Bad Apple

      Иногда он случайно прикасался к подгнившим яблокам, и те возвращались к жизни, становясь вкусными и спелыми. Однако он не хотел их есть, понимая, что они снова сгниют у него во рту. Так, он всматривался в дерево, пытаясь разглядеть созревшее естественным путём, до которого можно было дотянуться. И пока смотрел, заметил, как выглядящее особенно аппетитно яблоко сгнило, упало с дерево и разбилось о землю рядом с ним.              Однажды его мама испекла пирог с яблоками, по-видимому, найдя несколько очень спелых яблок на земле. Но когда Джисон откусил от пирога, пахнущие корицей яблоки сгнили у него во рту — те самые, к которым он прикасался ранее. У мамы Джисона, похоже, не было такой проблемы. Пирог оказался для неё восхитительным, когда же Джисон прикасался к яблокам во второй раз, те сгнивали.              Итак, он знал, что у него есть какая-то странная способность. Не понимал, как это может быть полезно и не стал никому рассказывать о ней. Он был ребёнком, и ему это не казалось чем-то настолько необычным, чтобы обсуждать. Кроме того, кто бы хотел признаться, что случайно съел гнилой фрукт?              Он просто не понимал, что это также применимо к вещам, отличающимся от яблок, пока не умерла его собака.              Лаки был хорошим мальчиком и был даже старше Джисона. Однако не настолько старше, чтобы умереть. Даже не болел. Однако его сбила машина, летевшая по улице, на которой жил Джисон, и он нашёл бедного пса на тротуаре уже холодным словно камень.              Обычно он мог бы не подходить или испугаться мёртвой собаки на тротуаре, но.. это была его собака. И, сотрясаясь от рыданий, он протянул руку, чтобы дотронуться до Лаки. Собака моментально вскочила, как будто ничего и не произошло. Единственным признаком, что что-то было не так, это маленькая струйка крови, испачкавшая его мех. Тот немедленно побежал обратно к дому, радостно лая.              И Джисон подумал, что просто неправильно оценил ситуацию. Может быть, Лаки не умер, а просто был без сознания. А Джисон напугался до смерти. В любом случае, он вытер слёзы и вернулся домой ужинать.              Лаки всегда выпрашивал еды около стола, и тем вечером всё было как обычно. Джисон не мог дать ему еду так, чтобы мама не наругала, и обычно оставлял её на салфетке, чтобы отдать, как только мама будет занята мытьём посуды. Пока ел, он погладил Лаки по голове и прошептал:              — Подожди немного, мальчик.              Лаки заскулил и упал замертво. Джисон не успокаивался, снова прикасаясь к собаке и рыдая, но Лаки оставался мёртвым. Его мама решила, что, должно быть, случился сердечный приступ.              Соседская собака умерла примерно через минуту после того, как Лаки воскресили, но Джисон тогда не связал эти события.              Лежа той ночью в постели и плача, он установил взаимосвязь насчёт того, что он мог вернуть к жизни, когда те умирали. Как только он прикасался к ним снова, они умирали.. навсегда. Как Лаки. Как яблоки, что сгнивали у него во рту.              И это довольно жестоко, не так ли? Обладать силой воскрешения с такими последствиями? Даже если бы он знал, как долго бы мог избегать прикосновений к Лаки? Или Лаки к нему? Лаки всегда благодарно облизывал его лицо после того, как получал остатки от ужина, и в восторге прыгал рядом с ним, когда он возвращался из школы.              Джисон не осознавал обратную сторону своих сил, когда происходил обмен, пока не умер Хёнджин.              Хёнджин был его одноклассником и лучшим другом, хотя и не рассказывал ему о своих способностях. Не то чтобы он не доверял Хёнджину, но понимал, что это была своего рода невероятная сила. И не было особого желания демонстрировать её. Немного не жестоко ли умертвить что-то, чтобы воскресить, а затем снова умертвить?              Так, Джисон не особо использовал свои способности, разве что восстанавливал гнилые яблоки, чтобы приготовить пирог по маминому рецепту. Он не мог их есть, но все остальные были в восторге от того, насколько это было вкусно, какими восхитительными и спелыми были яблоки.              