Молочные губы, алый рассвет.

30 июля, 2029 год, 12:00. Хитоми спокойно сидит на лавочке в ожидании Бан Чана. Уже двенадцать. Из за поворота через дорогу выходит знакомая фигура: бомбер, с которым Чан видимо не расстается, шорты почти по колено и излюбленная им кепка. Молочного оттенка бомбер сочетается с чисто белой кепкой и бежевыми шортами. Кроссовки тоже не промах, такие огромные и серые, ему очень подходят. Пока девушка вглядывалась в его образ он успел к ней чуть ли не вплотную подойти. — Здравствуй, Томи!- по старому её называя, здоровается старший и крепко обнимает когда та встаёт. — При..вет, Крис! - еле говоря отвечает она. Чан всегда обнимался очень сильно. Лавочка всё та же, что являлась местом их первой встречи. С того момента прошло уже девятнадцать лет, а место так и осталось знаковым. Здесь рождались истории, каждая из которых жила с ними всегда . Здесь манили собой блестящие деревья, манила атмосфера волшебства и манило к себе беспечное детство, которое лишь здесь имело место быть. Когда бы они не пересекались- каждый раз именно тут. Вот и сейчас, в эту июльскую жару, под бесконечный шум машин и отсутствие ветра они сидят тепепь здесь, на той же самой лавочке, но теперь такие другие, взрослые. — Давно ты работаешь патологоанатом?- спрашивает не забывшая вчерашнее Хитоми. — Да. Уже около десяти лет. Я пошёл в эту сферу после смерти Джису. Меня никак не оставляла эта ситуация с ней, и в итоге меня затянуло в эту профессию. А после разбора всего этого я понял, что мне нравится и решил остаться.- рассказывает старший. — Расскажи подробнее, ну Крис, ты же понимаешь, что я хочу знать!- просит девушка. Укутаная в рубашку из льна, вся такая в белом и свободном, в широких брюках и с любимым шопером в руках сидит она на любимой ими лавочке. Уютнее этого комочка свободы только витать в облаках в прямом смысле, думает Чан. Он ведает ей историю о том, как много лет назад благодаря любви к Джису он смог выучится на патологоанатома и пробиться в профессии на довольно высокий уровень. Джису— его девушка. Её не стало по ранее не известной причине, в двадцать пять лет, при вскрытии следствие не объясняло причину, Чан просил их всем чем мог: от слёз до денег. Разговоры были и о тромбах и об инфаркте, но чего только не делал Бан Чан — причину так и не узнал. Вероятно это не было здоровым решением, но без Джису его жизнь перестала носить своё название, это нельзя было назвать даже существованием и его сущность, оставшаяся как напоминание о том, что он ещё есть настолько сгнила, что через год после смерти столь дорогого человека, Крис понял, что вот так просто это не оставит. Словно что то в нём ещё хотело жить. Он обучился на профессию, был стажёром и как раз в это время наткнулся на следователя, который сразу и не узнал его. А вот Чан всё понял, и следователь больше не смел скрывать правды. Эта правда ранила Бан Чана ещё больше, только теперь эта рана не стала гнить, она вдохновила его на продолжение работы. Всего то инфаркт, а так таили, словно там что то неизвестное миру и настолько страшно, что пережить невозможно. Парень никогда и никому поклялся не врать о причинах смерти, это стало долгом жизни, он являлся на самые сложные дела, на моменты когда соврать было необходимо и говорил правду. Он не был злодеем или тем, кому так хочется испортить чью то жизнь, он лишь хотел правды и он её говорил. Это играло большую роль, даже если люди не были рады этой правде по началу. Зная её всегда проще. Так или иначе, но это факт. И Чан это понимал. Вспоминая это, парень несколько раз потирал глаза, что казалось нереальным. Он не показывал своих эмоций никогда. Этим был похож на Хитоми, но сейчас почти плакал. Вся эта история наверное имеет счастливый финал, но её начало и то, чего она стоила заставляет задуматься. Хитоми очень в это погрузилась, захотелось даже как то тоже к чему то так стремиться. — Я всегда знала, что ты герой, Крис...- поднимаясь на ноги и таща за собой парня говорит Она. После тянется к нему и даёт вдохнуть свой безупречный запах вина и свободы. В ответ вдыхает его, такой тяжёлый запах сигарет и вместе с этим бесконечно приятный аромат винограда и ванили. Этот его микс так завораживает и тянет к себе. Дышала бы этим как воздухом. Чан рад, что они обнимаются. Рад, что она наверняка счастлива тоже. — Эй, а про себя рассказать!