Ещё одна Басу

      — Диви… Родная, ты опять уснула? — нежный и заботливый голос послышался будто из-под воды.        Дивья дернулась и порывисто подняла голову от шероховатых листов раскрытой книги. Пару мгновений, она сидела будто в прострации, пытаясь понять, что она и где она. Щека неприятно побаливала, что говорило о том, что девушка явно уснула на ней. В нос сразу же ударил приятный запах домашней еды со специями, вперемешку с запахом уже догорающих благовоний. С открытого окна доносились звуки суеты: езды машин, разговоры людей и завывание ветра, покачивающее опадающие осенние листья.        В голове была какая-то неразбериха, всё словно покрылось плотным и непроглядным туманом. Пытаясь ухватиться хотя бы за одну мысль, она улетала словно осенний лист при порыве ветра. Возможно, просто наваждение, но что-то явно было не то…        Настойчивый голос снова зазвучал, но уже отчетливо и более напористо, не теряя своей доброты.       — Девочка моя, такими темпами, ты вряд-ли сможешь выучить хоть что-то. Лучше отдохни, я не нагружай себя столько. — обладательница голоса отвлеклась от приготовления еды и повернув голову, взглянула на Дивью.       — Мам, ты же знаешь меня. Сейчас я хотя бы настроена на работу, отдохну потом. — зевая, ответила девушка.        Женщина лучезарно улыбнулась. Её темно-карие глаза отражали глубину и нежную красоту её души, сразу располагая к себе. Пышные темно-коричневые, почти черные волосы были завязаны в пучок, некоторые пряди выбивались, придавая её внешнему виду домашний. Смуглая кожа выдавала в ней жительницу Востока. Мама. Такое родное и уютное слово относилось к этой женщине.        На плите, в кастрюле, что-то зашипело, так и норовя сбежать и пролиться на поверхность, из-за чего женщина отвлеклась и снова принялась за готовку.       — Ты лучше не на меня внимание обращай, а на еду. Поверь, я в норме. — протерев глаза высказалась Дивья.       — Если бы так и было, я за тебя бы не переживала. И ты поверь, мама всегда чувствует ребенка.       — А Мале ты такого не говоришь. — возражала девушка.       — Мала себя так не мучает, как ты. Я понимаю, что ты хочешь быть лучшей, чтобы всё было идеально, но своим здоровьем ради этого жертвовать не стоит. — продолжала убеждать Дивию женщина.       — Ну, это я в бабушку. — прокомментировала высказывание Дивья, в чем была права.        Мама не раз рассказывала про упорную, строгую и целеустремленную Индиру Кхан. Несмотря на бедность, от которой она бежала, она смогла в буквальном смысле «восстать из пепла». Женщина смогла построить новую жизнь, на руинах старой, опираясь на прошлый опыт. Она упорно работала и добивалась своего любыми способами, что впоследствии передалось её внучке. Одной из внучек.       — Я то не спорю. — выдохнула мама, желая явно закрыть этот разговор, — А что у тебя с тем красавчиком? Амрит, если не ошибаюсь?        Квартира буквально содрогнулась от неожиданного вопроса от женщины. Как будто всё вокруг, было нереальностью, иллюзией, которая столь шатка, что может от одного неправильного действия развалиться.        На душе сразу стало неспокойно, словно в море перед начинающимся штормом, когда тучи только сгустились, а волны начали подниматься.       — С кем…? — будто пытаясь удостовериться в том, что услышала спросила девушка.       — Ну с тем самым наследником, который тебя обманом затащил в Индию. — милейший голос утратил свои свойства и стал чересчур жестким и приобрел устрашающую громкость.       Квартира в очередной раз содрогнулась. Постепенно, сознание Дивьи стало будто рассеиваться от тумана грез.       — Ч-ч-что… — пролепетала девушка, пытаясь собрать кусочки мыслей и разума в единый пазл.       — Не строй из себя дурочку, Дивья. Ты ведь не хотела такой жизни… Поэтому и мечешься… — голос мамы окончательно перестал походить на женский и тем более нежный.        