В некотором смысле, в первую очередь, это была вина Джисона, когда Хёнджин умер. Он попробовал очередную стрепню Джисона — на этот раз клубничный пирог с цельными ягодами, которые нашёл в мусорном контейнере за продуктовым магазином, — тогда его лицо посинело, когда он подавился слишком крупной ягодой.              И Джисон не знал, как помочь тому, кто задыхался. Как только он понял, что происходит, схватил Хёнджина за талию и отчаянно сжал. Он видел явную панику и ужас в глазах Хёнджина. Они были всего лишь подростками, ещё не окончившими школу.              А затем он почувствовал, как Хёнджин замер, буквально увидел, как свет покинул его глаза. И это было страшнее всего, примерно на две секунды, пока не вспомнил — он мог вернуть Хёнджина. Никогда он не был так благодарен за свою способность до этого момента.              Они были одни на заднем крыльце дома Джисона; родители ушли на работу. Поэтому он положил тело Хёнджина на землю. Он прикасался к нему в моменте, когда тот умер, поэтому предположил, что силы воскресят и сработают, когда прикоснётся снова. Он был готов убежать, на случай, если Хёнджин первым делом попытается до него дотронуться.              Как только Джисон прижал кончики пальцев ко лбу Хёнджина, у того глаза распахнулись, и он резко выпрямился с глубоким вдохом. Джисон быстро отпрянул.              Хёнджин повернулся и закашлялся раздавленной клубникой, превратившейся почти в кашицу из-за сдавливания горла.              — Джисона-а, — слабо произнёс он, глядя на него. — Что.. я думал, что подавился.              — Так и есть, — прошептал Джисон, всё ещё сторонясь Хёнджина. — Я.. М-м. Вернул тебя. Я могу так делать.              — Я.. умер?              Джисон кивнул. — Более чем. Но.. не трогай меня. И не позволяй прикасаться к тебе. Никогда. Ты умрёшь, и я не смогу тебя вернуть.              Хёнджин нахмурил брови. — Я тебе не верю.              — Я докажу, — в отчаянии сказал Джисон. — Только не прикасайся ко мне.              В том году было слишком рано для яблок, но посаженные мамой цветы были на заднем дворе. У неё явно не было таланта к садоводству, поэтому несколько увяло. Джисон коснулся одного, и тот мгновенно выпрямился, приняв ярко-жёлтый оттенок.              Хёнджин тоже выпрямился, пристально глядя на цветок. Он ткнул в него собственным пальцем, а тот остался таким же ярко-жёлтым.              — Это то, что ты сделал со мной? — Спросил он.              — И вот что случится, если я прикоснусь к тебе ещё раз, — мрачно произнёс Джисон и дотронулся до цветка кончиком пальца. Тот увял ещё сильнее, чем раньше, почернел, сморщился и наклонился к земле.              Хёнджин выглядел испуганным, и они приняли меры предосторожности, чтобы никогда не прикасаться друг к другу. С того дня они носили одежду с длинным рукавом, после добавили перчатки, не обращая внимание на свой странный вид.              В тот вечер мама Джисона пришла домой и увидела, что они с Хёнджином сидят на противоположных концах дивана друг от друга и играют в видеоигру.              — Мистер Чхве, живший через дорогу, сегодня днём умер, — сообщила ему мама, обеспокоенно нахмурившись. Мистер Чхве был немного фанатичен в отношении ухода за газоном, но был здоров. Каждый год бегал марафоны, и Джисон всегда слышал, как тот тренируется ранним утром, пробегая спринты туда-сюда по их улице. Он был даже моложе его родителей. — Просто.. Упал, прямо во дворе, пока подстригал живую изгородь.              Джисон и Хёнджин переглянулись. Хёнджин должен был остаться на ночь, и обычно они делили кровать, но он взял подушку и одеяло, чтобы спать на полу.              — Думаешь.. твой сосед? — Спросил Хёнджин той ночью в темноте. Джисон услышал, как тот сглотнул. — Из-за.. меня?              Джисон волновался о том же. Он помнит, как яблоко разбилось рядом с ним во дворе. Помнит, как соседская собака умерла сразу после того, как он спас Лаки. А теперь мистер Чхве после того, как спас Хёнджина.              — Я раньше не осознавал, — прошептал Джисон. — Но если я возвращаю что-то надолго, думаю, Вселенная должна как-то вернуть баланс. Для этого нужен кто-то другой.              Хёнджин снова сглотнул, и Джисон едва увидел, как тот кивнул в темноте комнаты. — Верно. Верно. — Последовала пауза, затем он произнёс. — Что ж, спокойной ночи.              Об этом было слишком тяжело говорить, о жертве, которая была неосознанно принесена ради Хёнджина. Тем не менее, они оба присутствовали на похоронах мистера Чхве на следующей неделе. Это казалось правильным.                                                        Минхо не испытал блаженство неведения, связанного с его собственными способностями, как Джисон. Он остро осознавал это с момента рождения. Первым делом он убил свою мать.              Затем медсестру, которая доставала его, всех, кто пытался помочь. При его рождении погибло три человека — его мать и две медсестры, прежде чем все остальные в помещении поняли и надели перчатки, прежде чем взять на руки извивающегося и плачущего Минхо.              Ему не разрешили отправиться домой с отцом; его способности были слишком интересными. Вместо этого его отправили в исследовательский центр и подвергли жизни буквально в пузыре. Всё, к чему он прикасался, умирало. Всё, что прикасалось к нему — тоже. Стоило ему немного задеть растение, как оно тут же засыхало, увядало и чернело.              Его детство не было счастливым.              Отец навестил его и даже прикоснулся сквозь пластик пузыря, прислонил руку к руке Минхо и сказал, что любит. Однако Минхо видел, что тот не до конца простил его за убийство собственной матери. Минхо тоже не простил себя.              Минхо не был уверен, для чего был нужен в исследовательском центре, но, похоже, для того, чтобы его использовали в качестве своего рода оружия. Когда он достаточно подрос, чтобы осознавать последствия сил, понял, что не хочет быть пешкой в войнах других людей — он хотел сам распоряжаться ей.              Сбежать было нетрудно, стоило только подумать. Он не был заперт внутри пузыря, по крайней мере, с тех пор, как достаточно вырос, чтобы понимать последствия. Они только предположили, что он не держит зла на своих похитителей — учёных.              Поэтому он покинул пузырь и прикасался ко всем, кто осмеливался задавать ему вопросы, пока покидал учреждение. У всех по итогу была уродская, чёрная, сморщенная кожа в тех местах, где он дотрагивался рукой, а издалека те выглядели как следы ожогов.              Когда он бежал босиком по траве, за ним оставались чёрные следы, трава увядала от соприкосновения с его кожей. Поэтому он вернулся и забрал обувь у одного из тех людей, до которых дотрагивался, и побежал в другом направлении, решив, что больше его не найдут.                                                        Джисон и Хёнджин, хоть и отличались прилежностью, изначально старались исследовать способности Джисона. Однако поиски про воскрешение просто приводили к куче вещей о христианстве, а Джисон точно не был Иисусом. Он не думал, что может воскреснуть и, честно, не хотел рисковать.              После более тщательного поиска о способностях Джисона в интернете, Хёнджин нашёл историю об Ангеле Жизни и Ангеле Смерти. Несмотря на то, что способности Ангела Жизни довольно хорошо совпадали со способностями Джисона, Хёнджин, увидев название и усмехнувшись, вышел из вкладки — Джисону не нужно было подпитывать своё эго, и Хёнджин не считал его ангелом.              Однако Джисон нашёл эту страницу и прочитал ночью. Это было не для того, чтобы польстить самому себе. Он просто хотел лучше понять свои способности. На сайте был отрывок, и даже не было указано ни одного источника, которые в школе не были бы запрещены. Но он был в некотором отчаянии, верно? Поэтому прочитал:              Ангел Жизни и Ангел Смерти — две диаметрально противоположные силы. Однако обе должны существовать, чтобы поддерживать равновесие. Смерть — неотделимая часть жизни, но иногда Смерть приходит в неподходящее время — отсюда необходимость в Ангеле Жизни, или Воскресителе.              