- теперь уже Он просит Сакомото. И снова воспоминания, снова рассказ из молочных губ о том как лились реки из слёз любви, как сливались судьбы и сделав не одну тысячу поворотов жизнь свела их вновь. Она оставила им такой небольшой кусочек теплоты в душе, немного опыта и свела их снова. Так приятно встретиться с кем то из прошлого, но не тем, кто оставил на нём болезненные раны, не тем, чьи отпечатки хочется стереть вместе с кожей. Чан очень комфортный; не смотря на закрытость и холод он даже кажется добрым, а ведь таковым и является. Он всегда мил в общении и только лишь до глубины души разбит, от того и холоден изредка. В Бан Чана хочется закутаться как в тёплый шарф, он обязательно прикроет и согреет. Даже если этого не будет нужно. Беседы с ним всегда долгие, но беспредельно комфортные и потому того стоят. Вот уже обед, а вот скоро четыре часа, а они так и не сдвинулись с места. Обсудили, кажется, всё что только есть на этом свете, даже то, что происходит на улице. Хитоми уже начинает беспокоиться за Феликса, когда вспоминает что оставила его на такое долгое время. Но следом вспоминает, что он обещал поехать на встречу с Джисоном( тот предложил пересечься). Но всё же разговоры близятся к концу; Чан, вероятно, уже и сам хочет домой. — Ладно, мы ещё обязательно увидимся, Хитоми! - обещает на прощание старший. Они крепко обнялись. — Обещаешь? - весело спрашивает Хитоми. — Обещаю. - подтверждает тот. Ужин. Ну, как ужин... Сакомото влюблённо наблюдает за тем, как Феликс уплетает свой любимый Том Ям. На ужин, конечно, не самое то, но Ликс готов был есть его до конца своих дней. Беда этого блюда лишь в том, что по всей своей рецептуре оно должно быть острым, а Ли ненавидит всё острое. К счастью Хитоми довольно хорошо готовила, и научилась делать этот суп не острым— специально для парня. Поэтому Ликси любил его не только за вкус, но и за то что Хитоми всегда старается и готовит лично для него. Дочиста доев Том Ям, парень моет тарелку и неожиданно для девушки берёт её за руку, когда та стоит на пороге кухни. — М?- издаёт звук та, уже машинально направляясь за парнем, который ведёт её в комнату. Он останавливается прямо по середине помещения и отпустив руку смотрит в Её глаза. Неловкое молчание, словно бы что то невидимое подняло его подбородок вверх и заливает сейчас самую горькую в мире воду, не давая словам даже рождаться в его голове. Как будто яд. Прямо в сердце. — Ты что то хотел?- спокойно, но с ноткой волнения, спустя минуту спросила девушка, не двинувшаяся с места. А это уже противоядие получается. — Да. - пять секунд размышления и снова вернулся он в реальность- Я хотел сказать... Точнее предложить, но настоятельно... В общем и целом, давай мы с тобой завтра пойдём на наше место вечером?- так наигранно и по детски просит Ликс, старательно делая своё лицо серьёзным. — Что? Ну хорошо, давай. А во сколько?- мнётся, не понимая чётких намерений она. — Ну пусть будет восемь часов, хорошо? — Хорошо. Может что то нужно? Почему так официально предлагаешь?- чуя неладное копнула Хитоми. Но Феликс тут же приходит в себя, будто бы только что не вёл себя как ребенок. — О нет, ты не подумай, я...- на ходу думает, понимает что придётся врать и это сразу станет ясно, но он действительно кое что задумал, и это нельзя раскрывать- лишь хотел тебя поцеловать! Не давая ответить или хоть что нибудь сделать девушке он осторожно хватается за её голову и тянет к себе. Улыбки тут же украшают лица обоих, расплываются в поцелуе так, словно они в воде. Хитоми думает что тонет в Феликсе. Он такой нежный, такой крошечный и одновременно огромный, уютный и до бесконечности влюблённый; так, словно они не шесть лет вместе. А Феликс уверен, что Хитоми в нём тонет. Он чувствует это всеми своими кошачьими усами, шестыми чувствами и вообще всем, чем только можно чувствовать. Она не просто касается его губами, Хи буквально цепляется так, будто вот вот он оставит её тут одну. Такие чувственные поцелуи так ей подходят и так нравятся Ликсу, это именно то, что ему действительно по душе. Ох и романтика. . .. ... 