Достоин ли ты быть мной любим?

             Мью.       Мы с Кана были в отношениях уже больше двух месяцев, и это было самое лучшее время в моей жизни. Я каждый раз приходил в неописуемый восторг, когда находил в нём какие-то новые грани его характера. За это время я успел узнать, каким он может быть безумно нежным котиком. Но, если ему вдруг что-то не понравилось, он вмиг мог превратиться в свирепого кота, который с лёгкостью мог пришпилить тебя к месту, только посмотрев на тебя своим гневным взглядом, начав точить при этом об тебя свои коготки. И, что странно, такая смена его настроения не настораживала и не раздражала, а просто приводила в дикий восторг. И душа пела всякий раз, когда я видел его, и мне хотелось выплеснуть на него всю ту неистраченную нежность накопившуюся во мне за столько лет. Хотелось заласкать его, залюбить, избаловать всей той нежностью. Я стал безумно любить выходные, ведь только в эти дни мы могли побыть вместе без посторонних глаз, укрывшись в моей квартире, то есть в нашей, ведь я покупал её для нас. А с наступлением вечера с Кана спадала его природная застенчивость, как проклятие с заколдованного принца, и тогда я умирал и возносился к небесам, занимаясь с ним любовью. Утром наслаждался его спящим видом и, лишь заметив его пробуждение, целовал его мягкие губы, желая ему доброго утра. Каждый наш совместный приём душа начинался дурачеством, а заканчивался нежным соитием, которое было настолько же прекрасно, как и первый наш секс. По моему телу до сих пор проходит волна возбуждения, лишь стоит вспомнить наш первый раз. Боже я даже не мог себе представить тогда, как крышесносно заниматься любовью с истинным, даже несмотря на его неопытность, это не помешало обостриться всем моим чувствам настолько, что я даже не понимал, как пережил тот день. Для меня это был далеко не первый раз, но я впервые в таком захлёбывающем восторге занимался любовью с девственником, и это было круче всех самых опытных любовников, которые у меня были. Когда был наш первый раз, я думал, круче уже не может быть, но я ошибался, на следующий день, когда перестал действовать нейтрализатор, я думал, что сдохну. Такое невозможно перенести и не сойти с ума, когда к тактильному блаженству добавлялись ещё наши ароматы, усиливая наши инстинкты и чувства, и это уже нельзя было назвать просто сексом, это было таинство, в котором сливались в одно не только тела, но и души, и мир переставал существовать, как и наши телесные оболочки, и это уже превращалось в слияние двух энергий, и в какой-то миг казалось, что ты увидел рай. Каждый раз, когда я вспоминал наше такое слияние, я впадал в какой-то транс, и моё сознание уплывало в тот момент, когда наши обнажённые тела сплетались в единое целое. Вот и сейчас, откинувшись на спинку своего рабочего кресла, я возвращался воспоминаниями в выходные, когда мы любили друг друга.       На следующей день после нашего крышесносного первого секса я предложил ему переехать ко мне, но он отказался. И, как бы ни был огорчён его отказом, я понимал его желание получить удовольствие от своих первых романтических отношений. И хоть я уже и не представлял, как проживу даже миг без него, мне пришлось смириться с его желанием, ведь мне тоже хотелось, чтобы у него было много воспоминаний о наших романтических отношений до брака. И каждый раз блуждая в одиночестве по пустой квартире, где просто всё напоминало о нём, я пытался убедить себя в том, что он юн и у него это первые отношения, и он хочет получить всё от этих встреч, прежде чем связать себя узами брака со мной, и я смирялся с этим. И, чтобы такие вечера легче переносились, мне удалось отвоевать у него два выходных, в которые он оставался у меня. Согласившись на мои условия, он выдвинул свои: пользоваться кремом всю неделю, пока мы находимся в компании. Я не стал по этому поводу возражать. Потому что этот глупыш не знает, что крем теперь мало эффективен, я с ума по нему схожу, и никакой крем это уже не исправит.       Я так сильно погрузился в свои грёзы, вспоминая карамельные глаза Кана, когда входил в его тело, что почувствовал эрекцию и экстренное желание получить допинг нежности, чтобы протянуть до выходных. Я потянулся за телефоном, через несколько гудков мне ответили:       — Здравствуй, Суппасит, тебе что-то нужно?       — Здравствуйте, господин Вирапонг, да, нужно, попросите, пожалуйста, Канавута принести мне отчёт по филиалу в Банчанг, — мне, конечно, нафиг не нужен был никакой отчёт, мне экстренно был нужен тот милый мальчик, который его принесёт.       — Хорошо, Суппасит, сейчас скажу ему, — его слегка насмешливый голос напомнил мне в очередной раз, что от этого прозорливого старикашки ничего не скроешь. Я положил трубку, а через долгих пятнадцать минут в моём кабинете появился смысл моей жизни. Сегодня он выглядел прекрасно в своём в строго тёмно-синем костюме, который соблазнительно подчёркивал его превосходную фигурку, и так и хотелось снять с него этот деловой костюм и зацеловать его обнажённое тело, разложив его на своём рабочем столе. От этого желания я моментально возбудился, поэтому быстрым шагом пошёл навстречу к моей радости, которая, как солнышко, озарила мой кабинет своим появлением. Я притянул его к себе и жадно поцеловал, ведь я жутко по нему соскучился. Порой мне казалось, что в этой жизни мне больше ничего не нужно было, только эти яркие глаза, что так с любовью смотрели на меня, его мягкие губы на моих и он сам, в моих объятиях, и, считай, жизнь удалась.       — Мью, ты с ума сошёл, сюда же могут зайти, — он начал сопротивляться и шипеть, почувствовав на своей обнажённой спине мои руки, которые я уже успел просунуть под его одежду. Он ворчал, а я был готов вечно наслаждаться его возмущениями, ведь он становился таким милым, и в такие моменты я лишь ещё больше его хотел. Но всё же я отпустил его, чтобы предупредить Уит никого не впускать и закрыть двери на всякий случай, потому что я не хотел, чтобы Кана нервничал.       — Ну теперь я могу поздороваться с моим мужем как следует? — я подошёл к нему, наблюдая, как он закатывал глаза, но потом всё же, улыбнувшись, он протянул ко мне свои руки для обнимашек.       — Мью, ты невозможен, не мог просто меня куда-нибудь сегодня пригласить, а потом попросить остаться с тобой на эту ночь? — всё это он высказывал, пока я покрывал его лицо и шею поцелуями.       — И ты бы согласился? — спросил его, оторвавшись от процесса, смотря в его глаза, что так светились от счастья, наверное, и мои выглядели так же, когда я видел его.       — Конечно, ты не единственный в нашей паре, кто скучает, — он обвил своими руками мою шею и прижался ко мне так, что я почувствовал его эрекцию, и мне безумно нравилось, что я не один хотел секса.       — Тогда отлично, сходим куда-нибудь погулять, а потом я залюблю тебя до потери пульса, — я положил свои руки на его аппетитные ягодицы и сильнее прижал его стояк к своему.       — Ты хочешь меня убить? — он наиграно сделал гримасу испуга, а я чмокнул его в губы и ответил:       — Нет, я хочу тебя залюбить. А сейчас я могу получить аперитивчик? — я надеялся уже его заполучить, как услышал:       — Нет, я ещё с прошлого раза до сих пор не могу смотреть в глаза твоему секретарю, — да, я помнил этот день: мы оба после совместных выходных забыли про крем, и, когда я вот так же позвал его в свой кабинет, нас так накрыло, что… В общем, всё же Кана был прав, когда попросил пользоваться на работе кремом, с ним хоть был небольшой шанс не забываться, где мы находились.       — Зайка, тебе должно быть неважно, кто что может думать, — я уже догадался о возможном получении сейчас облома, и, наверное, уже стоило не только подумать, но и воплотить в жизнь идею снять офис в этом здании и оборудовать его под комнату. Как я уже понял, Кана был не из тех, кто любил экстремальный секс, да и честно, даже мне теперь было трудновато работать в этом кабинете после того, как нам сорвало здесь крышу. Как-то постоянная эрекция не способствовала продуктивной работе, потому что перед глазами постоянно стояла картинка, как я любил своего Кана прямо на своём рабочем столе.       — Это, конечно, так, но предпочитаю лишний раз не давать повода для слухов, — чувство полного облома крепко уселось в моей голове, потому как, я уже успел про него узнать, если малыш что-то решил его никто и ничто не смогло бы переубедить.       — Ну Кана, ну солнышко, ну хотя бы чуть-чуть, — я пустил последнюю попытку его уговорить, состроив моську, как он говорил, с моей стороны это был запрещённый приём.       — Нет, я сказал, вечером, я тоже тебя хочу, но никакого больше распутства на рабочем месте, — я поцеловал его в шею, зная, что она у него очень чувствительная, и мне почти удалось его соблазнить, как вдруг я услышал:       — Господин Тончививат, к Вам подошёл Пхакпхум Ромсайтхиг, у Вас через час семинар в Novotel, — проклятый селектор, стоявший на моём столе, убил последнюю надежду на получение немного внимания от моего любимого.       — Ха, я же говорил, никакого разврата на работе, — я упёрся лбом в его плечо, ему было смешно, а вот мне что теперь делать со своим стояком? Об этом я решил поинтересоваться у этого веселящегося обломщика.       — Тебе вот смешно, а что мне делать? — я взял его руку и положил на свой стояк, отчего его щёки сразу порозовели, но он не одернул ладонь, а лишь погладил меня второй рукой по голове и успокаивающе сказал:       — Не расстраивайся, ну хочешь, мы сразу поедем к тебе после твоего семинара? — я поднял голову и посмотрел на него, в его глазах бегали огоньки желания, но он стойко держался, и я решил, что не стоит сейчас перед ним раскисать. С другой стороны, ожидание близости лишь подогрело бы нашу встречу, а она и без того обещала быть жаркой, поэтому я поцеловал его в лоб и ответил:       — Хорошо, я согласен, сейчас мы с Майло съездим по делам, и, как только мы закончим, я зайду за тобой.       — Я буду ждать, — он поцеловал меня и провёл рукой по лицу, а я, поймав её, развернул и поцеловал его ладошку. Я знал, как ему это нравилось и как он прикрывал всегда свои глаза от удовольствия, а у меня уже пылало в штанах от него, такого соблазнительного и желанного. Он приоткрыл глаза, улыбнулся и сказал:       — Мью, ты хитрый соблазнитель, — он отстранился от меня и пошёл спиной в сторону двери, медленно вытягивая свою руку из моего захвата, но не отрывая своих глаз от моих, а мне так хотелось его удержать и не отпускать никуда, плюнуть на всех и увезти его куда-нибудь, где мы были бы только вдвоём. Но он развернулся и подошёл к двери и, прежде чем её открыть, обернулся ещё раз ко мне и, улыбнувшись, отправил воздушный поцелуй, который я поймал положил во внутренний карман, ближе к сердцу. Его порозовевшие щёки в очередной раз заставили меня умилиться его застенчивости. Он бросил на меня свой смущённый взгляд, развернулся, открыл двери и вышел из кабинета, впуская нарушителя нашего уединения. Тот вошёл и с загадочной улыбкой посмотрел на меня, а мне его хотелось загрызть за такой облом.       — Прости, я вам помешал? — он посмотрел на закрытую дверь, а потом на меня.       — А ты как думаешь? — я бросил на него уничтожающий взгляд, но Майл проигнорировал мой ему посыл и ответил:       — Думаю, нужно работать.       — Вы с Кана что, сговорились? — вот, блин, два праведника-трудоголика, подумал я.       — Ладно, хватит киснуть, поехали на семинар.       — А ты не мог съездить один? — мне так не хотелось никуда ехать, и где-то глубоко в своей душе я надеялся, что Майл почувствовал бы хоть малейшее угрызение совести за то, что помешал нам, и поехал бы один, дав мне возможность закончить начатое.       — Нет, не смог бы, давай, двигай булками, — его слова прозвучали беспрекословно, я даже на миг почувствовал себя его подчинённым, и я понял, что ошибся в своём лучшем друге, нихера его не грызла и даже не покусывала его, сука, совесть. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как пожалеть, что друг у меня был последней сволочью, вздохнуть от безысходности и поплестись за ним из кабинета.       Мы решили поехать на машине Майла, я сидел рядом с ним на пассажирском и материл этот чёртовый семинар, про который я забыл наотрез, из-за чего получил с Кана полный облом. Майл, не обращая на меня внимания, вёл спокойно машину в сторону гостиницы и думал о чём-то своём. Я решил быть более хорошим другом, чем он, и не мешал его мыслям. Ведь и мне самому было, о чём подумать, например, о сегодняшнем вечере с Кана. Я знал, что он был бы не против, если бы я сразу увёз его домой, как он и предложил, мы могли бы сразу предаться глубокому погружению в экстаз и для меня этот вариант был бы самым наилучшим, но было одно жирное «но» — Кана хотел романтики, а я очень хотел семейную жизнь с парочкой сорванцов, и наши желания были неотъемлемо связаны друг с другом. Да, я меркантильный, но я был уже не так молод и безумно хотел свою семью, обязательно с моим любимым мальчиком. Видеть его каждый день, желать ему каждый вечер спокойной ночи, засыпать и просыпаться, обнимая его, а утром снова желать доброго утра, видеть, как наши дети подрастают — это было моей давней мечтой, и она переплеталась жирным узлом с желанием Кана, а значит, романтику он получит в полном объёме.       — Ну и как у вас дела? — Майл прервал тишину и мои мысли, я посмотрел на него и подумал, он даже умудрился прервать мои фантазии о сегодняшнем вечере, он сегодня был прямо в ударе, так и нарывался на комплименты.       — Ты про что? — я был немного на него всё ещё обижен за то, что он помешал мне соблазнять Кана, и поэтому решил поиграть с ним в непонимайку, но он, как самый близкий друг, который знал все мои закидоны, не собирался мне поддаваться.       — О, да брось, Суппасит, не притворяйся, что не понял меня, я про тебя и Галфа.       — И что ты хочешь знать?       — Ну, например, когда нам с Апо готовить наряды на ваше официальное подтверждение брака?       — Не знаю, — я посмотрел вперёд на поток спешащих куда-то машин и подумал о том, как бы мне самому хотелось знать ответ на его вопрос, но мне казалось, что это произойдёт ещё не скоро, потому что, как подсказывали мои чувства, Кана ещё не был готов к браку.       — Как не знаешь, вы же вместе почти три месяца и тем более вы истинные, чего тянуть?       — Ты думаешь, если мы истинные, то у нас должно быть всё просто? Я могу тебя удивить, друг мой любопытный, у нас всё так же, как и у вас, тех, кто не является истинными, Кана хочет насладиться всей романтикой от наших встреч.       — Тебе придётся это принять, все омеги мечтают о романтике, без исключения, так что, друг мой, запасись терпением и дай ему эту романтику, и будет тебе счастье, — он посмотрел на меня с ободряющей улыбкой, а я подумал: хорошо ему рассуждать, сам-то он уже заполучил того, о ком мечтал столько лет.       — Знаешь, я всё это понимаю, но мне так хочется семью, стабильности, детей, в конце концов, — при этих словах в голове сразу появилась картинка, как я прихожу домой, а ко мне с криками бегут мои дети, а я хватаю их, целую, обнимаю и кружу, а они заливисто хохочут, а любимый Кана стоит в сторонке, смотрит на нас и улыбается, когда я ставлю детей на пол, подхожу к нему и целую его грешные губы. От этой картинки защемило в груди и стало так тепло, а главное, появилась чёткая уверенность, что это точно будет у нас, обязательно, и ради этого я готов был подождать.       — Не торопи его, будет у вас всё это, ты вон сколько ждал, подождёшь ещё пару месяцев, — и слова друга лишь подтвердили мои мысли.       — Ну это да, только мне безумно его не хватает, — мне действительно не хватало его, без него, казалось, время меняло свой ритм и минуты становилось часами, и дни становились невыносимо долгими в ожидании нашей следующей встречи.       — Потерпи, — он замолчал и в машине ненадолго повисла тишина, потому что мой друг не только был обломщиком, но и очень любопытным. Поэтому он задал свой очередной вопрос. — Да, а где вы планируете жить, не в твоей же городской квартире? — Майл явно заметил мой расстроенный вид, поэтому решил сменить тему разговора.       — Нет, не в квартире, я купил дом, сейчас там идёт ремонт, — о покупке дома я сразу же задумался, когда понял, что мы с Кана истинные и он никуда от меня не сбежит, а значит, нужно было уютное гнёздышко, в котором мы будем жить.       — Ух ты, и где он находится?       — В Самуи.       — Там красиво, был там однажды неподалёку у Чанборг. Но почему там, это довольно далеко от компании?       — Ничего страшного, главное, это дом, в котором он мечтает жить.       — Он уже тебе сказал, в каком доме мечтает жить? — задав этот вопрос, он мельком посмотрел на меня.       — Да, мы недавно катались на яхте и он сказал, что мечтает жить там, откуда из окон будет видно море, вот я и нашёл такой дом, только он в ужасном состоянии, — я помнил, как забилось моё сердце, когда риелтор, показывая мне все дома, которые у них были на продажу, перелистнул очередную фотографию, и я увидел этот дом, он стоял на возвышенности, и из окон видно было море практически с птичьего полёта, и я понял — это именно тот дом, о котором мечтал Кана, и я, не задумываясь, купил его.       — Ну вот и отлично, отремонтируешь дом и попытайся сделать ему предложение, я не думаю, что он будет долго сопротивляться. Я по секрету тебе скажу, я как-то проходил мимо комнаты, где болтали Апо и Галф, и они как раз говорили о его браке, — Майл сделал паузу, как бы пытаясь накалить интригу, а я весь аж напрягся в ожидании, что же он всё же услышал, поэтому я посмотрел на него строго, чтобы он прекратил свои игры. — Ладно, не буду тебя мучить, а то, я чувствую, ты меня сегодня точно побьёшь. Ну в общем, Галф уже задумывается о браке. Поэтому потерпи каких-то пару месяцев, и вперёд за кольцом.       — Это серьёзно? — вот эта информация меня очень одушевила, значит, дам ему насладиться нашими встречами ещё пару месяцев, больше я не выдержу, и сделаю ему предложение. В голове сразу появился первый пунктик, нужно было срочно поискать самое лучшее кольцо.       — Серьёзнее некуда, у этой парочки друг от друга секретов никогда не было, и, знаешь, мне кажется, если кто-то из них забеременеет, то мы с тобой будем вторыми, кто об этом узнает, вот увидишь, так и будет, — Майл, как и я, давно мечтал о детях, только вот, Апо не был из тех, кто думал о них в ближайшем будущем, и мне было жаль друга. Хоть Апо и был ярким примером светского омеги, у которого в голове одни развлечения, всё же он был отличным другом для моего любимого.       — А знаешь, мне даже нравится, что у Кана есть такой друг, единственное, я никак не могу понять, как так получилось, ты Кана знаешь ещё с юности, но я с ним познакомился только в этом году. Как такое может быть?       — Всё очень просто, вы из разных миров, когда ты ходил по барам и ночным клубам, он был ещё мал для этого, а, когда он вырос и вроде бы вы могли бы там столкнуться, его начали интересовать другие заведения. Так что я и говорю, вы из разных миров.       — Подожди, но мы ведь могли столкнуться у тебя на дне рождения или ещё где-нибудь?       — Ну, здесь ты виноват, когда Галф начал тобой интересоваться и собирать на тебя инфу, он запретил мне говорить о нём тебе.       — Почему?       — Я уже тебе говорил, он был о тебе не самого лучшего мнения.       — Понятно. Твою мать, я столько упустил времени, вот бы мне, идиоту, раньше наладить с ним связь, возможно, тогда мы давно были бы вместе, — я в последнее время стал часто думать над тем, сколько было потеряно времени и сколько было сделано ошибок, за которые мне было стыдно перед Кана.       — Всё должно произойти в своё время. Ладно, мы приехали, — наша машина остановилась у входа высокого здания, это и была гостиница Novotel. В этой гостинице часто проводили всевозможные семинары или конференции, потому как она находилась в деловой части города, плюс это место было удобно тем, что в нём могли остановиться приезжие участники.       — Ты философ хренов, — высказав своё мнение по поводу его слов, я вышел из машины, и мы направились в гостиницу. У входа нас встретил парковщик, которому Майл отдал ключи от своей машины, и мы вошли в холл гостиницы и направились к лифту, нам нужен был пятый этаж.       — Слушай, я действительно должен быть здесь? — как я не любил все эти скучные сборища, даже и не знал, что я вообще здесь делал.       — Слушай, Суппасит, кончай ныть. Ты не забыл, что миром правят деньги, а не любовь? — он демонстративно нажал на кнопку нашего этажа, и закрывающиеся створки лифта преградили путь к отступлению.       — Правда, что ли? Ты вот сейчас своим высказыванием только что разрушил моё восприятие нашего мира, — я наигранно сделал самое удивлённое лицо, добавив на него полный ужас от его высказывания, а он лишь покачал головой, закатив глаза к потолку.       — Язви сколько хочешь, но ты должен присутствовать на этом грёбанном семинаре, всё, — сказал как отрезал, и вот я снова не понимал, кто из нас был начальником.       — Злой ты, ухожу я от тебя, теперь мы не пара, так и знай, — я сделал вид, что обиделся на него, надув губы, а он, посмотрев на меня, сказал:       — Ха-ха, смешно, — съехидничав, он вышел из лифта, а мне ничего в очередной раз не оставалось, кроме как последовать за ним, проклиная этот ненужный семинар.