Воскреситель должен работать с Ангелом Смерти (или Жнецом), поскольку такова их природа. И так же, как в нашем реальном мире, Смерть никогда не сможет полностью одолеть Жизнь. И Жизнь никогда не сможет по-настоящему победить Смерть. Мир находится в равновесии, пока эти две силы объединяются в гармонии — в действительности, кажется, что они ищут друг друга.              Чушь собачья, — подумал Джисон и в раздражении отошёл от окна. Без сомнений написано каким-нибудь сторонником теории заговора от нечего делать.              Он и Хёнджин отказались от изучения способностей к тому времени, как заканчивали школу. Некоторые вопросы просто навсегда остаются без ответа, и необычные способности Джисона будут одним из них.                                                        Чонин раскрыл секрет Джисона в колледже. Он начал встречаться с Хёнджином на третьем курсе и был рядом ВСЁ время. И ему показалось странным, что, хоть Джисон и Хёнджин были соседями по комнате и очень близкими людьми, физически они избегали друг друга. А Чонин не понаслышке знал, насколько эти двое были зависимы от прикосновений.              Он застукал Джисона за оживлением шпината, которому Хёнджин позволил испортиться в холодильнике, и именно так он понял что к чему.              Будучи студентом криминалистики, он бесконечно задавал вопросы о способностях Джисона. Тот же никогда особо не осознавал полезности своих способностей. Он, конечно, оживил, Хёнджина, но ценой того, что больше никогда не сможет прикоснуться к лучшему другу. Теперь же Хёнджин чертовски экономит на продуктах. Джисон же не может есть пищу, что оживляет, без того, чтобы она не испортилась в тот же момент, как коснётся его языка.              Джисон и Хёнджин заканчивают учёбу на год раньше Чонина и открывают кафе, о котором часто говорили. Хёнджин обслуживает клиентов и готовит кофе, а Джисон печёт пирожные. В большинство из них, самых популярных, включены свежие фрукты, которые обычно достают из мусорных контейнеров или покупают по очень низкой цене в продуктовых магазинах. Однако после оживления ему приходится быть осторожным и надевать перчатки.              Чонин доучивается, как только кафе начинает свою деятельность. И, действительно, бизнес процветает. Людям, конечно, нравится кофе, но они не перестают восхищаться фруктовыми тарталетками, малиновым данишем и черничными кексами.              Однажды утром перед открытием в кафе врывается Чонин. Он также рано встаёт — частные детективы работают когда угодно, и, вроде как, парень спит, когда может. Хёнджин берёт яблочный маффин с корицей с противня, который Джисон только что достал из духовки, и предлагает Чонину.              — Эй! — Окликает он, выглядывая из кухни. Рядом с ним поднос с гнилыми персиками, из которых он собирается приготовить пирог. — Ты не можешь просто так раздавать еду! Я подойду и дотронусь до него!              — Это тоже пустая трата еды, — отвечает Хёнджина, прежде чем предложить Чонину поцелуй. — Не волнуйся, я нырну перед твоим маффином, если он попытается прикоснуться.              — Глупый способ умереть, Хёнджинни, — раздражённо произносит Джисон.              — На самом деле, — говорит Чонин, крутя в руках тёплый маффин, — я пришёл поговорить с Джисоном. У меня есть.. предложение.              — Я зарабатываю достаточно в кафе, — немедленно протестует Джисон. — И это достаточно занимает моего времени. — Он может использовать свои способности для приготовления выпечки из свежих фруктов, но уже знает, чего хочет Чонин. И всё ещё думает, что жестоко оживлять жертв убийства, задавать вопросы, а затем убивать их снова. Такое ощущение, что это он убивает их, как будто его руки наделены силой убивать.              Технически, они так и делают — оживляют то, что умерло однажды.              — Появился новый серийный убийца, — серьёзно произносит Чонин и проскальзывает мимо Хёнджина на кухню. Джисон по локоть в тесте, а Чонин морщит нос, глядя на сгнившие персики. Как будто он не чувствует запах разлагающихся тел целыми днями, с горечью думает Джисон. — Никто не может понять, кто он и как это делает. Он не оставляет на жертвах ничего, кроме участков сморщенной мёртвой кожи.              — Звучит как настоящая загадка, — бормочет Джисон, замешивая тесто, наверное, слишком грубо. Не стоит вымещать своё разочарование на выпечке, она требует лёгких прикосновений. Однако Чонин беспокоит его, каждый раз поднимая эту тему.              — Всего одной жертвы должно хватить, — мягко нажимает Чонин. — Вернуть кого-нибудь на 60 секунд, мы спросим его о том, что видел перед смертью, и ты снова прикоснёшься к нему. Это даже не убийство. Ты спасёшь много жизней, если получится выяснить, кто убийца.              — Думаю, ты должен это сделать, — говорит Хёнджин, проходя следом за Чонином на кухню. Как и обычно, он держится на расстоянии от Джисона, но обнимает в утешение Чонина. — И Чонин может засечь для тебя время, чтобы тот не вернулся надолго. В действительности ты никого не убьёшь.              О мистере Чхве они говорили только один раз после его похорон. В колледже, когда спали на кроватях у противоположных стен в комнате, Хёнджин шёпотом спросил. — Ты бы всё равно спас меня? Если бы знал о мистере Чхве?              Джисон сжал губы в линию. Честно говоря, он не знал. Это не имело значения, верно? Мистер Чхве умер вместо Хёнджина, и это было по вине Джисона. Непреднамеренно ли он убил его, убийство есть убийство, независимо ни от чего.              Тогда он не ответил Хёнджину, просто притворился спящим, а Хёнджин больше никогда не поднимал эту тему.       Он никогда не использовал свои способности во благо. Возможно, возвращение Хёнджина было добрым делом, но Джисон считал это эгоизмом. Кто-то умер, потому что он вернул Хёнджина. И не говоря уже о легионах мёртвых растений, окружающих кафе после того, как Джисон оживил все фрукты. Если что-то возвращается дольше, чем на минуту, Вселенная выбирает что-то другое равного калибра — растение за растение, животное за животное, человек за человека. Как только приходит смерть, её нельзя отменить. Смерть неизменна. Джисон может отсрочить конкретную смерть, но только ценой другой жизни. А, следовательно, смерть неизбежна.       — Я знаю, что тебя не волнуют деньги, — говорит Чонин, прерывая его воспоминания, — но за поимку этого серийного убийцы солидная награда. И я бы, конечно, разделил с тобой пополам.       Чонин прав, Джисона не волнуют деньги. Он достаточно зарабатывает в своём кафе, благодаря тому, что экономит на ингредиентах.       Однако, возможно, он хочет сделать наконец-то что-то полезное с помощью своих способностей.       — Я сделаю это, — говорит Джисон, сильно сжимая губы в линию.       — Великолепно! — Произносит Чонин, хотя выражение его лица не лишено удивления. — Встретимся в морге после закрытия?       Морг — жуткое место, конечно. Здесь темно и имеется выстроенная линия маленьких металлических дверей, а мысль о телах за ними выбивает дух из Джисона. Хуже того, некоторые из них — тела убитых.       Похоже, Чонин не разделяет такой брезгливости и с лёгкостью открывает одну из дверец, выдвигая узкий металлический поднос. Мужчина, что лежит на нём, огромный, крепкий, со сморщенным следом на коже шеи. Она почернела и иссохла, почти как у трупа, начинающего разлагаться. Однако на бирке на пальце стояла вчерашняя дата, и не могло быть так, что та так сильно разложилась всего за 24 часа — и только на одной части тела.       — К нам поступает всё больше и больше таких трупов, — объясняет Чонин, слегка морща нос при виде отметины. — На самом деле, в основном это люди с криминальным прошлым.       — Так.. Разве это не означает, что тот, кто это делает, просто нацелен на преступников? — Спрашивает Джисон, пока держа свои руки при себе.       Чонин пожимает плечами. — Похоже на то. Хотя убийство преступников по-прежнему незаконно.       Джисон хмурится. — Так что же сделал этот парень?       Чонин разглядывал бирку на ноге, буквально не обращая внимания на труп перед собой. Он тянется к мёртвой, холодной коже, чтобы поднять бирку, внимательно изучая её мгновение. — Его зовут Ким Хаджун, — говорит он. — Я читал его досье, подожди.. Он ограбил круглосуточный магазин и зарезал человека, который там работал.       