31 июля, вторник, 19:37. Хитоми неспешно закрывает квартиру, Феликс ещё час назад смылся к Джисону и они должны были увидеться уже на их месте. Девушка понимает что до парка нужно ещё добраться, но сейчас ещё рано. Она идёт в сторону остановки, дожидается автобуса и не доезжая одной остановки до парка выходит на улицу. Сегодня такая хорошая погода, не душно или наоборот дождливо, не жуткое пекло, но и не холод. Приятный ветерок кутает в свои объятия, Сакомото любила вглядываться в лица людей, когда гуляла одна. Это как рассматривать их душу и характер через тело, одежду и то, как они ведут себя находясь в привычной обстановке. Обычно парки самое место, но тут неподалёку есть набережная, и именно по ней сейчас идёт Хи. Молодая беременная девушка идёт за руку с парнем и так влюблённо о чем то говорит, Хитоми невольно улыбается, видя их любовь. Они беспечно глядят и улыбаются друг другу; потом парень останавливается и обнимает её. Красивые. За ними шёл ещё один человек, и когда те остановились он, видимо торопясь, решил их обойти. Сакомото обращает на него внимание: одет в пальто, в темноте ясно только то, что тёмное, но смущает то что сейчас лето, а он в пальто. Глаза невольно смотрят на лицо и что то вдруг буквально заставляет девушку раскрыть рот. Это что Сынмин? Нет. Разве он так оденется? Он же не болен анемией, ха-ха . Но это его лицо: та же чёлка, глаза и губы... Халат, ох Боже, из под пальто виднеется белоснежный халат. Как же она сразу не заметила? Сегодня вторник, значит он работал, но какая разница.... — Сынмин!- не соображая больше ничего зовёт девушка. Парень поворачивается в её сторону. Узнаёт лишь голос, но не может поверить своим ушам. Хитоми идёт к нему навстречу и постепенно ускоряет шаг. Она не обнимает с разбега, сейчас Хи всего навсего стоит напротив врача и на лице виднеется тысяча эмоций. Она не знает что сказать ещё, что сделать и о чём спросить. Она виновата и это помнят все. Явно. — Хитоми? Неужели это ты..... Бог ты мой, я не мог даже думать, что мы ещё увидимся...- не находя больше нужных слов Сынмин всё же заключает девушку в свои крепкие объятия. Они переносят каждого из них в те* времена, во времена когда ещё больница являлась домом Феликса и Хитоми. Пальто тёплыми руками хватает её за рёбра и уносит к себе, в зиму 2022 года, в холодные коридоры и первую попытку сбежать из больницы, в которой началось то, без чего сейчас не было бы смысла существовать. Теплицей хранились эти воспоминания, ожидая момент встречи. Они явно знали, что это произойдет. Забывается сейчас даже то, что до встречи с парнем осталось несколько минут. Эти несколько минут длятся как секунды, но кажутся месяцами, ведь столько всего вдруг вспоминается. Сынмин старается сдержать слёзы, прижимает к себе Хитоми и зажмурившись не верит, что она почти не изменилась, видит в ней ту девчонку, которую когда то давно встретил и забрал в свою же больницу. Эта встреча изменила их тогда, и кажется изменит сейчас. Сакомото резко открывается, чувствует вдруг, что может опоздать. В голове как будто сирена и красные мигалки: этого нельзя допустить, но она встретила Сынмина. Как быть? — Чёрт, Сынмин, я буквально через минуту должна оказаться на нашем с Ликси месте, идём со мной!- уже таща парня за собой договаривает девушка, а Ким не сопротивляясь идёт за ней. Тёмные ветви лениво касаются фонарей, создавая фактурные тени мешает им светить. В воздухе пахнет теплом и водой, но не сыростью, а именно водой. Такой особенно приятный аромат как бы даже подводного мира манит к себе, но взгляд ищет знакомую фигуру. Исхудалую, но родную. И вот, наконец, виднеется... Пиджак? Что? Он что, с Джисоном на выставку ходил, что так "официально" оделся? Хотя он мог, это ему нравилось. В отличии от Джисона. Сынмин приветливо машет парню, тот не верит своим глазам. — ЧТО? СЫНМИН?- кричит Ликс издалека. Потом бросается в объятия. Хитоми тут же улыбается, хотя до этого переживала что Феликс подумает чего нибудь не то. Вероятно он так и подумал, но сейчас кошачья морда расплывалась в самой счастливой улыбке и таяла в объятиях такого родного врача. Вот только планы, кажется, совсем другие. — Хэй, Феликс, что у тебя в кармане?- шепчет старший, чувствуя что в кармане лёгких брюк Ликса что то упирается прямо в ногу. Ли тут же съёживается, прикусывает язык и как будто нехотя шепчет в ответ: — Это кое что очень важное, Сынмин- Хён...- в голосе кажется с каждой буквой нарастает тревога, словно в этом кармане вот вот взорвётся бомба. — У меня какое то странное предположение..- рассуждает Хён - Давай отойдём. — Х-хорошо- неуверенно соглашается Феликс- Мы сейчас, Хи, извини пожа.. — Идите. - перебивает Хитоми, отвлечённая на природу и воспоминания. Словно она так давно не была в этом месте. Кажется, встреча с врачом сыграла большую роль в этот момент. Тем временем парни отходят метров на десять и старший как то по доброму строго глядит на растерянного кота, который как из воды вылез. Щёки даже в темноте пылали самыми яркими оттенками красного и губы явно были того же цвета. — Феликс, это то о чём я думаю?