Достоин ли ты быть мной любим?

             Галф.        О том, что будет свадьба, вместо обычной официальной церемонии, я случайно услышал из папиного разговора по телефону с Чао Фа. Они так забвенно обсуждали детали предстоящего события, что папа даже не заметил моего присутствия. Услышанное возмутило меня, и вопрос, почему эта информация скрывалась от меня, задавался сам собой. Но, вспомнив, как я однажды рассказал Мью, что мечтал о свадьбе, я понял, что то, что это было озвучено самому романтичному альфе, в итоге дало такой результат. Ну что ж, не буду портить его сюрприз, подумал я, и меня как-то даже отпустило от возмущения, лишь появилось чувство предвкушения. Мечтать о свадьбе я начал с тех пор, как стал задумываться о семейной жизни. Но, когда узнал, что меня умудрились уже выдать замуж без меня, сначала был ошарашен, а потом огорчен, ведь теперь, вместо красивой свадьбы, я мог рассчитывать только на банальное подтверждение заключённого союза, который за нас сделали наши родители много лет назад. А мне безумно хотелось всей этой свадебной атрибутики. Порой, зачитываясь романами во время течки, в которых в конце иногда всё заканчивалось свадьбой, я задавался вопросом: а какой бы была моя свадьба, если бы я не был замужем? Представлял, как мой отец вёл бы меня под руку по дорожке, усыпанной лепестками цветов, к алтарю, где ждал бы меня с волнением мой жених. А я бы не отрывал от него своих глаз, слушая, как барабанило моё сердце о грудную клетку, и расплывался бы в счастливой улыбке, видя его восторженный взгляд, обращённый на меня. И, зная своего папу и то, как хорошо он разбирался в нарядах, я точно был уверен в таком исходе. А когда мой жених взял бы мои руки в свои, то я начал бы волноваться ещё сильнее, чувствуя, как дрожат и его пальцы, ведь он тоже, как и я, волновался бы. И, когда бы он произносил свои слова клятвы в вечной любви, я бы тем временем тонул в его таких любимых глазах. И теперь, когда я узнал о сюрпризе, который готовил для меня Мью, мне хотелось разрыдаться от счастья, ведь это значило, что меня ждало то, на что я уже и не надеялся.        Свадьба оправдала даже самые мои смелые ожидания. Я был уверен, что наши родители захотят закатить пир во весь мир, чтобы потом ещё долго о ней говорили по всему Таиланду. Но оказалось всё ровным счётом наоборот. Тихое, спокойное торжество в кругу самых близких и любимых людей. А сама свадьба проходила в доме родителей Мью. Дом Тончививат находился практически в лесной зоне, и наши папы превратили это место в лесную сказку. Место, где должна была проходить церемония, было укрыто дождём из белых цветов. Огромные извилистые деревья возвышались над головами, скрывая людей за белыми цветами, которые свисали с длинных ветвей вниз, делая место похожим на рай, белые лепестки, срываясь с висевших цветов, медленно кружились, пока падали под ноги гостям, осыпая дорожки. Голова так и кружилась от изобилия цветов, но это было так прекрасно! Особенно у алтаря, он был обвит небольшими белыми цветами, а от него шли украшенные листвой и цветами ряды скамеек, рядом были красивые кусты колокольчиков, те обвивали скамейки, на которых уже сидели гости. На цветочную шапку светило яркое солнце, создавая тень для гостей и волшебный вид. И когда я шёл с отцом по дорожке к алтарю, то у меня сбивалось дыхание не только от волнения, но и от той красоты, которая меня окружала.       Навеселившись вдоволь, я присел за наш с Мью столик и наблюдал за теми, кто продолжал танцевать, и чувствовал себя самым счастливым и уставшим омегой.       — Давай убежим, — от его тёплого дыхания и шёпота в моё ухо по телу пробежали мурашки, а от его предложения я начал предвкушать приятное продолжения столь прекрасного вечера. Смотря в его лучистые глаза, что так светились счастьем, у меня проскользнула мысль, что дальше моя жизнь будет похожа на сказку, рядом с любимым мужем и нашими малышами, которые появятся буквально через четыре месяца. Я уже не мог дождаться, когда возьму на руки этих крох.        