Любовь склонна к доверчивости

      Как же было глупо обращать своё внимание на слишком заманчивое предложение незнакомого мужчины. Какое было его предложение, мальчик уже вряд-ли вспомнит, но зато всегда будет отчётливо помнить о своей дурацкой доверчивости. Весь разум забит одним страхом, как раз-таки из-за неё. Теперь он лишь один из тех детей, которых называют, как "подопытные кролики".       Если бы детский разум так сильно не верил незнакомцам, сейчас бы ничего не было.       Ремешки с силой сжимают руки за спиной, не давая никакой возможности на движения. Перед глазами лишь темнота, чёрная, плотная лента, хорошо завязанная сзади не даёт ни единого источника света, от чего страха прибавляется ещё в тысячу раз больше.       Ноги до невыносимости онемели, кажется, что мальчик вовсе остался без них.       — Пожалуйста... Не надо, м-мне больно! — кричит тёмноволосый, когда обмороженные конечности окатывают кипятком, заставляя вспомнить о его существовании.       Мужские ладони ласково глядят головку школьника, но это не похоже на ласку от слова совсем. Адская боль на бесчувственной части от кипятка тела даёто себе знать. Всё ещё лишённый зрения Скарамучча не может успокоиться, ведь даже ничего не видя можно понять, во что превратилось то, что он раньше называл ногами.       Следующее воспоминание, где Кунникудзуши разлепляет свои заплаканные глаза, лежа на неизвестно чьей кровати.       Начав оглядываться в панике, школьник решает, что комната совсем небольшая: еле-еле дышащая лампочка, светящая тусклым жёлтым оттенком, кажется, ей уже лет так сто, и небольшая тумбочка, тоже со времен динозавров. Ни одного окна. Тонкие, пустые стены. И плюс, в каждой комнатке находится небольшая уборная, такая же убогая, как и всё остальное в этом аду.       Мальчик сквозь невыносимую боль чуть приподнимается, и усаживается на холодный матрас, провонявший сыростью. Глаза невыносимо болят от постоянных слёз из-за болючего укола, и той жести, что происходила ранее с "ногами", да и в целом, из-за того, что сейчас происходит, но это не мешает взять, и ещё разок заплакать.       Облокотившись о стену, в комнате были слышны тихие всхлипы, но через некоторое время послышался стук, не в дверь, в стену, в стену, на которую облокотился мальчик.       — Эй... ты слышишь меня? — Незнакомый голос доносится, вроде как, из соседней комнаты.       Скарамучча ничего не отвечает.       — Меня зовут Казуха! Не бойся меня, я ни за что не причиню тебе вреда! — хоть в помещении было безумно холодно, но от этого голоса чувствуется маленькое тепло.       Тёмноволосый ему верит, меняет позу, и прислоняется ушком к стене, чтоб лучше слышать.       — Не надо плакать, сейчас всё хорошо... Как тебя зовут?       — ...Скарамучча, — недолго думая, мальчишка всё же решается хоть что-то тихо, со всхлипами сказать.       — Ска-ра-му-чча, — повторяет имя нового знакомого Казуха, словно пробуя его на вкус. — Значит, в сокращении, это будет, как "Скара"? Или... "Мучча"? — совсем тихий смешок доносится из губ блондина.       Скара на это лишь недовольно дует губки, опять же чувствуя, как слезы текут по щекам.       — ...Я... Хочу домой, к маме... почему он это делает? — уже по новой заводится синеглазый, стараясь успевать вытирать слёзы руками.       — Тише-тише... Не плачь, а то, голова сильно болеть будет. Я не знаю... Я здесь давно...       В ответ на это, другому мальчику ничего не прилетает, и идёт молчание в размере пары секунд.       — Слушай, Скара, давай завтра, когда будет можно, я тебе чего-нибудь почитаю? А сейчас–ляжем спать, ты, наверное, нехорошо себя чувствуешь после всего?       — Угу... — тихо мычит Скарамучча. У него и вправду сейчас кружится голова, и правое плечо ноет от вкалывания чего-то.       — Если тебе будет тяжело, постучишь, только негромко, я всё равно услышу!       И опять тихое "угу".       — Доброй ночи.       После этого брюнет валится на неудобную подушку, такую же сырую, и накрывая себя тонким одеялом, закрывает глаза с неким желанием не проснуться на следующий день. ***       Как жаль, что день новый его встречает с голосом того мужчины, который так "ласково" желает всем проснувшимся детям доброго утра. Доктор заходит именно в комнату синеглазого, просит, вернее, спокойным тоном приказывает пойти с ним. В страхе, Скара оказывается на чужих руках, так как конечности не могут сейчас заставить себя ходить, да и вообще что-либо делать.       Дойдя до кабинета, доктор закрывает за собой дверь на ключ.       — Пожалуйста... Отпустите, я-я никому ничего не скажу! — дрожащий голос разбавляет тишину, а в ответ только смешок.       — Ну уж нет. Увы, но таких идеальных детей, как ты, я ещё не видел, не могу так просто взять, и отпустить, — мужчина гладит мальчика по его тёмным волосам, садит на стульчик, слегка нагибагается, чтоб видеть детское личико. — Что это я вижу? Неужели слёзы? — у Скарамуччи с самого прихода сюда накапливаются слёзы в глазах, а сейчас вовсе стекают по щекам.       Дотторе аккуратно вытирает капельки пальцем, лучезарно улыбаясь.       — На твоём прекрасном личике не должно быть слёз. Сделаем все замеры, и я отпущу тебя поиграть с другими детишками. ***       Спустя пол часа все необходимые замеры для доктора были записаны. Наверное, он сделал просмотр всего, чего только можно. Но, как он и говорил, отнёс мальчика в его комнатушку.       Оказывается, других детей было не так уж и много. Две девочки, такие худые... Аж ужас берет, в их глазах совсем нет никакой искорки, и на вид, они заметно старше, чем Скара. И два мальчика, одним из которых является Скарамучча, а другой – Казуха.       Девочки что-то неохотно обсуждают между собой, или вообще молчат, а Казуха сидит возле тумбы, ищет книжки, но услышав шаги доктора, и заметя на его руках "Муччу", дожидается, когда мужчина уйдёт, а после забегает в комнату Скары.       — Скара! Приве... — Мальчишка постарше кидает взгляд на месиво в зоне ног, но молчит, стараясь не заводить об этом тему, чтоб другому не было больнее вспоминать это.       Через минутку блондин усаживается рядом, раскрывая книгу, которую читал за три года проживания здесь, наверное, миллион раз. ***       Светловоловый уже давно читает, а другой мальчик лежит у него на плече, и слушает.       Ещё, они даже немного поболтали, выяснилось, что брюнету всего десять лет, а Казу на три года его старше, выходит, Скара здесь действительно самый младший.       — Вот и всё! — радостно, блондин закрывает книжку, когда была прочитана последняя страница.       — Ты так интересно читаешь, — с неким восторгом мальчишка поднимает голову с чужого плеча, когда красноглазый поднялся, начиная делать потягушки. И с вытянутыми руками блондина, тёмноволосый замечает забинтованную, правую ладошку. — Что с ней?       Этот вопрос убрает с лица Казухи улыбку.       — А... Ну... — ничего он не может из себя выдавить первое время, а когда решается рассказать правду, его плеча нежно касается кто-то сзади, и этот кто-то берёт правую руку мальчика в свою, показывая её самому младшему: Скара вздрагивает, Каэдэхара поворачивает голову, чтоб посмотреть кто там.       — А это наш Казуха, когда-то пытался сбежать, и это–наказание за его непослушание. Милый Скарамучча, если не хочешь так же, как у Казухи, будь послушным мальчиком, хорошо?       Сидя на матрасе, глядя на эту картину, мальчик неуверенно кивает. Доктор отходит от Казухи, и целует синеглазаго в лобик со словами: «Вот и умничка».       Мужчина уходит, а Скару аж в дрожь бросает. Блондин мигом подсаживается.       — Эй, всё нормально! С тобой такого не будет! — говорит светловолосый, чтоб успокоить младшего, а другой сжимает чужую одежду, чуть ли не задыхаясь.       — А если... А если он меня убьёт?! Мне страшно... Мне страшно, Казуха... — сбивчило проговаривает мальчик, а его в ответ осторожно обнимают.