- понимающе предполагает Сынмин. Как будто ушат ледяной воды выливает. Уши складываясь в трубочки не хотят ничего слышать и бегут как можно дальше от всего, что в них говорят. Но не всё так легко. — А о чём вы.....- он трусливо глядит в глаза Хёна, но в них кажется столько понимания, что это начинает успокаивать и даже приводить в себя испуганного Ли- Да. Это именно оно. Точнее они. Смелость за секунду возвращается в его кошачью душу, глаза из почти намокших вдруг делаются смелыми и в чём то очень уверенными. « Из котёнка в пантеру»- думает. Он сжимает кулак что есть мочи и ждёт, кажется, каких нибудь пары слов, чтобы пойти и сделать. Но что? — Иди, Феликс, не жди. Давай!- уверенно, но почти плача выговаривает старший. Будто сам ещё не осознал куда отправил. Он правда не осознал. А Феликс уже на пути. Хитоми, завидев его улыбается, но оказавшись с парнем один на один улыбка почему то сползает с лица, меняется на расширенные зрачки и приоткрытый рот. Губы дрожат, а руки не слушаются ровно как тогда, когда Ликс впервые увидел её слёзы. Сейчас Феликс словно не в своем сознании опустился на одно колено, ощутил всё, что только можно и вытянул из кармана руку с коробочкой. В ней лежало кольцо, такое серебрянное, с маленькой аккуратной гравировкой сердечка. Оно отражало сейчас свет фонарей, хотя возможно и луны, но по мимо света сейчас в нём отражается Хитоми, потерявшая дар речи. Да, эту девушку удивить чем то— это сложно, заставить её волноваться - почти никак, слёзы - редкость, а потеря дара речи это то, что, собственно словами описать невозможно. Для неё это нонсенс, не то, что реально, но Феликс, кажется, способен одним своим словом, действием или жестом сделать из неё амёбу, довести до волнения и лишить дара речи. Для неё Феликс больше, чем просто любимый человек. Он тот, кто подарил веру в жизнь, веру в людей и то, что негатив никогда не спасает, не делает счастливым уныние и агрессия. Он солнечным светом проник во тьму и осветил её так, что сделал из Хитоми действительно новое Солнце. И теперь он был Солнцем, но она не была Луной. Вместе с Феликсом Хитоми превратилась в Солнце. — Ты станешь моей женой?- таким родным, даже не дрожащим, таким влюблённым и до невооброзимости красивым баритоном спрашивает Ликс. Это сделала не Хитоми, это не она, за неё кивнуло сердце. Это оно шевелило её головой, это оно отняло у неё возможность говорить. Это не она, это сердце. В момент вдруг уместилось столько всего: вдруг вспомнилось, что они, оказывается, уже около семи лет вметсе, вспомнилась первая ссора, первые слёзы, побег, переезд, работа, усталость, квартира, устройства на работу, учёба, подработка везде где только примут, знакомство с Минхо и Джисоном, свидания, море, могила покойного друга, истории, поездка в Россию и все воспоминания уместились в одну его только фразу. Хитоми кивнула. И Феликс не ждал ни секунды, он передал свои эмоции ей, она переняла ещё и его воспоминания. Словно увидела это с его стороны. Губы снова цеплялись друг за друга, как цеплялись моменты их жизни, как цеплялись друг за друга слова и события, как цеплялась момент за моментом жизнь, ведущая их к тому, что теперь происходит. Теперь они одно целое, словно бы Солнце стало одним на двоих. Им перестал быть нужен свет Луны, ведь она стала Солнцем, и Он стал светить ещё сильнее. Если бы аура людей была видна, то сейчас бы ослеп не только Сеул. Вероятно весь мир был бы освещён их аурой, они слишком сильны и ярки вместе. Вероятно, ауру всё же нельзя увидеть, но Ким Сынмин кажется стал свидетелем самого яркого явления: объятия самых счастливых Солнц на свете. Он словно ослеп, глаза жмурились и мокли от слёз. А слёзы не прекращались. Он как везунчик или самый несчастный человек во вселенной: он появлялся в жизни обоих в самый неясный момент, и то ли плакать то ли смеяться. Он слышал их признания, ловил на поцелуях, тормозил на чердаке и почти заметил попытку побега, а сейчас на его глазах Феликс сделал Ей предложение. Сколько же литров слёз любви пролито в их честь этим несчастным, а от того самым счастливым Сынмином. На этом же месте, много лет назад Феликс признался, что влюблён в Хитоми. Коротко, но так ясно, что и добавить нечего. А сейчас он сделал это ещё короче, но в септилион раз яснее.