Боже, этот дом, в который привёз меня мой муж, был ещё одной моей воплотившейся мечтой. Он не был таким же огромным, как у наших родителей, и, самое прекрасное, он также не был пафосным. Этот дом был похож на безумно уютное гнёздышко, в котором будет жить сама любовь. Задняя часть дома была окружена высокими деревьями, они словно укрывали его, оберегая тем самым от внешнего мира, когда как с фасада открывалась огромная поляна. Я сразу же представил, как на ней будет здорово резвиться нашим малышам. Небольшие клумбы и цветущие кусты и деревья придавали дому вид райского местечка. Пока я любовался нашим домом, приходя в дикий восторг, Мью подхватил меня на руки, и я даже взвизгнул от неожиданности. Он поцеловал мои губы так нежно и многообещающее, а затем внёс в дом. Как только мои ноги коснулись пола нашего теперь жилища, я сразу его окинул своим взглядом. Гостиная в тёплых оттенках делала его безумно уютным. Большой мягкий диван и несколько кресел подразумевали, что здесь ждут друзей. А вот небольшой стеклянный столик я бы отсюда бы убрал, хоть он мне и нравился, но малыши, когда начнут ходить, могут пораниться. Осматривая дальше гостиную, мой взгляд зацепился за камин в углу. Он сразу напомнил мне о детстве и о том времени, когда я жил в Швейцарии и любил греть свои замёрзшие руки после долгой прогулки по зимнему парку. Как любил любоваться языками пламени, что так красиво играли на уложенных поленьях. А возле нашего камина стояли два удобных кресла, в которых будет приятно по вечерам сидеть вдвоём с Мью и говорить о том, как прошёл день. Мне всё это так красочно рисовалось в голове, отчего мне хотелось плакать, я вообще с беременностью превратился в плаксу, вот и сейчас, увидев дом внутри, слёзы потекли ручьём. Мью подошёл ко мне ближе и, сцеловывая с моих щёк слёзы, спросил:       — Тебе нравится? — я был в таком неописуемом восторге, что просто сказать нравится было бы мало для того, какое впечатление произвёл на меня наш дом. Поэтому я, обняв Мью, припал к его губам, вкладывая в этот поцелуй весь восторг и благодарность за сказку наяву. Мью, не прерывая поцелуй, поднял меня и куда-то понёс, я лишь чувствовал, как мы поднимались по лестнице. Ногой он открыл двери и внёс меня в нашу спальню. Мне хотелось её тоже рассмотреть, но сейчас человек передо мной был важнее обстановки комнаты. Его нежные губы касались моей кожи, пока бережные руки освобождали от одежды. Он не спешил, делая всё медленно, нежно, словно смакуя меня, а я таял от его медленных, тягучих ласк, что заволакивали в крепкие сети любви. Оглаживая моё жаждущее ласки тело, он касался меня сильными руками, что заставляло меня скулить, а сознание падать в пучину экстазного безумства. Мы любили друг друга медленно, тягуче, словно говорили, что теперь нам некуда было спешить, у нас впереди уйма времени, чтобы наслаждаться друг другом и нашей любовью.       Проснулся я от лёгкого поцелуя и аромата травяного чая с капкейками.       — Доброе утро, любимый, — в его глазах, что так светились счастьем, можно было утонуть, а от его улыбки я плавился, как кусочек масла на этих капкейках. Я вспомнил, что теперь я официально был замужем и находился в нашем доме, и расплылся в счастливой улыбке.       — Только не говори, что ты сам приготовил завтрак, — я приподнялся и посмотрел на кроватный столик, принесённый Мью. На нём стояли две кружки с горячим напитком и одна тарелка с большой горкой моих любимых вкусняшек. При виде этой ням-нямки у меня потекли слюнки.       — Точно нет, мои способности в кулинарии заканчиваются сэндвичами, так что завтрак приготовил Ламон, — мы ещё до замужества решили, что в нашем доме не будет много прислуги, Ламон и всё, а, когда появятся близнецы, будет ещё моя няня. За садом будут ухаживать садовники из дома наших родителей и то, пару раз в неделю.       — Давай, завтракай и мы летим отдыхать, — от слова летим у меня всё внутри похолодело, и в голове флешбеком пролетели моя последняя попытка воспользоваться самолётом и чем всё в итоге закончилось. И от счастливого момента не осталось и следа.       — Кана, солнышко, что с тобой, тебе плохо, может, вызвать врача? — его тревожный голос стёо мои воспоминания, возвращая в реальность.       — Нет, всё хорошо… не надо доктора, — мне жутко не хотелось испортить это прекрасное утро и старания Мью, но я не был уверен, что в этот раз всё не повториться, как в прошлый, и я не перепугаю мужа ещё больше. Поэтому лучше сразу ему всё рассказать.       — Ты уверен? Ты как-то побледнел, — Мью провёл костяшками пальцев по моей щеке, и это было так нежно и ласково, что хотелось зарыться лицом в его больших ладонях и вдыхать до одури его успокаивающий аромат.       — Мью, мы можем никуда не лететь?       — Ты не хочешь?       — Просто… мне страшно, я помню, чем закончилась моя последняя попытка улететь, и мне кажется, у меня сейчас появилась аэрофобия, — я видел, как погрустнел Мью от моих слов, а мне так не хотелось портить это прекрасное утро, поэтому я прижался к нему всем телом, целуя его шею. От него так приятно пахло, и мне так хотелось остаться с ним в постели на всё то время, что он взял для свадебного путешествия.       — Прости, малыш, — я понял, за что он просил прощения, но мне так не хотелось, чтобы мы говорили о неприятном, поэтому я поцеловал его шею, слыша, как у него сбилось дыхание. — Может, тогда куда-нибудь съездим? — меня сейчас так возбуждали его полуобнажённые вид и аромат, поэтому я уже практически не слышал, что он говорил. Я кончиками пальцев провёл по его обнажённой груди и, услышав, как у него участилось дыхание, начал возбуждаться ещё больше.       —М… м… м, — мычал я, целуя его плечи, спускаясь рукой всё ниже к его паху, и моё сознание улетало в мир удовольствия, и я шептал ему: мой, хочу тебя в себе, залюби меня так, как можешь только ты.

***

      — Апо, что с тобой? — я заметил, что с Апо было что-то не так, как только он переступил порог нашего дома. Его вид меня настораживал, ведь я знал, если друг в таком состоянии, значит, у него полный писец. Я даже напрягся, ожидая его ответа.       — Кана, мне кажется, я беременный, — я был удивлён его волнению, ведь есть тесты, чтобы подтвердить или опровергнуть свою догадку.       — Ты тест делал?       — Нет, я боюсь, — я сначала удивился его словам, а потом вспомнил, как два месяца назад Апо было плохо несколько дней и они с Майло подумали, что он беременный. Делать тест не стали, а сразу решили поехать к врачу. Они так мечтали услышать хорошую новость, но врач их разочаровал, сказав, что у Апо оказалась мнимая беременность на фоне того, что он очень сильно хотел забеременеть. После этого мне долго пришлось успокаивать друга, убеждая в том, что не нужно торопиться с этим. Апо, как мне показалось, успокоился, но я подозревал, что он периодически делал тесты на беременность, и то, что он молчал до сих пор, говорило о том, что все тесты были сделаны в пустую.       — У тебя с собой тест есть? — Апо кивнул головой. — Хочешь, я побуду рядом, пока ты будешь проверять? — он опять утвердительно качнул головой. — Хорошо, пошли тогда.       Мы поднялись в нашу с Мью ванную, Апо взял из своей сумки коробочку с тестом и вошёл в комнату, не закрывая за собой дверь, значит, он хотел, чтобы я был рядом. Я вошёл вслед за ним и встал у умывального столика. Через несколько минут он вышел из туалета и подошёл ко мне, протягивая тест. Я понял, он боялся увидеть результат, поэтому взял его, я выдохнул, потому что сам жутко волновался, и посмотрел на индикатор. От увиденного у меня забилось сердце, словно это был мой тест. Хотелось закричать, ведь Апо был беременный уже две-три недели, но, вместо этого, я улыбнулся и развернул лицевой стороной тест к нему, чтобы он сам всё увидел. А он, мне кажется, не дышал, ожидая результата. Я наблюдал, как он сначала закрыл глаза, сделал вдох и, открыв глаза, посмотрел на кусок пластмассы, от которого зависело его будущее, и по его щекам потекли слёзы. Положив тест на столик, я подошёл к Апо и обнял его. Он тихо плакал у меня на плече, а я поглаживал его по спине, не пытаясь успокоить.       — Я тебе не говорил, но мы с Майло сразу после свадьбы стали пытаться завести ребёнка, но что-то не получалось, и я уже стал думать, что не способен забеременеть или что я буду плохим папой своему ребёнку, поэтому не могу забеременеть, — я слушал его и чувствовал, как его тело покидала напряжённость, но, услышав его признание, возмутился. Я отстранился от него и, посмотрев в его заплаканные глаза, спросил:       — Глупыш, я же уже тебе говорил, что ты будешь замечательным папой? Почему ты не сказал мне, что тебя так беспокоит? — он всхлипывал и смотрел на меня виноватым взглядом.       — Я помню, благодаря тому разговору я убедился, что тоже очень хочу малыша. А не говорил, потому что боялся, что ничего не получится, если я кому-нибудь расскажу.       — Апо, запомни, кто бы чего ни говорил тебе, помни одно, ты будешь самым прекрасным папой, — он улыбнулся счастливой улыбкой и обнял меня, мы стояли так, обнявшись, и здесь мне пришла идея, которую я поспешил ему сказать. — Знаешь, мне кажется, у тебя есть подарок для своего мужа, — через три дня у Майла день рождения, и, думаю, подарок Апо затмит все остальные.       — Мне кажется, я не выдержу ещё три дня, — я понимал Апо как никто, только вот, моя новость о том, что я беременный, так и не была произнесена мной, и я не видел, как Мью этому обрадовался. Поэтому сейчас я придерживался одного, лови момент и говори сейчас, что хочешь сказать, не откладывая на потом.       — Вечером тогда скажи, — я видел по его лицу, что и это время было слишком долгим для него. —…или сейчас позвони.       — Не хочу говорить об этом по телефону, я хочу видеть его в это время, — Апо светился весь от счастья, и оно его так распирало, что я понимал, нужно срочно действовать, пока он не лопнул. Поэтому я вышел из ванной и подошёл к тумбочке, Апо пошёл за мной. Взяв телефон, набрал номер Майла, через несколько гудков услышал:       — Привет, Галф. Чего звонишь? — в голосе слышалось удивление.       — Майл, ты не мог бы сейчас приехать к нам?       — Что случилось? — теперь в его голосе слышалась тревога, с недавних пор я не любил такие эмоции, поэтому поспешил ему сказать:       — Просто Апо стало плохо, а врача он не хочет звать, боится.       — Сейчас буду, — без всяких вопросов он положил трубку, а я повернулся к другу.       — Ну вот, он сейчас приедет, и ты ему всё скажешь.       — Спасибо, Кана, — он обнял меня, а я слышал, как у него билось от волнения сердце.       Через тридцать минут в наш дом влетел Майл с бешеными глазами, а я подумал, надо же, они вместе уже столько лет, а он ведёт себя так, словно они вместе меньше года.       — Где он? — его беспокойный взгляд бегал по нашему жилищу.       — В гостиной, — Майл убежал в её направлении, а в дверях появился мой любимый, и я был удивлён его увидеть.       — А ты почему здесь?       — Звучит так, словно ты не рад меня видеть, — он подошёл ко мне, и я, обняв, поцеловал его.       — Как ты можешь такое даже подумать? Тебя я рад видеть всегда, просто не думал, что Майл потащит тебя с собой, — я прижался к его груди.       — Да, когда ты ему позвонил, он был в моём кабинете, и я видел, как его чуть кондрашка не стукнула, когда ты сказал, что Апо плохо, вот и пришлось его везти сюда, а то бы попал в аварию. А что с Апо? — я взял Мью за руку и потянул его на кухню.       — С ним всё в порядке.       — Тогда зачем ты ему позвонил?       — Просто Апо сейчас делал тест на беременность, и…       — Он беременный? — с восторгом перебил меня Мью, и я видел, что он тоже был рад этой новости не меньше меня.       — Да, уже примерно две-три недели, — сказав это, я почувствовал, как мне самому стало плохо, только вот, по-настоящему. — Ай… боже, как больно, — я схватился за живот, боль была невыносимой, аж в глазах потемнело.       — Кана, солнышко, что с тобой? — в голосе мужа была паника.       — Мью, мне кажется, я рожаю, — он помог мне сесть на стул.       — Что, ведь срок только ещё через три недели?       — Явно у наших детей другие планы, — я видел, как побледнел Мью, и паника не давала ему начать спокойно действовать.       — Кана, боже, — Мью не знал, что делать, и это начало меня беспокоить, поэтому я сам постарался взять себя в руки и спокойно сказал, благо, схватки прекратились.       — Мью, соберись, попроси Апо, чтобы он пошёл со мной в машину, а ты сходи в нашу комнату и возьми сумку, — я видел, как он наконец-то собрался и позвал Апо и Майла. Те не пришли, явно забвенно целовались, не слыша ничего.       — Малыш, посиди здесь, я быстро, — он поцеловал меня в лоб и побежал из кухни, буквально через минуту ко мне прибежал Апо с выпученными глазами. Я сразу хотел пресечь его панику.       — Так, только ты не начинай паниковать, не в твоём положении, — я старался говорить как можно спокойнее.       — Кана, так тебе рожать через несколько недель, — они что, сговорились? Я чувствовал нарастающую боль, но старался держаться, мне не хотелось, чтобы, видя моё состояние, Апо пожалел, что забеременел.       — Знаю, но малышам не терпится появиться на свет.       — Милый, давай я тебе помогу, Майл уже подогнал машину, — прибежавший муж стал мне помогать встать, но очередная схватка скрутила меня, через боль я видел, как исказилось лицо Апо, всё в нём говорило, что он был напуган до чёртиков. Мью подхватил меня на руки и понёс к машине, Апо поспешил за нами.       — Апо, садись с мужем вперёд, я сяду с Кана, — в его голосе слышалась теперь полная собранность, которая всегда была присуща ему, он помог мне сесть на заднее сидение и, пристегнув меня, закрыл двери, а буквально через мгновение оказался рядом с другой стороны. Майл вёл машину на довольно большой скорости, но я не боялся с ним попасть в аварию. Майл иногда гонял со мной в городских гонках и не раз выигрывал у меня. Поэтому я был полностью спокоен, чего не мог сказать о своём муже, который бледнел каждый раз, когда отрывал взгляд от меня и смотрел в окно, видя, на какой скорости мы ехали. Я точно знал, ему это не нравилось, но он благоразумно молчал, явно он тоже был в курсе об увлечениях своего друга.       Когда меня на коляске везли уже в смотровую, я не отпускал Мью, держа его крепко за руку. Оказавшись на месте, я продолжал его не выпускать из своей руки, мне было безумно страшно, и Мью, чувствуя это, не выпускал меня. Даже когда его попросили выйти, он окинул их таким взглядом, что они благоразумно решили оставить его в покое рядом со мной. Когда меня повезли в операционную, его попросили переодеться и лишь после этого впустили ко мне. На переодевание ему потребовалось несколько минут, и он опять оказался рядом. Мне в это время поставили укол и боли прекратились, и я спокойно мог выдохнуть.       — Кана, солнышко, как ты себя чувствуешь? — он обеспокоено окинул меня взглядом, как только пришёл, и сразу же взял мою руку в свою, и я чувствовал, как она дрожала от волнения.       — Сейчас лучше, мне поставили обезболивающее, — я старался говорить более беспечно, но внутри меня всего колотило от происходящего.       — Хорошо, — он нежно погладил меня по голове и поцеловал в лоб через медицинскую маску, которую его потребовали надеть. Нас отгородили от нижней части моего тела, все приготовились к операции, ко мне подключили пульсометр, и я услышал, как билось моё сердце. Через некоторое время в операционную вошёл мой доктор, он подошёл ко мне и спросил:       — Ну что, Кана, готов к появлению малышей? — я видел, как он был спокоен, об этом говорили его глаза, и я немного успокоился, ведь я знал, что с ним нам не о чем беспокоиться, он талантливый акушер и помог появиться на свет сотни малышам.       — Да, — он повернулся к Мью, качнув ему головой, и скрылся за ширмой. Мы слышали, что они переговаривались между собой, но я ничего не чувствовал, через какое-то время мы услышали громкий плач, это был самый прекрасный звук, и я почувствовал, как бешено билось моё сердце от радости появления первенца.       — Ребята, это омежка, — мы решили не узнавать заранее пол наших малышей по причине того, что нам было всё равно, кто, главное, чтобы они были здоровенькие. И ещё хотели сюрприза.       — Любимый, у нас омежка, — Мью прижался к моей щеке, и я чувствовал его слёзы на своём лице. Он отошёл от меня на минуту и вернулся с нашим маленьким на руках, он был самым прекрасным младенцем в мире. Мью смотрел на него с таким обожанием, что у меня от такой картины защемило в груди. Потом подошёл медбрад и забрал нашего малыша у Мью. Из-за счастья, что накрыло меня при виде нашего первенца, я совершенно забыл, что мы уже должны услышать ещё один крик. Но время шло, а его так и не было, и я начал нервничать, о чём оповещал сигнал пульсометра.       — Что с нашим малышом, почему я его не слышу? — мне хотелось кричать, и даже попытки Мью успокоить меня не помогали, я боялся, что так и не услышу плачь своего второго ребёнка, и уже сам начал рыдать.       — Кана, солнышко, милый, успокойся, всё будет хорошо, — Мью пытался меня успокоить, но я слышал панику и в его голосе, он, как и я, не понимал, что происходит.       — Почему он молчит? — я чувствовал, вот-вот и меня накроет истерика. И здесь, разрезая напряжённую тишину, мы услышали звонкий крик того, кто своим молчанием чуть не отправил меня на тот свет, и теперь я плакал от радости.       — Это удивительно, но у вас вторая омежка, это потрясающе, такое крайне редко встречается, —я не разделял восторженные слова доктора, мне было плевать, что там редко происходит, главное, малыши живы и здоровы. Мью отошёл от меня во второй раз, и, когда он вернулся, на его руках был второй наш малыш, он наклонил его и я увидел сморщенное личико, и оно было чем-то недовольно, а я безумно был рад его видеть.       — Александр, боже, как же ты нас напугал, малыш, — ещё до родов, выбирая имена нашим малышам, мы решили дать им имена, как только увидим их. И, увидев своего второго сына, имя само вырвалось из моих уст. Я поцеловал его в лобик и почувствовал, как меня затягивало в сон.       Проснувшись, я услышал голос мужа, а, окинув палату взглядом, увидел потрясающую картину, от которой наворачивались слёзы умиления. Мью ходил по палате и вёл беседу с нашим малышом, и, только когда услышал я, как он его назвал, понял, кто был у него в руках. Значит, Натан, подумал я, это имя выбрал Мью для нашего первенца       — Натан, ну чего ты не спишь? Ты тоже испугался за братика? Мы тоже за него испугались, но он молодец, он сильный, и ты у нас сильный, а сейчас закрывай глазки и спи, тебе нужно набираться ещё больше сил, — я слышал, как сын начинал хныкать, а муж пытался его успокоить. — Ну, ну, ты чего, решил начать плакать? Не стоит, сладкий мой, я же с тобой, и папочке твоему нужно отдохнуть, он очень переволновался за вас, — прекратившееся хныканье говорило, что он послушался своего отца. — Ну вот, ты у меня молодец, не надо плакать, умничка. Ты засыпай, а я тебе песенку спою. Хочешь? — я умилялся своими любимыми, слушая, как Мью напевал колыбельную Натану. У моего мужа был красивый голос, мне не раз приходилось восхищаться им, затаив дыхание, слушая, как он пел мне песни о любви. Я посмотрел в сторону, где спал спокойно наш второй малыш. Боже, как же я за него испугался, не знаю, смог ли бы я пережить, если бы его не стало, ужасные мысли начали уже портить настроение, но лёгкий неожиданный поцелуй в щёку прогнал дурные мысли.       — Как ты себя чувствуешь, любимый? — Мью, светившийся счастьем, держал нашего первенца, который, мне кажется, всё же уснул.       — Хорошо, можно его подержать? — Мью аккуратно вложил в мои руки маленький комочек, Натан сопел уже вовсю. Передав малыша, он сел рядом на стул, и, положив свою голову на мою подушку, так же, как и я, любовался нашим спящим крохой.       — Любимый, они прекрасны, спасибо тебе, — он нежно поцеловал мои губы. Смотря на своего малыша, я был до сумасшествия самым счастливым омегой.