В помещении стало заметно холоднее и темнее, а по стенам пошли жуткие и неясные тени, похожие на щупальца, которые так и норовили стать не просто тенями. Всё пространство в комнате заполнилось угрожающей атмосферой опасности, что буквально ощущалась физически.       — Мама… Что происходит? — Дивья сидела будто одурманенная. Еле переплетая языком, она пыталась что-то сказать, но само тело ей не позволяло сделать что-либо. Ужас и страх сковали её и даже её мысли.       — Это надо спросить у тебя-я-я… — теперь, голос утратил не просто женский тембр, а человечность. Женщина всё ещё стояла лицом к плите, уперев руки в неё, прерывисто дыша и вздрагивая всем телом, — Ты подвела всех… Готова ли ты поплатиться за это-о-о?        Дивья ничего не понимала. Разум был покрыт туманом страха и испуга, что мешало понимаю, правда это, или сон. Однако одно было ясно точно: она в возможной опасности.       В следующую секунду, комната начала видоизменяться перед глазами девушки и пропадать, словно мираж посреди пустыни. Через мгновение, она провалилась в бездну, не успев издать и звука, лишь зажмурив глаза.        Открыв их, она увидела перед собой лишь неизвестную темноту, в которой не было ничего. Пустота и мрак, окутывающие девушку были слишком пугающими.       — Диви… Помоги… — заплаканный, женский голос эхом отразился в голове Дивьи и она рассеянно стала оглядываться в поисках его источника. Сомнений не было, это звала мама.       — Мама? — пролепетала девушка, всё также пытаясь увидеть родное лицо перед глазами.       — Помоги…       Резко обернувшись, Дивья всё-таки увидела женщину. Однако она была не такой, как несколько мгновений назад. Теперь, она выглядела роскошно. Шелковое индийское сари фиолетового цвета и дорогие украшения делали маму статной и красивой, но что-то было не то.       Опустив взгляд, Дивья ужаснулась. С изящных рук, прижатых к животу, стекала багровая кровь, а ткань около того места окрасилась в кровавый цвет, и это пятно стремительно разрасталось, забирая силы у мамы.       — Мама… Что же это… — начала лепетать девушка, сорвавшись и побежав к женщине, — Как же… Сейчас, мама, сейчас я помогу…        Из глаз Дивьи начали течь горячие слёзы, унося с собой любые эмоции. Ей было страшно. Не столько за себя, сколько за маму. Она начала лихорадочно прижимать руки к ране женщины, слепо надеясь, что это поможет. Отчаяние обуяло девушку, сковывая мысли и разум, что отчаянно пытались придумать хоть что-то.       — Девочка моя… — прошептала женщина. Изо рта потекла тонкая струйка крови, — За меня не волнуйся… Я прошу только об одном… Береги Амалу и Кирана…       — Что ты… Что ты такое говоришь… — хриплым голос ответила Дивья, буквально потерявшаяся во всем. Страх, словно тягучая смола продолжала растекаться по телу, мешая даже услышать, что говорила женщина. Звуки снова стали слышны словно из-под воды, перед глазами поплыло.       — Отпусти меня, Дивья… — прошептала мама, — Ты должна жить… Ради меня. Малы и Кирана. Ты сильная девочка.        Женщина приложила окровавленную ладонь к щеке девушки, стараясь поймать её теряющийся взгляд. Она пыталась достучаться до неё, словно в закрытую наглухо дверь.       — Мамочка, пожалуйста, не оставляй меня… — слёзы с ещё большей силой потекли по лицу Дивьи. А она даже не пыталась их остановить.       — Меня уже давно нет и ты это знаешь… Я люблю тебя, моя Диви… — в последний раз сказала женщина, подарив прощальную, полную нежности улыбку девушке, и растворилась в темноте словно очередной мираж.       — Мама… Я тебя тоже люблю… — обессилено упав на колени девушка начала отчаянно кричать в пустоту, выплескивая всё свое отчаяние и страх. Она ничего не смогла сделать. Ничего.