Джисон моргает. — И ты хочешь, чтобы я вернул этого парня? Ты хочешь поймать парня, который сделал подобное? Звучит так, будто нам лучше без Ким Хаджуна.       Чонин хмурится. — Убийство незаконно, несмотря ни на что. Мы не можем допустить, чтобы какой-то линчеватель решал, кто заслуживает жизни, а кто смерти. Господи, комплекс Бога… — Чонин действительно прав, с неохотой признаёт Джисон. — И он не сможет причинить тебе вреда. Если такое произойдёт, просто прикоснись к нему ещё раз, и он снова тут же умрёт, верно?       — Отлично, — бормочет Джисон, поворачиваясь обратно к трупу. Он никогда не прикасался к кому-то настолько.. мёртвому. Лаки был мёртв, возможно, всего час, когда Джисон нашёл его, Хёнджина не было всего несколько секунд.       Кожа холодная, когда Джисон прикасается к нему, Хаджун сразу оживает. Джисон смотрит на часы, тикающие на стене. Последнее, чего он хочет, это чтобы Чонин упал замертво, потому что Хаджуна на слишком долго оживили.       — Хаджун? — Спрашивает Джисон.       — Кто ты? — Хрипло спрашивает тот. — Где я?       — Неважно, — сразу говорит он, помня о нехватке времени. — Послушай, может, ты недавно видел мужчину? Кого-то, кто причинил тебе боль? Или, может быть, женщину?       — Видел настоящего грёбаного чудака, — говорит Хаджун, бросая взгляд на Чонина, сохраняющего суровое выражение лица. — Хотя я не видел ничего, кроме его глаз — всё было прикрыто.       — Как выглядели его глаза? — Спрашивает Чонин.       — Тёмные, — произносит Хаджун. — Но очень яркие. Сверкающие. Большие. И он снял перчатку и дотронулся до меня… — Хаджун, кажется, вспоминает, куда, и рукой тянется к сморщенному участку кожи на своей шее. Кожа отслаивается от прикосновения, и его глаза расширяется.       — Подожди! — Быстро говорит Чонин, пока тот не успел запаниковать. — Он назвал имя?       — Вы должны мне помочь! — В панике говорит Хаджун. — Моя.. Моя кожа, чёрт возьми, отслоилась!       Теперь у него на шее довольно абсурдная дыра, и Джисона вроде как тошнит. Чонина это, конечно, не смущает. — Мы пытаемся, — сообщает ему он. — Имя.       — Минхо, — заикается он, и Джисон смотрит, как часы отсчитывают минуту. — Ли Минхо, он сказал…       Мужчина падает обратно на стол, когда Джисон хлопает его по руке, снова становясь совершенно мёртвым. — Этого было достаточно, верно? — Тихо спрашивает Джисон. — Я.. Минута истекла.       — Ли Минхо, — размышляет Чонин. — Прикрыл всё, кроме глаз, но снял перчатку, чтобы дотронуться до него… Нам придётся подождать результатов токсикологического анализа, — вздыхает он, снова накрывая труп. — Но спасибо тебе, Джисон, это было продуктивно. Следующим нам придётся выяснить, кто такой Ли Минхо.       — Распространённое имя, — комментирует Джисон, которому становится немного легче дышать, когда Хаджун снова прикрыт.       — Надеюсь, он назвал не вымышленное имя, — стонет Чонин. — Ладно, у меня сейчас много работы, но спасибо тебе, Джисон.       Джисон испытывает облегчение, вернувшись в кафе на следующее утро, а не в жуткий морг, разговаривая с жертвой убийства. Это его обычная, успокаивающая рутина.       Чонин занят, пытаясь найти Ли Минхо, и не заходит утром за выпечкой и поцелуем от Хёнджина. — Ты не против, если я отнесу ему обед? — Спрашивает Хёнджин, но уже снимает фартук.       — Я справлюсь, — говорит Джисон, хотя он ненавидит работу за прилавком. У Хёнджина это получается намного лучше. Джисон занимается выпечкой, а Хёнджин — обслуживанием клиентов.       Они рано распродают лучшую выпечку Джисона, а после обеда всегда помедленнее. Заходят только клиенты за кофе с собой, что сделать довольно просто.       Однако, несмотря на летнюю жару, один покупатель приходит с ног до головы одетый в чёрное, за исключением небольшой прорехи вокруг глаз. И объективно у того очень красивые глаза — большие, сверкающие и тёмные, — но от осознания у Джисона по спине пробегают мурашки.       Потому что он почти уверен, что Ли Минхо, над поиском которого Чонин так усердно работает, только что зашёл в его кафе.