***

      Спустя два года.       Мне в последние несколько дней было как-то не по себе, лёгкое недомогание и тошнота по утрам, иногда и головокружение говорили только об одном. Поднявшись с постели, — Мью рядом спал сладким сном в свой законный выходной, — я старался быть как можно тише и отправился в ванную. Достав тест из шкафчика, решил проверить свою догадку, на всякий случай. Сделал всё по инструкции, ждал результата с волнением, через несколько минут индикатор показал итог моего ожидания.       — Твою мать, — первое, что вырвалось у меня с языка, как только я увидел показания. Им я был, конечно, рад, но мы же договорились повременить с третьим ребёнком хотя бы ещё пару лет. Близнецам нужно немного подрасти, да и мне самому хотелось немного поработать в своём бизнесе, который тоже требовал моего внимания. А теперь что? Я уйду с головой в ребёнка, и до моего бизнеса мне не будет времени. Я взял тест и вернулся в комнату, поднял подушку, сел на кровать, облокотившись на подголовник, стал ждать пробуждения мужа, чтобы высказать ему всё на его подлянку. Я был в гневе, опять этот самец меня обрюхатил, не спросив моего мнения. Я так и сидел, кипя праведным гневом, когда услышал:       — Солнышко, что с тобой? — я так расстроился, что не заметил, как Мью проснулся.       — Ты.       — Я? Чем я уже успел с утра пораньше тебя расстроить? — не говоря ему ничего, просто протянул ему тест. Он взял его в руки, посмотрел и через буквально секунду расплылся в улыбке. Вот чему он радовался?       — Мы же договорились немного повременить. Ты это специально? — он ничего не сказал, лишь взял телефон и набирал чей-то номер, а я фигел от его выходки, я, значит, здесь злюсь, а он кому-то звонит.       — Привет, Майло, у меня крутая новость, — телефон был на громкой связи, поэтому я тоже мог слышать реакцию нашего друга.       — Эта новость не могла подождать ещё пару часов? — услышал, как бухтел сонный Майло.       — Нет, не могла.       — Ладно, вещай.       — Я буду отцом, — на другой стороне повисла тишина, я даже подумал, что Майл опять заснул, но следующие слова меня порадовали и даже очень.       — Твою мать, Суппасит, ты что, не мог немного подождать? Мы только как месяц спать по ночам начали. Ну и козлина ты, Суппасит, а я думал, ты мне друг, — Майл, как и я, кипел праведным гневом.       — Так, стоп-э, а ты здесь каким боком? Не тебе же воспитывать нашего ребёнка! — Мью явно не понимал гнев друга, но я-то точно знал причину его возмущения.       — Да, не мне, но Апо сейчас потребует второго, он и так намекал, что мы не поспеваем за вами. Так что ты, Суппасит, подложил мне сейчас большую, жирную свинью. В мои планы второй ребёнок входил только через два года, — от слов Майла я ухахатывался и был рад, что хоть он один меня понимал. Мью положил трубку и обнял мой живот, поцеловав его, посмотрел на меня и сказал:       — Мне всё равно, что вы возмущаетесь, я рад, что у нас будет малыш.       — Мью, мы же вроде договорились подождать?       — Ну, просто ты всегда такой соблазнительный, и удержаться просто нет сил, а, когда ты беременный, мне просто сносит голову, ну вот я…       — Ну ты и эгоист, — он смотрел своими просящими, невинными глазами на меня, и я сдался, мне никогда не устоять перед этим взглядом. Да и с другой стороны, нашим омежкам нужен был братик альфа.       Спустя ещё три года.       Малыши только что вернулись с прогулки с няней, у нас, кстати, опять родились близнецы, только сейчас альфа и ещё одна омежка. Когда они появились, я думал, Мью свихнётся от счастья, ведь ни у одного омеги ещё не рождалось сразу три омеги. С появлением первых близнецов к нам стали свататься главы семейств, где были маленькие альфы. А у меня появилось такое чувство, словно они пытались выбрать себе породистого щенка, от этой мысли стало так противно, и я поспешил поделиться ей с Мью. Я сначала думал, он будет меня отговаривать, но, выслушав меня, он сказал, что не позволит относиться к своим любимым омежкам, как к помёту из благородной семьи. Так мы решили не выдавать их замуж, а дать им самим сделать свой выбор, и нам было без разницы, из какой семьи будет их избранник, главное, чтобы они были счастливы, а я мечтал, чтобы они в будущем встретили своих истинных и были счастливы, как и я.       Я вышел их встретить, и то, какая картина передо мной открылась, дала мне понять, что карма та ещё сука. Ми Ной и Прид спали в коляске, а передо мной стояли Натан и Александр. Один чист и доволен от прогулки, а второй был грязный с ног до головы, словно принимал грязевые ванны. Но не это было самым страшным, а то, что на руках были ссадины и через разорванные штаны виднелись такие же ссадины на коленях. И первой моей мыслью было: Александр отомстит мне за потрёпанные нервы моих родителей. И вторая моя мысль: нужно позвонить родителям и спросить название тех успокоительных, которые они принимали, пока я рос, ведь они нам точно понадобятся.