***

       Ночную тишину прорезал отчаянный крик лежащей на кровати Дивьи. Девушка резко вскочила на постели и стала рваными вдохами набирать воздух в легкие. Горло саднило, тело ныло, а голова раскалывалась, словно по ней проехалась машина. Пересохшие губы говорили о том, что она явно долго кричала. Мокрые глаза, от горячих, все ещё стекающих по лицу слез болели. Состояние было ужасное.       Девушка почувствовала на теле сильные и заботливые руки, нежно сжимающие её измученное тело. Только после этого, она заметила, что на кровати была не одна.       — Махарани, тихо, тихо, всё хорошо… Ты в безопастности, я рядом с тобой. — послышался обеспокоенный голос Амрита, — Ну всё, всё… Я с тобой…        Дивья словно находилась в другом мире. Иллюзорном. Нереальном. Её сознание пыталось привести её в реальный мир, а она отчаянно сопротивляясь, мечтая снова оказаться там. В Лондоне. С мамой.       — Мама… Нет, я должна помочь ей, она умирает… — захлебываясь вновь набежавшими слезами залепетала девушка, — Я не оставлю её… Мама… Мамочка…        Поняв, что простые прикосновения не помогут, Амрит порывисто прижал Дивью к себе, став нежно поглаживать её спину, волосы пытаясь привести в чувство.        Окончательно потерявшись, девушка прижала руки к его груди, и уперевшись лицом в сильное и надежное плечо, отчаянно зарыдала. Её плачь больше походил на вой умирающего зверя. Она кричала, выла делала всё, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции, которые она слишком долго в себе копила. Увиденное заставило её пошатнуться. В буквальном смысле.        Дивья не хотела больше скрывать в себе бурю, что так и рвалась наружу. С этими слезами, из неё уходили все эмоции. Хорошие, плохие… Все эмоции. Они уносили с собой тяжесть и боль, которая никогда и никому не была показана. Слишком долго девушка скрывала свое истинное состояние за идеальной маской невозмутимости.        Амрит же терпеливо ждал, когда истерика девушки немного утихнет. Он лишь трепетно и нежно гладил её волосы, спину, целовал макушку и шептал слова поддержки. Ему было невыносимо видеть Дивью такой.        Не зря считалось, что они чувствовали друг друга. Любая эмоция, испытываемая одним была передана второму. Если Дивья смеялась, то и Амриту было на душе легко. Если же она, как сейчас, страдала, страдал и он. Их связь порой ощущалась физически. Боль одного убивала обоих, а счастье одного, радовало обоих.        Спустя ещё несколько минут, Дивья перестала вздрагивать и всхлипывать. Слёзы ушли, а вместе с ними и вся накопившаяся боль. Тело ослабло, а головная боль усилилась. Глаза болели от непрерывных рыданий, а горло будто пронзило иглами, трудно было даже сглатывать. Мысли были словно спутавшийся клубок пряжи, который никак не хотел распутываться. Зато в одном она была уверена точно.        Ей стало легче. Несмотря на ужасное физическое состояние, на душе было легко. Словно тяжелый камень наконец-то свалился с хрупких плеч. Внутри отпустило какую-то слишком туго сжатую пружину, которая сковывала и мысли с разумом, и само тело. Теперь ей не было страшно. Ужас и страх ушли, уступив место странному чувству. Облегчению вперемешку с легкой, туманной грустью.       Не ясно, что на это повлияло. То ли выбравшиеся наружу эмоции, то ли поддержка Амрита, то ли Дивья перешла какой-то незримый порог напряжения и нервного состояния, после которого становится легче.        Выкинув всё ненужное из головы, девушка вдохнула поглубже, насколько это было возможно с заложенным носом, родной и близкий аромат вишни. Он окутал её всю, пробираясь под одежду и кожу, оставляя после себя ощущение чего-то слишком трепетного и родного. Дивья перестала думать. Она позволила себе лишь ощущать приятное тепло от обнимающих её рук, лишь слышать родной и успокаивающий голос, который всё продолжал шептать слова поддержки. Ей было хорошо, насколько это казалось реальным в этой ситуации.       — Я видела маму… — охрипшим от криков голосом проговорила Дивья, ещё сильнее вжимаясь в крепкое тело Дубея.       — Я понял, Махарани. — в очередной раз поцеловав её в макушку, ответил мужчина, — Постарайся сейчас об этом не думать. Тебе нужно просто отдохнуть. Не забивай голову лишний раз ненужными мыслями.        И Дивья собиралась последовать этому совету, однако в ней созрела просьба, которую она не задумываясь озвучила:       — Не оставляй меня, Амрит. Никогда.        Эта мысль возникла так неожиданно, что девушка удивилась сама себе. Казалось бы, звучит как будничная просьба, но она была озвучена слишком измученным голосом, несущим в себе очень многое. Она не просто просила его, она умоляла. Ей казалось, что если Амрит пообещает, то ей станет ещё легче и невидимая угроза отступит.       — Ты чего, Диви… Конечно же я никогда тебя не оставлю. Я всегда буду рядом. Всегда. — эти слова были сказаны уверенным, но в то же время успокаивающим голосом, который произносился только в присутствии Дивьи. Только для неё.       — Пообещай мне. — обхватив спину Дубея произнесла девушка.       — Обещаю, мама-рати.        С этими словами, теперь с души Дивьи, свалился очередной обременяющий камень.        Молодые люди просидели так около двадцати минут, во время которых, девушка постепенно засыпала в объятиях Амрита, который, как верный стражник, охранял её сон своим присутствием ото всяких кошмаров и напастей. Он был готов в любую минуту убить того, кто посягнет на покой его любимой. Его нареченной. После пережитых мгновений, он дал обещание не только ей, но и себе. Никогда не оставлять её. Всегда охранять и оберегать. Всегда быть рядом. Он и вправду намеревался выполнить это, ведь никогда его обещания не были пустым словом.       Спустя пару минут, Дубей аккуратно уложил спящую и измученную Дивью на кровать, заботливо укрыв одеялом и поцеловав в лоб. Пригладив её растрепанные волосы, Амрит стал невесомо и трепетно очерчивать изящные черты лица девушки. Он никогда не скрывал своего восхищения ей. Даже сейчас, уставшей, опухшей и настрадавшейся она выглядела для него прекрасно. Из всех тех девушек, с которыми у Дубея были интрижки, она единственная зацепила его по-настоящему. Она единственная, которая смогла пробиться сквозь железные дверь его сердца, к самой глубокой и трепетной части. И это было вовсе не из-за их связи.        В последний раз нежно прикоснувшись губами к щеке Дивьи, Амрит отошел от кровати, и сел в просторное, обитое позолоченной тканью кресло и, уперевшись щекой о кулак, прикрыл глаза. Он не собиралась уходить от неё, даже не смотря на дела, которые его ждали. Ему было плевать на дюжину, обязанности, работу, когда нужно было уделить время девушке. Они оба были буквально без ума друг от друга. Внешний мир переставал для него существовать, когда рядом была она. В такие моменты, никто для него не имел значения, кроме неё. Ему хотелось делать Дивью счастливой и всеми способами оберегать. И этот случай не стал исключением. Он будет с ней всегда. Чего бы это не стоило.

***

       Полуденное солнце мягко протискивало свои лучи сквозь щели между шторами с тяжелой и темной тканью. Солнечные блики полупрозрачно падали на разные поверхности в комнате, отражаясь от глянцевых и пропадая в матовых. Эти блики не оставили без внимания и спящую на кровати Дивью, и заснувшего в самой неудобной позе Амрита.       Весь это вид создавал очень уютную и спокойную атмосферу чего-то родного и домашнего. В комнате приятно пахло благовониями и эфирными маслами. Среди всех запахов отчетливо чувствовались нотка вишни, исходящая от Дубея, и кардамон от Басу. Звуки с улицы были приглушенные, и ненавязчивые. Несомненно, если бы в этот момент в комнате находился художник, он запечатлел бы эту идиллию, ни на секунду не сомневаясь.        Однако, через мгновение, в комнату вошел совсем не художник. Тихо открыв дверь, через порог переступил слишком утомленный от вчерашнего переполоха Рэйтан. Даже несмотря на то, что он был аватаром, созданием, произведенным одним из богов, это не уберегало его от душевных переживаний. Вчерашняя ситуация заставила его глубоко задуматься. Что же произошло с Дивьей? От чего она впала в такое состояние? Очень много вопросов и ни одного ответа.        Собственно за ответами он и пришел, ожидая застать только одну девушку. Тем не менее, он не удивился, увидев в комнате спавшего Амрита. Он знал, как и все в дюжине и среди народа, они любят друг друга, и готовы хоть дни напролет проводить вместе. Уж тем более в тех случаях, когда одному из них было плохо.        Рэйтан лишь ухмыльнулся одним краешком губ, и собирался было уходить, однако до него донесся шуршащий звук со стороны молодого Дубея, а после и отклик. Вайш обернулся.       — Рита-Шива, доброе утро. — протирая глаза и подавляя зевок произнес Амрит, — Я сейчас подойду к отцу, — только переоденусь.       — В данный момент, я не посыльный, и не по этому поводу пришел. — максимально учтивым голосом произнес Рэйтан, — Я хотел узнать о состоянии Дивьи и поговорить с ней.        Дубей ухмыльнулся и перевел взгляд на жену.       — Ну, как видишь, тебе придется пока что довольствоваться только моей компанией.       — Не могу сказать, что огорчен, но от радости тоже прыгать не собираюсь. — безразлично пожав плечами ответил Рэйтан. Он не собирался в очередной раз сцепливаться с Дубеем в битве на колкостях. Его это утомляло, он и не собирался скрывать этого. Даже некоторое уважение к Амриту терялось среди желания поставить мальчишку на место, однако Рэйтан никогда не позволял себе сказать или сделать лишнего в отношении молодого наследника.       — Взаимно. — коротко ответил Дубей скрестив руки на груди, показывая всем своим видом, что в данный момент не очень жалует присутствие аватара в своём, пусть и кратком, но идеальном мире, — Раз уж ты зашел, может ты сможешь помочь разобрать с тем, что произошло? Возможно, у тебя есть догадки.       — Догадки — это лишь необоснованные теории, которые часто не являются правдой… — выдохнул Вайш, — Однако, не могу не сказать, что это было… несколько странно.       — Несколько странно, что моя жена чуть не была задушена кем-то очень похожим на меня? Соглашусь, странно. — не упустив возможности выдать очередную издевку произнёс Амрит.       — Странной была энергия в тот момент. — не обратив никакого внимания на язвительное замечание ответил Рэйтан. — Как будто я почувствовал энергию самой Кали, но в тоже время, это было похоже на очередную марионетку или душу. Либо даже на аватара…       — Разве у кого-то кроме Шивы здесь имеются аватары? — вопросительно выгнув бровь спросил Амрит, — Если бы они были, мы бы знали о них. Были бы подозрения.       — Возможно, это не столько аватар, сколько посыльный… — продолжал развивать теорию Рэйтан, — это может быть душа, наделенная частью силы Махакали, которая выполняет её приказ. Но тогда напрашивается другой вопрос, зачем ей Дивья, и зачем причинять ей вред.       — Хотел бы я знать ответ. Кто нибудь знает о том, что произошло? Или может видел, как всё начиналось?       — В том то и дело, что нет. Я опросил слуг, они сказали, что якобы именно ты их отослал из того крыла поместья, сказал, что нужна их помощь в другой части дома. Они подошли только в конце, когда ты уже был с Дивьей.       — Что бред… — вполголоса поговорил Дубей, потирая переносицу, — Когда я доберусь до этой души, посланника, да неважно кого, я разорву его и уничтожу. Пускай хоть попробует ещё раз сунуться к моей Дивье.        Амрит был предельно серьезен, и Рэйтан почувствовал эту угрожающую энергию, исходящую от Дубея в тот момент. Вайш привык видеть наследника раздраженным и, в буквальном смысле, опасным. Это его не пугало и не удивляло, однако он понимал, что в такие моменты Дубея явно не стоит ещё больше выводить из себя.       — Сначала его нужно найти. Возможно, он или оно ещё в поместье, либо же прячется у себя, а потом в очередной раз появится.       — То есть, он ещё и у меня по дому ходит? — в глазах наследника показалась яростная искра.       — Не думаю, скорее всего, оно у себя, я просто предположил.       — Предположил, не предположил, это не так важно. Самое важное, — это безопасность Дивьи. Мне плевать, где о…        Однако договорить Амрит не успел. С кровати послышался молящий шепот, очень различимый на фоне агрессивного голоса Дубея.        Дивья проснулась после слишком изнуряющей и тяжелой ночи. По телу будто проехались танком, а по голове несколько раз ударили тяжелым молотом. Во рту совсем пересохло, а горло саднило ещё больше, чем накануне. Глаза болели и опухли, что даже открывать их было тяжело. Однако девушка всё-таки нашла в себе силы подать голос.       — Воды… Пожалуйста… — единственная просьба, прозвучавшая из уст Басу.       — Мама-рати, — Амрит сразу же, буквально подлетел к кровати девушки, — Воды? Да сейчас, секунду.        Взяв с прикроватной тумбочки стакан, стоявший чуть-ли не всю ночь, мужчина протянул его Дивьи. Та тяжело приподнялась на кровати, не без помощи Амрита, и стала жадными и рваными глотками опустошать стакан.       — Как ты, Махарани? — поставив емкость на тумбу и после нежно взяв девушку за руку спросил Амрит.       — Сойдет. Не умерла, и то хорошо. — хриплым голосом и с легкой усмешкой на губах проговорила Дивья.       — Честно сказать, в какой-то момент у меня возникла такая мысль.       — Не дождешься. Если и умирать, то только после тебя. — выпалила девушка.       — Говоришь как о погоде.       — Слишком устала, чтобы придавать этому значение. — пожала плечами Дивья.       — И всё же я рад, что с тобой всё хорошо… — Амрит стал нежно и невесомо поглаживать кисть девушки, боясь лишний раз сделать ей больно. Как будто она была слишком хрупкой хрустальной куколкой, что может от одного неверного движения разбиться.       — Я тоже рада… Судя по обрывкам вашего разговора, теперь пришло время рассказать, что я видела.