышать его стоны. Я потянул футболку вверх, он приподнялся, стягивая её с себя, оставшись передо мной с обнажённым торсом, он соблазнял меня, пожирая своим взглядом, а я плавился от него, как шоколадка.       — Может, стоит принять душ? — я, не зная, как мне вести себя в таких ситуация, ничего лучшего не мог придумать, кроме как предложить принять душ.       — Малыш, не нужно, ты же недавно его принимал, — я пытался смотреть на что угодно, только не на этого демона, под взглядом которого я растекался. Мью видел моё смущение и явно решил меня добить, начав расстёгивать ширинку на своих брюках, при этом не отрывая от меня своих глаз, а я, как заворожённый, следил за его движениями, чувствуя, как у меня пересыхало во рту, но он обломал меня. Я думал, он сейчас обнажится передо мной, и готов был уже визжать от восторга, а он лишь расстегнул молнию на ширинке и остановился, и мне было доступно увидеть лишь резинку от его нижнего белья. Меня этот так разочаровало, что я возмутился и спросил, не подумав:       — И это всё? — но, вдруг осознав, что задал вопрос вслух, покраснел, а, увидев его насмешливый взгляд, закрыл лицо руками, кляня себя на чём свет стоит. Вскоре я почувствовал, как кровать просела возле меня, и лёгкий поцелуй коснулся моих сомкнутых на лице пальцев.       — Малыш, открой личико, — его бархатистый голос будоражил, но мне всё равно было стыдно за свою экспрессию, и я помотал головой, продолжая закрываться от него. — Зайка, я понимаю тебя, ты волнуешься, но поверь, всё будет прекрасно, ни о чём не думай, просто наслаждайся, — он ещё раз поцеловал меня в кисти рук, а я подумал: действительно, чего стесняться? Чему быть, того не миновать, тем более я хотел этой близости не меньше его, и чего теперь идти на попятную? Я слегка приоткрыл свои ладони, чтобы взглянуть на него, и он оказался так близко, что я даже немного испугался, но его понимающие глаза убедили меня окончательно перестать волноваться, и я полностью убрал свои руки от лица, а Мью, воспользовавшись этим, захватил в плен мои губы, целуя так нежно, так заботливо, словно прося расслабиться и довериться, и я доверился и раскрывался для него, углубляя наш поцелуй, зарываясь своими пальцами в волосы на его голове. Это был поцелуй полного доверия, я вручал ему свои тело и душу, а он, целуя, обещал позаботиться обо мне, как о самом ценном в его жизни.       Он снял с меня рубашку, покрывая мою обнажённую грудь жаркими поцелуями, спускаясь ниже к животу, и от его горячих губ чувствовалась приятная волна возбуждения, и желание получить больше застилало мой разум. От всех этих ласк я потерялся в ощущениях и даже не почувствовал, когда он успел снять с меня брюки и нижнее бельё, меня лишь выгнуло со стоном, когда я почувствовал его влажные губы на своём члене, и это было так смущающие, но так безумно восхитительно, что хотелось продолжения. Он ласкал мой член своим языком так умело, отчего моё тело отзывалось на его ласку, а с губ срывались уже не сдержанные стоны. Я пальцами цеплялся за простыни, чтобы не начать кричать, ведь его ласки были слишком остры для меня, мне ещё не приходилось испытывать столь ярких ощущений, отчего хотелось и плакать, и кричать от восторга, и я был в таком состоянии, что даже не сразу почувствовал его пальцы в своём анусе, но это не было больно, а добавляло остроты ощущениям, которые я сейчас испытывал. Он поднял одну мою ногу, целуя внутреннюю часть бедра, и каждый его поцелуй был последней каплей моего терпения. Мне хотелось, как тому, кто впервые почувствовал истинный кайф, получить ещё больше, ярче, насыщеннее, мне хотелось почувствовать его в себе, насладиться его силой, выпить до дна эту чашу любви. И на пике сильного возбуждения я не выдержал этой пытки и простонал.       — Мью, прошу, войди в меня, я хочу почувствовать тебя внутри себя, — моё возбуждения уничтожило мою природную скромность, требуя озвучить для любимого желаемое.       — Я люблю тебя малыш, — он целовал, словно пытался выпить меня до дна, и мне хотелось отдать ему сейчас всего себя до капли. Целуя его губы, я чувствовал его тяжёлое дыхание. Его руки ласкали мои бёдра, вызывая дрожь по телу. Подняв мою ногу и уложив её на своё плечо, он покрыл её поцелуями. Я сходил уже с ума от его ласк и начал скулить, требуя, чтобы он наконец-то вошёл в меня. И я почувствовал, как что-то стало упираться в мой анус и, слегка надавливая на него, проникло постепенно вовнутрь. Я ждал боли, но её не было, а было чувство сильного возбуждения, оно было настолько запредельным, отчего я больше не был способным сдерживать переливающиеся через край эмоций, которые рвались из меня криком наивысшего удовольствия. Я чувствовал его член полностью во мне, и это было неописуемо, вот так ощущать его внутри себя. Он не двигался и, опустив мою ногу, наклонился ко мне, целуя мои искусанные губы, жадно, страстно, забирая в себя все мои стоны. Через морок удовольствия я слышал его голос, он звал меня, и я шёл через все эти сильные чувства к нему.       — Любимый, открой глаза, я хочу видеть тебя, — я послушал его и открыл глаза, и меня накрыла новая волна возбуждения от его глаз, в которых пылал огонь страсти, я поднял руку и провёл пальцами по его лицу, он льнул к моим ласкам, целуя мои ладони и прикрыв свои глаза, и в этом жесте было столько нежности и любви, что я почувствовал, как всё же не выдержал, и влажные дорожки потекли по моим вискам.       — Я люблю тебя, Мью, — он открыл свои карие глаза, и в них был бескрайний океан нежности и любви, их было так много, что они затопили нас обоих, мы смотрели друг другу в глаза, когда он сделал первый толчок в моё тело, и разряд тока прошёлся по моему позвоночнику, выгибая меня от удовольствия, и вскоре всё чаще и чаще стали повторяться эти толчки, и вот мы в полном экстазе сливаемся в наших стонах и криках. Я умирал и воскресал, когда он уже не сдерживал себя и яростно вбивался в меня, а я терял последнюю связь с реальностью. Он резко вышел из меня, а мне хотелось кричать от разрыва нашей связи, но он снова перевернул меня на живот и попросил поднять ягодицы, и я, как в дурмане, выполнял всё, что он просил, лишь бы продолжить это безумие, которое происходило с нами. Он резко входит в меня, и я кричу, но не от боли, а от резкого удовольствия, прошибающего меня, когда его член попадал по простате, и я просил ещё и ещё, и он выполнял мою просьбу, вдалбливаясь в меня с такой силой, что мне казалось, что я вот-вот умру от всех чувств и ощущений, наполняющих мои тело и разум. Я чувствовал, как приближался к финалу, и всё тело напрягалось в ожидании яркого конца, и он настал, вышибая весь мозг и унося ураганом чувств. Я кричал, задыхаясь накрываемым ошеломительным оргазмом. Я много раз испытывал оргазм, но ни один не сравнился бы с этим, когда я, казалось, вознёсся к самым небесам, достигнув наивысшей точки наслаждения. Я кончил, но Мью продолжал входить и выходить из меня, продлевая этим мой оргазм, и через нескольких сильных фрикции я услышал рык и долгий стон, от которого, мне показалось, я кончил вновь вместе с ним. Он упал на меня, придавливая меня к кровати своим весом, и это тоже приносило удовольствие, немного отдышавшись, он поцеловал меня в плечо и скатился с меня, укладываясь рядом. Он потянул меня в свои объятия и целовал куда попало, а я чувствовал себя настолько сытым и довольным, отчего меня утягивало в глубокий сон.       Я проснулся, почувствовав нежные поцелуи на спине и плечах, приоткрыл немного глаза и увидел рядом счастливое лицо, такое родное и любимое.       — Доброе утро, любимый, — оно действительно доброе, ведь рядом он, я вспомнил, чем мы занимались, и от этих воспоминаний стало как-то жарко и в паху призывно потянуло, захотелось повторить вновь, почувствовать его силу и ласку, от которой я умирал и воскресал.       — Я люблю тебя, — ответил я, вместо пожелания доброго утра, и он засиял ярче утреннего солнца, приблизился и, поцеловав, ответил:       — И я люблю тебя, малыш.