———

      И вот, одному уже шестнадцать, а другому тринадцать. Все эти несчастные три года в лаборатории мальчишки продолжали общаться через стенку, утром, изредка виделись, а днём Дотторе что-нибудь да вытворял с ними, вечером, как правило, отбой.       Тех девчонок, что были с ними, когда Скаре было десять, выпустили. В синих глазах уже давно бы отсутствовала жизненная тяга, но Казуха всё исправляет одним своим присутствием, хоть ему самому от доктора достаётся больше, он никогда не грустит, поддерживает, и заботится о "Мучче".       Очередное утро, ужасное, поскольку Дотторе зачем-то срочно понадобился Скарамучча.       Зайдя в один кабинет, доктор сразу же запер дверь на ключ, уселся на своё кресло, и подозвал мальчика к себе. Брюнет, подойдя, заметил намёк чужого жеста. Пиздец...       С рямнцем на щеках, тёмноволосый усаживается на колени к мужчине, по привычке кладя руки ему на плечи.       Дотторе разглядывает лицо напротив с изумлением, рукой убирая прядь волос за ухо Скарамуччи, а второй водя по чужому бедру.       — Такой идеальный... Глаза, губы, носик, волосы, тело... Вес, рост-всё идеально! — в потоке восхищений обе руки мужчины ложатся на зад парниши, заставляя его смутиться, и почувствовать страх ещё больше.       — Спустись, и на колени, мой милый мальчик, — призказным, но всё же нежным тоном говорит похититель.       Брюнет послушно поднимается, и усаживается перед Дотторе на колени, взглядом ловля заметный стояк. ***       Прикрывая рот рукой, Скара со всех ног, запинаясь, мчится в комнату. Забегая туда, пальцы уже начинают сжимать края унитаза, мальчишка падает на колени, и его начинает рвать. Казуха, увидав до этого пробегающего друга, спешит за ним в комнату, понимая всё происходящее, тот встает возле уборной, ожидая выхода Скарамуччи.       Прокашлявшись в конце, на дрожащих ногах синеглазый поднимается, начиная умываться. Толком не вытерев лицо, тот медленно идя, не может устоять на ногах, и падает прямо на уже родное плечо.       — Пойдём, я доведу тебя до кровати.       Оба идут небольшими шажками, в конце концов приземляются на матрас. Синяя макушка падает на колени Каэдэхары, а руки обвивают его талию. Лицом Кунникудзуши жмется к животу друга, сжимая одежду на его пояснице. До сих пор рыдает, тонкие, тёплые пальцы гладят его тёмную макушку, чтоб как-нибудь успокоить.       Скарамуччу трясёт до невозможности, слышатся только громкие всхипы и тихий, нежный шёпот, который говорит, что сейчас тёмноволосый в безопасности, и может не бояться. Казуха даже спрашивать не желает, что же случилось с младшим, всё и так ясно.